Сенджу

Мадара, весь такой таинственный, тихонько сидел на мягком полу, спиной прижимаясь к стене. Он согнул ноги в коленях, и оперся о них локтями, грея ладони о теплую чашку чая. Сейчас вообще-то середина лета, но поскольку Хаширама постоянно мерз и носил в доме свитера, Мадара тоже привык греться даже в такую жару. Так вот, сидя в своем укрытии на полу, темноволосый мужчина неотрывно следил глазами за ходившим из комнаты в комнату супругом, который при этом как-то уж слишком придирчиво все осматривал и иногда покачивал головой. У Учихи была достаточно хорошо развита интуиция, и вот это все ему ой как не нравилось. Чует одно место, это все закончится… - В общем, так. – Насупился Хаширама, останавливаясь посреди комнаты. – Делай что хочешь, но в этот свинарник я ребенка не принесу. Мадара незамедлительно подавился чаем. Брюнет отставил чашку в сторону и, подойдя к супругу, обнял его. - Хаши, солнышко, ну что ты такое говоришь? Тебе рожать через четыре недели! Хаширама недовольно уставился на Мадару, будто тот нес какую-то несуразицу. - И что? – Тонкая бровь взлетела вверх. – Я и без тебя могу сделать ремонт, если тебе настолько не хочется. - Хаширама. – Мадара бережно развернул супруга к себе лицом, и ладошками коснулся его лица. – Посмотри на свой живот, тебе сейчас даже обуваться сложно, и у тебя постоянно болит спина, о каком ремонте может идти речь сейчас? Мы можем нанять рабочих и дизайнера, чтоб они все сделали, но тебе тут делать нечего. Хаширама насупился. Ему не нравилось, что Мадара пытается сделать из него какого-то немощного и неспособного ни на что человека. Это было по крайней мере обидно слышать от любимого человека такие слова и было сродни предательству. Сердце больно кольнуло, и Хаширама поспешил отвернуться. - Я не позволю посторонним делать что-либо в моем доме. Не хочешь помогать – так и скажи. А вот теперь Мадара почувствовал, как совесть тисками сжимает сердце, и ему не осталось ничего другого, кроме как примирительно опустить подбородок на плечо мужу и тихонько произнести. - Давай вместе сделаем ремонт, м? А то и правда, как-то для младенца тут не очень. - Подлиза. – Снисходительно буркнул Хаширама, как бы невзначай взлохматив темноволосую макушку у себя на плече. С этого дня начались увлекательные походы по магазинам в поисках: обоев, штор, карнизов, паркета, ванной побольше, люстр, красок, валиков, кисточек, клея и прочей мелочи. Как бы Мадара не пытался успеть впереди мужа и раньше него выносить все покупки из магазина, но от раза к разу он только и успевал краем глаза заметить, как Хаширама неспешной утиной походочкой, нагруженный какими-то не слишком тяжелыми, но весьма объемными предметами, ковылял к их машине. Когда только успевал – вопрос еще тот. И ведь раньше боялся даже нос на улицу сунуть, чтоб не приведи Ками, никто откровенно не пялился на его живот, а тут ничего, поди, даже не замечает офигевающих взглядов. Хотя, с его-то длинными волосами…может, за девушку его иногда принимают? За очень высокую…нифига не женственную…девушку? *** - Мадара, положи этот ужас и не трогай. – Скомандовал беременный, едва завидев, как сексуальные, загребущие ручки его супруга с неким эстетическим удовольствием обводят по контуру рельефные обои с непонятной разноцветной абстракцией. - Тебе не нравится? – Мадара вопросительно вскинул бровь, даже не думая убирать руки. - Нет. – Категорически. – В детской я ни за что не поклею такие обои. - Ну, давай, тогда в нашей спальне их поклеим. - Нет. - Ну, Хаширамаааа. - Нет. И вообще, кто тут из нас беременный? Я сказал – нет. *** - Хаширама. - Что? - Слезь. - Нет. - Я вообще-то не спрашивал. Слезай. - Учиха, я занят, не мешай мне. - Да ради всего святого, слезь с этой гребаной стремянки, пока я не поседел. Хаширама! Но мужчина не внял воплям внизу стоящих и спокойно продолжил красить потолок белой водоэмульсионкой, стоя на стремянке с большим пузом. И как только оно еще не перевесило, удивлялись и стремянка, и Мадара и ангелы Мизуки и Суйгецу, наблюдавшие за разворачивающейся драмой со стороны. Мадара буквально серел лицом, когда увлеченный брюнет ловко макал валик в небольшое корытце с краской, а затем, подняв вверх руку и голову, энергично елозил этим самым валиком по потолку. - А там Цунаде заходила, принесла дайфуку с васаби… - Таинственным голосом заговорил Учиха, обеими руками вцепившись в стремянку и неотрывно следя за каждым движением мужа. – И там отец твой клубнику передал… Рука нерешительно замерла. - Может, пойдем, перекусим? Это стало последней каплей. Поспешно сложив свои инструменты, Хаширама медленно спустился на пол и торопливо потопал в сторону развороченной кухни. Пока суд да дело, и он отвлекся, Мадара пулей вылез на стремянку и принялся докрашивать потолок, и не дай Ками купиться на какие-нибудь уговоры со стороны Хаширамы и слезть со стремянки. Второй раз он его точно уже не выманит. Поэтому в срочном порядке мужчина принялся заканчивать работу. *** - А я чью-то пяточку нашел. – Довольно протянул Мадара, легонько пощекотав голую ступню. Хаширама, стоявший в этот момент на карачках, обернулся и как-то странно покосился на супруга, как будто тот с ума сошел. Ну да, и правда было странно иногда замечать такие умилительные приливы нежности у человека, который буквально на прошлой неделе заставил весь свой отдел землю рыть руками, чтоб только найти какого-то зарвавшегося хакера, а потом еще и с братом подрался, а теперь вот, «пяточки» находит. «Может, у него раздвоение личности?», - про себя подумал Хаширама, машинально продолжая мыть пол. Стоять со шваброй уже просто не было сил, а в позе кота становилось как-то легче, так что пол домыаался на карачках и просто тряпкой. - Болит что-то? – Спохватился Мадара, тут же подползая на коленках к супругу, когда тот с нечитаемым выражением лица протирал один и тот же участок вот уже пять минут. - Нет. Просто задумался. – Ответили ему и продолжили оттирать пол от клея. Когда пришлось мочить тряпку, Хаширама осторожно подполз к ведерку с водичкой, и, следя, чтоб Учиха ничего не заметил, кривясь от простреливающей боли в пояснице, уселся на пол. Сразу же захотелось громко выдохнуть, а еще лучше растянуться на полу во весь рост, но он только макнул тряпку в ведро, а затем осторожно начал ее выкручивать: все-таки руки и ноги уже порядком устали и не желали слушаться своего хозяина. Зато Мадара будто Дюрасела наглотался и словно пропеллер ползал по комнате, до блеска вымывая пол. Их связь явственно кричала Учихе, что его супруг устал, и у него дико все болит. Хаширама залюбовался. Все-таки какой же Мадара хороший…и любимый…и попка у него такая соблазнительная, так и хочется покусать… Хаширама тряхнул головой, отгоняя странные мысли. Они бы может и не прочь заняться сексом, но Цунаде запретила, сказала, что сейчас это опасно, и неизвестно как может закончиться, поэтому оба только и довольствовались тем, что тискали друг друга по утрам в постели. Пока Хаширама предавался философским размышлениям, Мадара домыл пол. *** Мужчины стояли у окна. Мадара, стоя на стульчике вешал одну из штор, когда как рядом стоящий внизу Хаширама старательно продевал в маленькие петельки специальные крючки. Неожиданно низ живота свело резким спазмом, вынудив мужчину схватиться пальцами за подоконник, но через несколько секунд отпустило, и он облегченно выдохнул. Уже второй день у него продолжаются легкие схватки с периодичностью 1 или 2 раза в сутки. Обычно, такое может длиться до нескольких дней, и сам Хаширама был уверен, что еще как минимум два дня можно спать спокойно, а потому молчал в тряпочку и не пугал своего впечатлительного мужа. Мадара в свою очередь был уверен, что ребенок просто толкается. Когда рано утром третьего дня его опять скрутило, Хаширама не краснея соврал, что малыш икает. Не в первый раз же, так что Мадара успокоился и продолжил спать дальше. К вечеру четвертого дня Учиха уже с подозрением косился на своего супруга, бегающего в туалет с периодичностью в полчаса, и для консультации позвонил Цунаде. - Часто в туалет бегает? – Сонно переспросила женщина. – Перед родами это нормально. Малой давит на мочевой пузырь, вот он и бегает. - В смысле, перед родами? – Не понял брюнет. - Говорю, ребенок вылезти хочет. И тут началось. - Хаширама! – Мадара подкинулся с места и буквально влетел в ванную, застав своего возлюбленного в немного скрюченной позе, одной рукой опираясь на умывальник, а второй придерживая живот. – Собирайся, поехали! - Куда? – Не понял беременный, которого только что попустило, и кроме как в спальню он больше никуда не собирался идти. - Ты же рожаешь! Я скажу Цунаде, чтоб приезжала в тот домик, и мы поедем. Не надо было слушать тебя и оставаться здесь. – Причитал мужчина, мечась по комнате в приступе паники. - Я никуда не поеду. – Спокойно возразил Хаширама. – К твоему сведению, эти схватки уже четвертый день, и они достаточно редкие, а воды еще не отошли, поэтому как минимум до утра я собираюсь спать. И уверенной походкой бывший Сенджу продефилировал мимо мужа к выходу из ванной, оставляя того в полной растерянности. Никакие уговоры не помогли, Хаширама просто лег и довольно быстро заснул. А вот Мадара даже глаз не сомкнул, сидел рядом и внимательно следил за любым проявлением эмоций на любимом лице. А утром Хаширама встал, принял душик, позвонил тетке, и вместе с Мадарой отправился в домик, где они временно жили. *** Две макушки – брюнетистая и блондинистая – с явным интересом склонились над верещащим свертком. - Пресвятые шарундулы… это же… - Девочка? Цунаде и Орочимару удивленно переглянулись и неожиданно заржали в один голос, представив лица молодых родителей. Они-то были уверены, что у них будет мальчик. Вот сюрприз будет-то! А бедный ребенок от испуга аж замолк и уставился на двух свктил медицины своими темнющими глазищами. Странные тетя и дядя принялись умывать малышку и закутывать в неудобные тряпки, зовущиеся пеленками, а Хаширама в это время находился под наркозом. Оба хирурга не рискнули проверять, выйдет ли ребенок через то же отверстие, через которое зашел, поэтому сделали кесарево. Несколькими часами позже. Хаширама лежал на кровати, а у него на плече сопел маленький сверточек. Мужчина не удержался и легонько провел пальцем по маленькому сморщенному носику, который был до невозможного курносым. Мадара, сидевший рядом и наблюдавший сие действо, просто пораженно замер, настолько это было трогательно, что глаза защипало будто маленькими иголочками. Он наклонился и нежно поцеловал бледноватого супруга в лоб. - Люблю вас. – Хрипло прошептал он, за что был награжден теплой улыбкой. - Как назовем ее? – Шепотом поинтересовался Хаширама. - А как бы тебе хотелось? - Ммм… Как тебе Изуна? Мадара удивленно уставился на супруга. - Мне приятно, но ведь есть много других красивых имен. Неужели, тебе бы не хотелось назвать ее каким-нибудь редким и необычным именем? - Изуна достаточно необычное имя. К тому же, когдая только увидел ее, это имя само пришло на ум. Оно идет ей. – Хаширама с нежной улыбкой посмотрел на куксящегося ребенка. - Мне нравится. – Согласился Мадара. А помня характер своего младшего брата, мужчине отчего-то подумалось, что и малышка будет такой же непоседой, поэтому морально приготовился к бессонным ночам и увлекательным будням. Но самое главное, что они у его все-таки есть…самые близкие и любимые люди.