Сенджу

Полгода спустя. Иногда полгода это не срок, и за это время может ничего не произойти, однако иногда за полгода жизнь может кардинально измениться, и теперь уже многое не будет так, как раньше. Например, в виду некоторых обстоятельств Хашираме пришлось сменить фамилию с Сенджу на Учиха, и под пристальным наблюдением теперь уже супруга надеть на безымянный палец левой руки изящное колечко с гравировкой, которое поначалу очень бесило восприимчивого Хашираму. Зато Мадара был счастлив. В Японии, естественно, однополые браки неразрешены, но вот в Америке…а еще когда есть влиятельные друзья, которые могут помочь все организовать…то свадьба уже не кажется таким запредельным событием. Хаширама категорически отказался от присутствия кого-либо на этой церемонии, а потому они по-тихому расписались и устроили себе недельный медовый месяц. Конечно, по приезду обратно в Японию родственники взбунтовались, как это так, их не пригласили, но тем не менее, Фугаку пришлось сдаться под натиском младшего брата и двух своих сыновей, отыскать припрятанный когда-то Изуной семейный реестр и собственноручно вписать туда Хашираму. Таким образом его приняли в семью. Однако, Буцума Сенджу, отец Хаширамы, и Цунаде, его тетка были немного недовольны таким раскладом, ибо как они надеялись, что это Мадара станет Сенджу, а не наоборот. Фугаку оказался проворнее. И что теперь мы имеем? Хаширама стал Учихой, он по-прежнему был беременным, ребенок никуда не делся(«Само рассосется», - на ранних сроках пошучивала Цунаде), к тому же теперь у мужчины образовался большой и круглый живот. Шла 36 неделя беременности. Из-за внешних изменений ему пришлось временно оставить управление клиникой на своего зама и лишь иногда решать некоторые вопросы по телефону, уволиться из отделения хирургии, и вдвоем с мужем они поселились в небольшом домике за чертой города. И вроде как от их старого дома не очень далеко, и в то же время здесь было меньше людей, которые косились на округлый живот с некой брезгливостью. Конечно, никто и подумать не мог, что мужчина в положении, мало ли таких сейчас расхаживает с «пивным пузом», но расположения во взгляде это не добавляло. Этот домик Цунаде использовала иногда для отдыха, но теперь решила отдать племяннику. Одну из комнат переоборудовали специально под смотровую, где проводились регулярные осмотры Хаширамы и ребенка. В общем, там же находилось все необходимое и для родов. Родственникам Хаширама старался не показываться на глаза с тех пор, как живот перестало быть возможным прятать под одеждой, а если уж те «неожиданно» заваливались в гости, то мужчина просто отсиживался в глубоком кресле, со всех сторон обложенный подушками так, что разглядеть из этой мягкой кучи можно было только говорящую голову. В поведении Хаширама был относительно спокоен, не истерил без повода, но уж если его цепляло, то места было мало всем. Он продолжал есть всякую ерунду, на которую Мадара без слез даже смотреть не мог, иногда в его голове появлялись нешуточно бредовые идеи, а иногда Мадаре приходилось исполнять странные поручения, потому как Хаширама стал грызть мел, кушать яичную скорлупу, и запрягать милого своего посреди ночи до ближайшего вокзала или трамвайных путей, чтобы понюхать рельсы. Вставляло несчастного беременного от этого запаха. Проще говоря, жизнь бежала вперед, и с каждым днем Мадару все больше интересовал вопрос, каким образом его ребенок собирался родиться, если естественный для этого процесса путь у мужчин был не предусмотрен. Хаширама иногда на радостях пошучивал, что, дескать, как он туда залез, так и вылезать будет, и вот тут нежная мужская психика давала сбой. Это уже было слишком. В один из таких дней Хаширама искренне поржал над выражением лица своего супруга, а потом успокоительно похлопал его по плечу. - Учиха, перестань. Рожать мне, так что ты просто подождешь в другой комнате. Или на улице. – Темноволосый мужчина с большим круглым животом, который под слоем свитера казался еще больше, сидел в мягком глубоком кресле, подложив под себя одну ногу, и плавным движением руки поглаживал сидящего рядом с ним на полу супруга по плечу. Мадара, не глядя, перехватил его ладошку и прижался к ней щекой. - А ты? - А что я? Когда время подойдет, будем делать кесарево, и все будет хорошо. – Наверно. Про себя добавил мужчина. Иногда ему самому становилось страшно, ведь образование врача и бушующие гормоны еще никому не давали жить спокойно, и даже самая маленькая и незначительная мысль обрастала словно снежный ком, а все страхи только разрастались. В такие моменты Хашираме казалось, что он просто утонет в собственных переживаниях, но тут приходил Мадара и крепко-крепко его обнимал, если не помогало, то целовал, а если уж вообще все плохо…в общем, плохие эмоции они вдвоем превращали в удовольствие чистой воды. - Хаширама. – Снова подал голос Учиха, подозрительно придерживая рукой СВОЙ живот. - Ну что? – Хашираме пришлось прервать свои немного не радужные мысли и обратить внимание на взвинченного супруга. Ощущение, что из них двоих беременный тут Мадара. - У меня живот болит. – Пожаловался брюнет, на что некогда Сенджу только вопросительно вскинул бровь. – Тянущая боль, потом пропадает, а потом как пихнется что-то изнутри. Хашираме осталось только возвести глаза к потолку, потому что его супруг описал только что типичное поведение ребенка в утробе. Он иногда пинается, знаете ли, а учитывая, что у них все еще одни ощущения на двоих, то ничего удивительного в этом не было, о чем и поспешил сообщить хирург мужу. Но Мадара не успокоился, и продолжил нервно теребить локоны своих волос, накручивая их на палец, и в конечном итоге он просто разрыдался. Сначала Хаширама растерялся и так и застыл с поднятой рукой, но потом, превозмогая неудобства, спустился на мягкий ковер к плачущему мужу и крепко его обнял, поглаживая ладошкой по голове. Мадара никогда не плакал, никогда. Это ставило в конкретный тупик. Беременный мужчина списал такое поведение на стресс, и потому они вдвоем, или точнее, уже втроем отправились отдыхать. Но утро началось еще неожиданнее, и в голову к Хашираме стала закрадываться нехорошая мысль, что Мадара чем-то отравился, поскольку едва он успел проснуться, как его вывернуло наизнанку. Не буквально, конечно. И так продолжалось несколько дней. Хаширама даже попросил приехавшую для осмотра Цунаде заодно и Мадару тоже глянуть. - Ну, что я могу вам сказать? – Хмуро заговорила женщина, хотя когда она была веселой? – Поздравляю, мой дорогой Мадарушка, ты беременный. - Как беременный?! – В унисон вскрикнули супруги. Хаширама выронил из рук яблоко, а Мадара так и присел там, где стоял. - Ну, синдром такой. – Поспешила поправиться врач. – Синдром Кувад, или синдром беременного мужчины. Ты просто слишком близко принимаешь к сердцу все, что происходит с Хаширамой, и поэтому твой организм тоже начал вести себя как беременный. - А не поздно ли для его проявления? – Скептически оглядывая побледневшего супруга, спросил Хаширама. - Ну, у каждого по-разному. Просто видимо раньше твоего муженька не сильно заботил вопрос того, как ребенок родится, а теперь это заставляет его слишком переживать за тебя, вот он и ощущает эти фантомные боли. Ничего, разродишься, и ему полегчает. Так что не морочьте себе голову и отдыхайте, папаши! И поднявшись со своего места, женщина торопливо последовала к выходу… Ну и семейка у них, какая-то ненормальная. - Да уж точно. – Обреченно выдохнув, прокряхтел Тобирама. – Нормальностью в нашей семье и не пахнет. - Вот-вот! – Поспешил поддакнуть Кагами, и тут же был награжден злым взглядом. - А вы тоже недалеко ушли, так что не возникай, Учиха. – Буркнул снежный блондин. – Лучше скажи, что нам с теми тремя обормотами делать? И два дряхлых родовых духа в лице Кагами и Тобирамы задумчиво вперили взгляды в троих понуривших головы хранителей. - Ну, граждане хулиганы, тунеядцы, как оправдываться будем? - А что тут оправдываться? – Буркнул Мизуки, исподлобья кидая возмущенные взгляды на «начальство». – Ну подумаешь, очередной феномен случился, так не в первый же раз! - Вот именно, что не в первый! – Рыкнул Кагами. – Из-за таких работничков как вы, предыдущий жнец связал мою душу и душу этого…этого…Сенджу, так что после смерти мы не можем разойтись дальше, чем на 10 метров. А из-за Суйгецу, - Тут мужчина бросил недовольный взгляд на еще одного хранителя, который все это время пялился на свое отражение на отполированном кубке и строил рожи самому себе. – Из-за его проделок, между прочим, Титаник затонул! - Это был не я, а Кимимару! – Возразил блондин, но Учиха разницы особой не видел. - Один хрен! – Возмутился мужчина. – Души после этого ты собирал! До сих пор не могу понять, что ты такого с ними сделал, что половина душ всех пассажиров отказалась перерождаться, а другую потом лечить пришлось от психических расстройств! - У душ могут быть психические расстройства? – Мизуки как-то недоверчиво покосился на Кагами, а тот, казалось, еще больше завелся. - А по-твоему, когда смертные с ума сходят, это их тело так колбасит? Конечно же, это душа болеет! И вообще, я сейчас тоже расстроен. Мизуки, ты б тоже не скалился в довольной ухмылке, ты тоже отличился. Нахрена было пугать маленького Шисуи своим появлением и еще и наделять его даром предвиденья? – Посреди гневной речи Учиха вдруг замолк, и, остановившись, устало схватился руками за голову. – Дурдом какой-то! И вообще! – Тут брюнет резко повернулся к задумчиво сидящему напарнику и зло на него посмотрел. – Какого фига их я отчитываю, а не ты? Это и правда было странным, и на веку этой незыблемой троицы такое явление было впервые, но, как известно, все когда-либо бывает в первый раз. Однако голова Сенджу была занята другими вещами: он обдумывал все то, что уже успело произойти. Ну, с двумя блондинами и так все понятно, они на этой службе давно, и возвращать на землю их пока никто не собирался, слишком многое они успели натворить. Разок их даже отправляли в преисподнюю на перевоспитание, но после того, как их на следующий земной день вернули обратно, слезно умоляя больше не присылать, Сенджу понял – и Ад умеет плакать, только методы правильные надо подбирать. И с тех пор бессовестно этим пользовался, если тамошние «работники» отказывались сотрудничать. Но, что-то его мысли отклонились от темы. Йоши. Или точнее, Идзанами. Это имя было дано ее душе в тот момент, как она покинула тело. Тело пока живо, но оно сейчас находится в коме до того момента, как Небеса решат, что душа отработала свой долг и может, наконец, вернуться обратно. В связи с недавним происшествием, а точнее – перерождением души, которое устроили эти трое, Сенджу запутался: хороший это был поступок, или все же не очень. С одной стороны девушка спасла как минимум одну душу, не дала ей исчезнуть в Небытие, но с другой, против правил творить такое с человеческими существами. Фух…и что теперь с ними делать? Пока Сенджу терзался такими мыслями, Учиха словно коршун ходил вокруг него и пытался добиться его внимания. И тут произошло то, что не мог предвидеть, и уж тем более ожидать, ни один из присутствующих. Свет в помещении погас и тут же замигали аварийные красные огни, такое всегда происходило, когда случалась какая-нибудь внештатная ситуация. И вот глядя на то, как все окрасилось в красный, а факс и телефоны разрывались от звонков, Сенджу понадеялся, что это не очередной какой-нибудь потоп наступил. Но все оказалось банальнее. Учиха Мику-сан, супруга Учиха Шисуи, которая находилась на 34-ой неделе беременности близнецами, проснулась утром в мокрой постели – у нее отошли воды и начались преждевременные роды. И вот тут началось самое интересное. Те души, которые планировалось вселить в маленькие тела новорожденных близнецов, еще не умерли, а эти уже вдруг решили родиться. Где искать добровольцев на перерождение, причем сразу двоих – стало проблемой, и потому Учиха и Сенджу резко потеряли интерес к трем провинившимся хранителям. Если они сейчас же не найдут две души, дети родятся мертвыми. Выход, как ни странно, нашла Йоши. Тяжко вздохнув(она понимала, что сейчас опять отчебучит такое, за что потом по головке не погладят, но раз уж она начала, то хоть доведет все до конца и потом отработает свое заслуженное наказание), хранительница встала в центре комнаты и, прикрыв глаза, медленно стала поднимать руки вверх. Легкое красное пламя стало окутывать ее с ног до головы, пока в центре не образовалась большая воронка, служившая как переход на Землю. Сейчас все произойдет быстро, главное не напортачить, а то признаться честно, она впервые собирается отправить души в их новые тела таким образом. Обычно делалась привязка, как в случае с Изуной, и душа при рождении сама находила путь, но тут придется действовать по-другому. И быстро. - Что ж, засиделись вы тут. – Шепотом произнесла хранительница и, резким взмахом руки втолкнула в эту воронку не успевших ничего понять Тобираму и Кагами. Переход закрылся и в комнате воцарилась тишина. А через две минуты небосвод разразился светлыми всполохами: на Земле переродилась душа Кагами Учиха. А затем, спустя двадцать минут и душа Тобирамы Сенджу. Всполохи медленно растворились в облаках, и наступило долгожданное умиротворение. - С повышением, мальчики! – Йоши коварно ухмыльнулась хранителям, застывшим словно памятники самим себе, и осторожно опустилась передохнуть в кресло. - Ебать-копать… – Только и произнес прифигевший Суйгецу с отвисшей челюстью и расширенными от удивления глазами гипнотизирующий то место, где только что закрылась воронка. - Я чет не понял. – Вдруг встрепенулся Мизу. – Это че теперь, наш кабинет? - Ага, ваш. – Подтвердила рыжеволосая хранительница. – Так что выписывайте мне уже свое наказание, и я пойду отрабатывать, быстрее начну, быстрее закончу. Парни вдвоем как-то настороженно покосились на свою напарницу. - Знаешь. – Как-то неопределенно протянул Суй, не сводя глаз с девушки, но в то же время руками пытаясь нашарить на столе предыдущего главы какую-то бумажку. – Я пожалуй, просто верну тебя на Землю. Так, для собственной безопасности. – Пробормотал парень и, черкнув, наконец, на найденной бумаге: «Досрочно освобождена», послал девушку на ближайший поезд до Земных Врат. Ну его нафиг, подумал он, пусть едет домой, пока еще чего не удумала. Только у него оставалось стойкое чувство, что он что-то забыл сделать. Однако блондин просто отмахнулся от этой мысли и довольно потер ладони: вот она, сбылась мечта! В палате, рассчитанной на одного человека, до одури пахло медикаментами и свежими цветами, которые едва ли не каждый день приносила сюда уже немолодая женщина. Где-то в углу жалобно попискивал прибор, отслеживающий пульс, а на кровати вот уже больше года лежала молодая девушка без сознания. Со стороны казалось, что она спит – настолько умиротворенным было ее лицо, но эта пугающая худоба и неестественная бледность на фоне огненно-рыжих локонов наводила на плохие мысли. Кома. Женщина приходила сюда каждый день, подолгу засиживаясь у постели дочери, и хоть ей и предлагали отключить ее, оборвать жизнь этой некогда жизнерадостной девушки, она не смогла. Она до последнего верила, что ее ребенок выкарабкается, а потому приходила и каждый день разговаривала с ней. Неожиданно девушка сделала слишком глубокий вдох и закрытые веки дрогнули. Все плыло перед глазами, собственное тело едва ощущалось, но она нашла в себе силы повернуть голову на звук голоса и прохрипеть… - Мама… - Блять, Мизу, я вспомнил! – Вдруг вскрикнул Суйгецу, перепугав всех находившихся в кабинете. – Я не стер Йоши память! - Ну ты дебил… – Констатировал Мизуки и ушел на кухню пить чаёк. Дааа, ему будет нехватать рыжего хранителя. Но как знать, может они еще встретятся?