Сенджу

Стоя перед небольшим двухэтажным домом, Мадара как первоклассник переминался с ноги на ногу, воистину не понимая, зачем он сюда пришел. Но он Учиха, а отступать от данного им слова, смерти подобно. Вчера как будто дьявол дернул его согласиться, но меньше всего ему сейчас хотелось говорить с кем-то, да и голова болела после того, как Йоши не упустила вчера возможности прополоскать бывшему главе клана Учиха мозги. Звонкий шлепок раскрытой ладошкой по спине, и мужчина, поглощенный своими мыслями, прогнулся в спине как током ударенный. - Взбодрись! – Командным голосом рявкнула девушка и позвонила в дверь. Сначала их величественно поприветствовала тишина, и Мадара уже понадеялся, что дома никого нет, но спустя несколько долгих минут послышалась возня за дверью, которая тут же утихла, и взору пришедших предстало ЭТО. Измученное, осунувшееся бледное лицо невыспавшегося человека тусклыми глазами рассматривало гостей, которые по-прежнему стояли на пороге. Длинные с каштановым оттенком волосы хозяина спутались на голове, напоминая растение «перекати-поле», что только добавляло сильной помятости внешнему виду этого мужчины. От некого удивления глаза Мадары невольно распахнулись, и он внимательным взглядом скользил по скрючившейся фигуре незнакомца. Учиха мысленно присвистнул и подумал, что даже он не умел так качественно и с таким рвением убиваться. Собственная апатия вдруг свернулась в клубок и спрятала нос до следующего раза. Захотелось расковырять этот скрученный изюм и узнать, как же он выглядел до. - Хаширама. – Мягко позвала девушка, и хозяин квартиры непроизвольно вздрогнул, услышав свое имя. - А, да. – Едва слышно прошептал Хаширама, пытаясь скрыть неловкость в голосе. - Это Мадара. – Продолжила говорить Йоши, будто боялась повредить и без того хрупкое психическое равновесие этого молодого мужчины. Хаширама только тяжело вздохнул, он уже начал сожалеть, что согласился на уговоры девушки, что ему нужно свежее знакомство, что человек, который его не знает, сможет как-то разбавить тоску. Как же, захотелось сделать шаг назад и захлопнуть дверь, сказав, что они ошиблись адресом, и вероятно вселенной, тут не существует никакого Сенджу Хаширамы. Сенджу было всего лишь 32 года, но вселенская усталость и боль сделали свое дело, и Мадаре казалось, будто тот ему в отцы годится. - Рад знакомству. – Придя в себя, заговорил Мадара и протянул руку застывшему от удивления Хашираме. Хозяин комнаты проигнорировал руку, отступая немного в сторону и пропуская гостей. - Извините, что держу на пороге. – Все так же тихо сказал Хаширама, руками пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. В его голове сразу всплыл вопрос: «Зачем?», ведь уже вторую неделю, которая казалась мужчине сущим адом, его абсолютно не волновал собственный внешний вид, да и вообще в принципе его ничего не волновало. Но руки будто сами без приказа хозяина вновь и вновь тянулись к клокам запутанных волос. Это было подозрительно, стоило попросить свой мозг перестать посылать такие странные сигналы своим же конечностям. С минуту понаблюдав эти потуги и решив, что Хаширама только сильнее запутывает себе этим волосы, Мадара несдержанно цыкнул, и медленно отвел руки мужчины от головы. - Сделаешь только хуже. – Спокойно пояснил Учиха на немного удивленный взгляд темно-синих глаз. Хаширама застыл, его только что беспардонно попросили не вырывать на себе волосы. Да кому вообще какая разница?! Мадара усадил податливого, словно глина, Хашираму на его же диван и умчался в ванную, где предположительно находилась расческа. Йоши в это время политкорректно умотала на кухню, разгребая завалы мусора и грязной посуды в поисках чая. Надо было создать там какую-нибудь атмосферу уюта, и предполагалось, что чай должен был помочь. Не сказать, что девушка была мастером в таких делах, но вариантов не оставалось. Она была уверена, что знакомство таких разных, но в то же время похожих друг на друга мужчин, будет иметь определённые плоды, а ну как бросят, наконец, страдать всякой фигней и влюбятся друг в друга? Йоши едва не застонала от этой мысли, потому что тогда это бы просто максимально упростило ее работу, но черт, она сейчас говорит о потомках клана Сенджу и Учиха, это как гремучая смесь в одном маленьком стакане, никогда не знаешь, когда она взорвется и забрызгает ошметками все вокруг. Сложно, очень и очень сложно, но попытаться стоит. И начать нужно с уборки этой кухни. Ками-сама, до чего же мужчины иногда способны разводить беспорядки... В гостиной Хаширама как заколдованный недвижимо сидел на краю дивана, пытаясь осмыслить уставшим мозгом происходившее с ним. Кто этот странный мужчина? Зачем он пришел сюда? Зачем коснулся его рук? Зачем говорит с ним? Почему именно сейчас? А главное, черт возьми, как ему реагировать?! Вопросы один за другим вспыхивали в голове, в которой в последнее время кроме мрака и жалких попыток выжить больше ничего не обитало, и тут словно взрыв. Мозг оживился, хаотично впитывая и обрабатывая поступающую к нему информацию, которая была словно глотком свежего воздуха. Нейроны вспыхивали миллиардом ярких огоньков, кровь бежала по венам, подгоняемая частыми ударами сердца, что же делать?.. Глубокий вдох, выдох, Хаширама собрался и теперь волнение мужчины выдавала только напряженная прямая спина. Мадара вернулся в комнату с расческой, отметив, что Хаширама сидел к нему спиной и больше не сутулился, а вся его поза говорила о его внутреннем напряжении. Но что поделать? Учиха примостился осторожно сзади, сидя на краю дивана и подогнув одну ногу под себя. Он всегда любил так сидеть, но чертовы старейшины его клана часто заставляли его сидеть в позе сейдза без права на отдых. И что, что глава клана, и что, что не положено, именно от того, что глава клана он и позволял себе иногда их позлить, а то распоясались. Осторожно коснувшись расческой потрепанных волос, Мадара аккуратными движениями стал распутывать успевшие затянуться узлы, хотя там уже не просто узлы, там целая вселенная вот-вот образуется, проще было постричь Хашираму налысо и не мучаться, но поскольку он и сам был обладателем длинных волос, как, к слову, и один из его любимых племянников, он знал, как подобное может ударить по нервам, но он же и знал, как правильно нужно за волосами ухаживать. В помощь к расческе пришёл спрей, призванный облегчить расчесывание спутанных волос. Занятие предстояло быть долгим, поскольку все было слишком запущенно, а рвать волосы новому знакомому Мадаре почему-то не хотелось. А разговаривать или просто сидеть, пялясь друг на друга, стало вдруг как-то отчаянно неловко. И вообще, Мадаре не хотелось причинять этому мужчине хоть какую-нибудь боль, потому что подсознание во все рупоры кричало: ему плохо, его нужно оберегать! Но зачем это было Учихе? Учиха и оберегать это два диаметрально противоположных слова, которые никогда не встретятся в одном предложении. Вот Учиха и ломать, Учиха и подчинять, Учиха и добить, встречались гораздо чаще. У Мадары самого жизнь была похожа на жуткий триллер, и он вообще не был уверен, что вкладывает правильный смысл в слово "оберегать", может он его с чем-то спутал? Мадара заинтересовано скосил ониксовые глаза на прямую спину нового знакомого, сидевшего буквально в пол метре от него, может даже ближе, и если протянуть руку… Нет, нет, нет. Мадара старательно отогнал пришедшую мысль, на автомате продолжая проводить расческой по непослушным волосам. Что-то очень странные мысли и желания закрадываются в его темную головушку. Расчесывание чужой шевелюры впезапно успокаивало мужчину, будто он впадал в некий транс, однако его подопытному было сложнее. Каждый раз, как расческа касалась спины, Учиха чувствовал, как вздрагивает этот человек. - Кусаться не буду. – С короткой усмешкой бросил Мадара, отчего Хаширама резко к нему повернулся. Что он ожидал увидеть? Презрение? Ненависть? Злость? Но нет, только усталость и тень безысходности, будто мужчину загоняли в глухой тупик, из которого нет выхода. Цепким взглядом Хаширама блуждал взглядом по его лицу, ища хотя бы какой-то намек на фальшь, но чувства Учихи были совершенно невраждебными. И они лежали перед взволнованным Сенджу как на ладони. Хочешь - бери и читай их, нет - отвернись. Глубокий вдох, и Хаширама сам не замечает, как его бледная трясущаяся рука тянется к лицу Мадары и с предельной осторожностью он проводит пушечками пальцев по фиолетовым синякам под глазами мужчины. Как две впадинки под его сухими пушечками пальцев. Обоим этот жест показался таким естественным и нужным сейчас, что даже вспыльчивый Учиха просто прикрыл свои глаза, легонько подставляя лицо навстречу этой раскрытой ладони и будто нежась в подаренном прикосновении. Давно никто не проявлял желания его просто коснуться, да и будем честными смертников в его окружении было мало, никто не мог предугадать ответную реакцую Учихи на такое своевольство. Но Хаширама его не знал и в тонкости мрачной Учиховской души посвящен не был. Так можно было сидеть вечно, и ни одному из них такое положение не казалось неправильным. Рука все еще касалась щеки, согревая теплом. Тепло и забота – это то, что нужно было обоим, как будто они оба, устали, устали бороться, устали доказывать, устали нести на себе груз ответственности, просто...устали. Они ведь тоже живые, обычные люди. На кухне что-то странно грюкнуло, разрушая хрупкий момент доверия и возвращая мужчин к реальности. Нехотя, Мадара открыл глаза, столкнувшись с глазами Сенджу. Первые темные, завораживающие, вторые такие же темные, но немного опасающиеся. Было странно ощущать какое-то словно безмолвное единение с совсем незнакомым человеком. Как будто они оба, одинаковые, как будто оба друг друга понимали и потому нуждались один в другом. Губы Учихи тронула легкая, немного вымученная улыбка. - Давай закончим с твоими волосами. – С усмешкой сказал мужчина, буквально за плечи поворачивая спиной к себе немного опешившего мужчину, а тот и сопротивляться не стал. Они оба просто молчали, и у них даже не было возможности смотреть друг другу в глаза, но оба чувствовали какое-то умиротворение и легкое спокойствие, полностью отдаваясь сложившейся ситуации в руки. Хаширама будто подсознательно понял, что этот человек вредить ему не собирается, поэтому не было особо причин показывать свое недовольство или упрямство, и постепенно его плечи расслабились. С каждым движением расчески по его уже распутанным волосам он с ноткой удовольствия прикрывал глаза, всеми фибрами стараясь прочувствовать заботу и умиротворение от этого человека, и будь он котом, ей Богу, замурчал бы. Мадара не жаловался на сообразительность, и давно понял, что мужчине неосознанно это все нравилось, поэтому хоть оба и понимали – все узлы на волосах давно расчесаны – ни один не собирался останавливать другого. Мадара все также немного ленивым движением проводил расческой по волосам, а затем, следуя за гребешком, поглаживал волосы еще и рукой. Йоши, про которую давно мужчины благополучно забыли, словно ураган материализовалась в гостиной с горящими глазами и застала эту странную идиллию, она даже дышать забыла, боясь разрушить это мгновение. Она тут явно была лишней, и как же вовремя позвонил Босс, впервые, мать его за ногу, вовремя. Она собиралась сейчас оставить этих двоих, авось не убьют друг друга, а потом посмотреть на результат. - Я могу вас оставить? – Шипя, вмешалась девушка, в правой руке сжимая телефон. – А то у меня один друг неприятности нажил, нужно помочь. Мадара согласно кивнул, как и Хаширама, едва вспоминая, что вообще-то они были не одни и на кухне и правда была еще Йоши, и задерживать ее никто не стал, потому что на этот раз тот редкостный говнюк Мизу, который Мизуки и правда влип в неприятности. Йоши нетерпеливо взлохматила рыжие и немного вьющие волосы и, топая как слон, шумно покинула квартиру. - Ураган. – Немного ошалело констатировал Мадара, заметив, как искоса на него поглядывал Хаширама. – Сколько тебе лет? Вопрос вырвался прежде, чем Мадара успел подумать, но все же заметил в глазах собеседника намек на активное мышление. - Мне 32. – Голос Хаширамы был тихим и как будто даже осипшим, потому что проскальзывала легкая хрипотца. А может, это было потому, что он давно ни с кем не разговаривал. Мадара наиграно нахмурился. - Я старше. – Буркнул он, откидывая все правила вежливости. Хаширама был младше, так что он мог себе это позволить. – Ну да ладно. Я хочу показать тебе одно место, как ты на это смотришь? Какое это такое место Учиха собирался показывать незнакомому человеку? Мадара подумал, и решил, что вывести его на прогулку было бы очень кстати. И дом проветрят, и Хашираму. Сенджу нерешительно замер, видя, как в этих темных, словно омут, глазах зарождался огонек азарта. Мадаре вообще было не свойственно состояние депрессии, только иногда, вот как сейчас. Однако все до единого в небезызвестном клане Учиха знали, с какой скоростью способно меняться его настроение от замечательного до чертовски плохого и наоборот. Он мог с легкостью выйти из себя, но так же быстро мог вернуть себе внутреннее спокойствие, просто потому, что умел быстро адаптироваться в любой ситуации и подминать ее под себя. Мужчина переключался с одного занятия на другое как по щелчку пальцев, однако если уж какая-нибудь нездоровая мысль посетила его голову, то спорить с ним и что-то доказывать было абсолютно бесполезно. В то же самое время Хаширама был полной его противоположностью, и если уж он впадал в расстройство, то выйти из этого состояния было крайне сложно…особенно в этот раз, когда из его жизни ушел человек, без зазрения совести растоптавший его сердце и смешавший с грязью, оставляя доживать в одиночестве отведенное время. Ему было не просто плохо, и он устал от жизни, ему было чертовски больно. Сердце жгло при любом воспоминании о нем. Из такого состояния не так просто выбраться. Но две почти бессонные недели в одиночестве, взаперти, казавшиеся бесконечностью, сейчас, кажется, напугали молодого мужчину гораздо больше, чем горящие глаза Мадары. Почему-то ощущение, что если Мадара сейчас уйдет сам, то его комфортная пустота и одиночество перестанут быть для него комфортными, и станут... страшными. Как будто Учиха собирался забрать это спокойствие с собой и уйти. Оставаться тут резко перехотелось, стало страшно. Да, ему, по-прежнему не сильно хотелось куда-то идти, что-то делать, ведь все равно это было бессмысленно и за две недели жизни как у планктона, Хаширама привык ограничиваться только самыми необходимыми телодвижениями. А если куда-то идти, то сначала нужно встать, принять душ, затем отыскать в этом беспорядке вещи, одеть их, потом еще куда-то идти, сталкиваясь с безразличными взглядами прохожих, и, не приведи Господь, придется еще и разговаривать с кем-нибудь. Столько лишних действий впустую. А еще страх. Какое же сложное надо было принять решение. Однако, с другой стороны, Сенджу вдруг поймал себя на мысли, что пока Мадара был здесь, именно он занимал все его мысли, а не... не кто-то другой, и это было так ново, что Хаширама побоялся упускать это чувство. Ему даже дышалось легче. - Хорошо, пойдем, – наконец согласился Хаширама. – Но тебе придется меня подождать. - Без проблем, – хмыкнул Учиха, облокачиваясь на спинку дивана. Взглядом он проследил, как неловко встал с дивана Сенджу и прошествовал к шкафу. - Вчера разговор с Йоши начался со слов: «Я хочу познакомить тебя с одним человеком». А теперь ты здесь, и говоришь, что хочешь показать одно место. Это немного странно, не находишь? – Заметил Хаширама, доставая махровое полотенце. Мадара цепким взглядом проследил за его действиями. - Отнюдь. А ты жалеешь? – Спросил Учиха. Для себя он необычайно быстро умел принимать решения и смиряться с тем, что приходило в его голову. - Пока не знаю. – Был ему ответ. Что ж, по крайней мере, честно. Оказавшись на улице, Хаширама долго щурил глаза, тщетно пытаясь их скрыть от палящего солнца, все-таки в доме у него было темно и на улицу тот не выходил непозволительно долго. А жизнь продолжалась, никто вокруг и не подозревал, что у мужчины какое-то там горе. Все шло своим чередом. Мадара хитро ухмыльнулся и, не спрашивая разрешения, взял мужчину за руку, крепко ее сжимая. Учиха он или как, немного природной наглости было у них у всех в крови. Ну ладно, или много, не так уж важно. - Закрой глаза и просто иди рядом. – Посоветовал Учиха. – Я в детстве так с мамой ходил. Хаширама даже один глаз приоткрыл, чтоб понаблюдать за бледным лицом мужчины, голос которого опустился почти что до шепота, и просто согласился на его идею. Сначала было страшно идти по улице с закрытыми глазами, когда тебя всего лишь ведут за руку. Тем более ведет незнакомый человек, которому ты не знаешь, насколько можно верить, что он предупредит тебя обо всех препятствиях. Хаширама почти каждое мгновение боялся споткнуться обо что-нибудь, или куда-нибудь не туда наступить, в кого-нибудь или что-нибудь врезаться, и так далее по списку. Но Мадара, на удивление, осторожно вел его по улице, мягко предупреждая заранее о поворотах или ямах, через которые надо было перешагнуть, и вскоре Сенджу просто доверился ведущей его руке. Ему было комфортно. Почему-то сознание нарисовало образ маленького черноволосого Мадары, с такими торчащими в разные стороны локонами, которого так же за ручку вела мать, а мальчик просто плотно прикрыв свои глазки, вприпрыжку следовал за ней. Такая теплая атмосфера показалась вокруг них, что Хаширама неосознанно усмехнулся, прежде, чем понял, что сделал это вслух. Он почувствовал на себе заинтересованный взгляд, даже не глядя. - Ничего такого. – Поспешил оправдаться застигнутый врасплох мужчина. – Я просто представил тебя на своем месте. Только маленьким. Хаширама почувствовал, как сжалась ладонь Мадары и он слегка напрягся, словно Сенджу задел что-то запретное. - А, ну… - Заговорил быстро Учиха, немного переводя тему. – У меня в детстве со зрением были проблемы, и я не мог долго находиться на солнце, потому что глаза жгло как огнем. – Мадара выдержал короткую паузу, не понимая, почему продолжает говорить дальше. – И мама позволяла мне с ней так ходить. Это вообще было одним из немногого, что мне позволяли делать. Мадара резко остановился на месте, когда почувствовал, что его потянули назад. Мужчина заметил, что идущий следом за ним Хаширама пристально на него смотрел, будто пытаясь отыскать в его взгляде ответы на свои вопросы. - Как твои глаза сейчас? – Голос Сенджу неожиданно прозвучал громко и уверенно, ни намека на того убитого горем мужчину, которого Мадара видел сегодня утром. Учихе вообще сначала показалось, что этот голос принадлежал не ему, а прохожему, но они здесь были одни, а настойчивый взгляд Сенджу не давал усомниться в том, что спрашивал именно он. - Э-э… - Мадара не сразу вспомнил, о чем его спросил этот весьма приятный голос. – Я вроде вылечился. - Точно? – Хаширама подозрительно сузил глаза. – Простым лечением невозможно избавиться от всех последствий. Ты делал операцию? Учиха мысленно почесал затылок, ему в сущности было как-то все равно, что там было с его глазами, видит и ладно, лечиться он крайне не любил. - Ты меня озадачил. – Усмехнулся Мадара, возобновив путешествие, и хоть глаза Хаширамы были открыты, он не спешил отпускать его теплую ладонь. – Я, честно, не помню, маленьким был. - Значит, не делал. – Неутешительно заключил Хаширама. – Потому что операцию до 18-ти лет не делают во избежание ухудшений. – Пояснил мужчина. – В 18 лет ты бы точно запомнил такое. Ну, вот и нотки сарказма стали проскальзывать в голосе нового знакомого, отчего-то заставляя Мадару улыбаться как ненормального. Как любопытно, немного грозный Хаширама даже поднял настроение еще на пару пунктов. Жизнь определенно становилась лучше. Хаширама вдруг замолчал. Он неожиданно осознал, что его, человека, которого не интересует более в этой жизни ничего, расшевелил какой-то незнакомый ему мужчина, заставив с профессиональной выдержкой задавать интересующие вопросы. Как такое было вообще возможно, особенно учитывая, что целых полдня мысли Сенджу были заняты не собственным горем, а именно вот этим длинноволосым Учихой Мадарой, по-свойски державшим его за руку. И даже этот факт не вызывал отторжения. Это было не то, что необычно, это вообще ставило в тупик, даже сообразительного Хашираму. На полпути Мадара вспомнил, что ему нужно было зайти к родственнику на работу, тот еще вчера попросил, и поскольку были они как раз недалеко, Учиха свернул на другую улицу. Вскоре мужчины остановились возле здания, на которое Хаширама даже не взглянул, так был поглощен своими вконец запутавшимися мыслями. Мадара вопросительно посмотрел на него. - Зайдешь со мной или тут подождешь? Это займет буквально пару минут, не больше. - Тут. – Коротко ответил Сенджу, чувствуя холод после того, как теплая ладонь отпустила его руку, и Мадара скрылся за дверью. Ему надо было хоть пару минут побыть вне компании Учихи и подумать. Собственное настроение с отметки "безнадежно" поднялось до уровня "не так уж и плохо", и Сенджу жадно осмотрелся вокруг, замечая снующих вокруг разномастных людей. Все куда-то спешили, и до потерянного Хаширамы и дела-то никому не было, а ему впервые за две недели захотелось расправить немного уставшие плечи, заняться каким-то делом, навести порядок в доме, стало вдруг так стыдно, а еще хотелось полной грудью глубоко вдохнуть позабытого городского воздуха. Вдохнуть и… взгляд вдруг зацепился за знакомое до боли лицо, резко выбивая весь воздух из лёгких. Захотелось вдруг задохнуться и провалиться куда-то под землю. На той стороне дороги он заметил его…Мужчину, который пришел в его жизнь как солнечный лучик, ворвался и монополизировал всего Хашираму, клялся в вечной любви, дарил такое необходимое счастье, а потом предал, уничтожил все своими руками, даже глазом не моргнув. И еще посмеялся. Сейчас он беззаботно улыбался миловидной девушке блондинке рядом с ним, даже не замечая уставившиеся на него глаза полные отчаяния. Все, казалось, просто рухнуло враз, не оставив после себя ни единой радости в жизни, потому что все они закончились с его уходом. А он молодец, забрал с собой все что мог: его улыбку, спокойствие, сердце и постепенно выкачивает жизнь. Хаширама не заметил, как его тело само двинулось через дорогу, тогда как светофор переключился на красный. Было какое-то противоречивое чувство внутри, хотелось одновременно подойти, обнять, вдохнуть его запах и так же нестерпимо сильно хотелось убежать и спрятаться. Оглушительный сигнал, визг тормозов, весь мир перевернулся с ног на голову и слился в красочное пятно, которое становилось постепенно мутным. И боль в районе груди. Мир перестал кружиться и по мере того, как мужчина приходил в себя и снова начал различать голоса перепуганных людей и ощущения в своем теле, он понял, что не такую боль должен был чувствовать. То, что Хаширама ощущал, было похоже на несильный толчок, а потом его будто крепко сжали, хотя при столкновении с машиной на такой скорости боль должна быть сильнее, острее, возможно даже с потерей сознания от болевого шока. Но он был почти в сознании, а из толпы на него смотрели глаза его бывшего возлюбленного. Смотрели так странно, с каким-то садистским удовольствием и чем-то темным и страшным на дне его зрачков. Хаширама слабо дернулся, чувствуя, как хватка вокруг его тела ослабляется, а где-то над самым ухом прозвучал сдавленный вздох. Он резко обернулся, носом уткнувшись в чужую грудь. Это был Мадара. Но как?! Решив все свои дела Мадара неспешно спускался по лестнице, когда заметил, что его новый знакомый пытался так нелицеприятно самоубиться. Тело среагировало быстрее разума и каким-то непонятным вселенским чудом мужчина успел выхватить ничего не замечавшего Сенджу почти из-под самых колес автомобиля и столкнуть того с дороги. Но его самого зацепило и нехило. На обочине как раз проводился ремонт и Мадара напоролся на кусок торчащей арматуры. И сразу все завертелось, боль обожгла руку, сознание помутилось, он ощутил металлический привкус крови во рту, но все, что его заботило, Хаширама в его руках, вроде бы цел, и черт, как же правильно он смотрелся в кольце его рук. Понимание сложившейся ситуации как ничто другое отрезвило растерявшегося Хашираму, который мысленно ругал себя за свое поведение. Как можно было так себя вести? Как можно было рисковать жизнями себя и других?! Да кто он вообще такой, что вправе причинять боль другим?! Он же врач! Талантливый врач, который помогал людям, спасал их жизни, вырывая из лап смерти, уверяя, что ничего не стоит того, чтоб обменять на это свою жизнь. Он помогал тем, на кого даже остальные махнули рукой, а теперь что? Где то хваленое им самим желание жизни? Где, в конце концов, его совесть, которая позволила людям умирать без него? Сенджу вдруг почувствовал ужасное отвращение к самому себе. Он настолько забылся, настолько был занят своей болью и горем, что даже не обращал внимания на то, как его поведение отражалось на других. Сколько людей успело пострадать по его вине, пока тот самозабвенно предавался депрессированию? Скольким коллегам по работе он доставил неудобства своим отсутствием? А Мадара? Почему он должен был пострадать вместо него? Хаширама перевел обеспокоенный взгляд на бледное лицо мужчины, которое отчего-то было еще бледнее, чем обычно, и не зря. Его левая рука от запястья и до самого локтя была рассечена, обнажая разорванные мышцы и сосуды, из которых нещадно хлестала кровь. Эта алая жидкость была везде: на одежде обоих мужчин, на асфальте, на руках Хаширамы, и будь он обычным человеком, его бы просто стошнило. Однако Сенджу привык видеть кровь, она его не пугала, но вот предательское волнение он все же ощущал. Сердце словно пропустило удар и забилось с новой силой. Надо было действовать немедленно. Кривясь от боли во всем теле, Мадара приоткрыл один глаз и посмотрел на Хашираму. - Цел? – Прохрипел мужчина, и даже раньше, чем ему ответили, заметил, что его спутник был в порядке. Уже легче. Мадара откинул голову на асфальт, полностью выпуская из объятий мужчину. Сознание прояснилось и рефлексы сработали быстрее, чем осознание действий стало приходить к нему в голову. Одним движением руки Хаширама стянул с волос резинку, которую так предусмотрительно нацепил на него Мадара утром. Как же был он ему сейчас благодарен, потому что это была не просто резинка, она была выполнена из очень плотного, тянущегося материала, которая к тому же имела небольшой бегунок-затяжку. У Хаширамы все были такие, под заказ, потому что он имел несчатье всегда оказываться в какой-то экстренной ситуации. Сенджу просунул окровавленную руку Мадары в резинку и, задержавшись сантиметров на десять выше локтя, затянул бегунок, чтоб пережать артерию и приостановить кровотечение. Резинка служила своеобразным жгутом. Да, Хаширама частенько так делал, когда оказывался в похожей ситуации, а инструментов как на зло не было под рукой. - Мадара. – Позвал Сенджу, ладонью коснувшись щеки мужчины. – Скажи мне, где болит? Сенджу понимал, что кроме видимых повреждений, могли быть еще и внутренние, и пока Мадара был в сознании, он мог помочь скорее определить, где что-то не так. Учиха только покривлялся в ответ, как чертов, мать его, Учиха, и что-то нечленораздельно промычал. - Я в порядке. – Наконец, сказал он. – Домой хочу. – Голос был весьма непринужденным. - Какое «домой»?! – Рявкнул Хаширама. – Ты свою руку видел?! В больницу! Немедленно! Подъехала скорая, которую вызвали прохожие, погрузили пострадавшего и Сенджу скомандовал ехать в его клинику. Благо дело, это было не так далеко, но поврежденная рука Мадары его беспокоила. Рана была серьезной, и мышцы придется сшивать без единой гарантии на полное восстановление всех функций этой конечности. Если бы он был музыкантом или спортсменом, то для него это означало бы конец, хотя Хаширама знал его от силы полдня и никак не мог сказать, что у того за профессия. Мадара и фортепиано, конечно, смотрелись бы вместе весьма экстравагантно. Хаширама тряхнул головой, ничего, людям вообще отрубленные конечности пришивают обратно и иногда они умудряются полностью вернуть себе работоспособность, так чем же Сенжду был хуже? Зря его что ли считали гением медицины? Появление владельца больницы и по совместительству главы отделения хирургии, который на протяжении стольких дней отсутствовал, порадовало многих, но в то же время удивило, отмечая про себя, что тот пришел не один, а буквально принес работу с собой.