Сенджу

Действия мед работников были слажены. Мужчину уложили на каталку, поставили капельницу и одели кислородную маску, на ходу готовя того к операции. Со словами: «Я сам буду оперировать», Сенджу влетел в операционную уже полностью переодетый в специальную зеленую одежду хирурга, в маске и перчатках. Все вокруг были заинтригованы таинственным незнакомцем, который так всполошил их главу. Интересно, кем тот приходился Сенджу. Мадара лежал на операционном столе, прикрытый зеленой тканью, а левая рука была отставлена немного в сторону, чтоб было удобнее проводить операцию. К нему были подключены кардиограф, фиксировавший пульс, тут же показывая кривую линию кардиограммы и уровень кислорода в крови, а также кровяное давление. Из приоткрытого рта торчала средних размеров трубка. Операция началась, в то время как Мадара спал, находясь под наркозом. Хаширама с холодным спокойствием принял небольшую железную трубку, соединенную пластиковым шнуром с каким-то аппаратом из рук ассистента и принялся убирать лишнюю кровь, закрывавшую обозрению врачей так называемое «операционное поле». Когда после сосудов очередь дошла до сшивания мышц, Мадару пришлось вывести из наркоза. Первую минуту глаза мужчины рассеяно осматривали потолок, будучи не в состоянии просто сфокусироваться на одном месте, но голос Хаширамы и вовсе заставил обратить внимание на него. Первый немой вопрос, который буквально на лбу был написан, это: кто ты? Мадара попросту не узнавал Сенджу, когда мог видеть одни только глаза, не скрытые от него, но потом все же ему помогли припомнить и он устало растянулся в улыбке. Только вот вопрос теперь: где он? - Мадара. – Требовательно позвал Сенджу, заставляя снова открыть глаза. – Ты меня понимаешь? Мадара нетерпеливо закатил глаза, и этот жест был ну настолько учиховский и хранился видимо где-то на подкорке сознания, что даже наркоз не помешал его вспомнить. Хаширама утвердительно кивнул и продолжил. - Твоя рука сильно пострадала, и чтобы понять, правильно ли мы сшиваем разорванные ткани, нужна твоя помощь. Рука обезболена, ты ничего не почувствуешь, но ты должен делать то, что я говорю. Учиха нахмурился, он не очень любил, когда ему говорили, что делать, он тогда сразу рассказывал, куда бы всем пойти, но трубка в горле и наркоз в мозгу мешали сопротивляться, так что тот только еле заметно кивнул, не совсем понимая, чем может помочь в сшивании, и почему Хаширама был одет как хирург. - Пошевели пальцами. – Попросил Сенджу, и Мадара поспешил выполнить его просьбу, хотя и было весьма затруднительно собрать воедино не пришедшее в себя после наркоза тело, а руку он вообще не чувствовал. Ему казалось, что мозг команду руке отдал, а та его проигнорировала, но Сенджу отчего-то нахмурился, принявшись что-то делать с левой конечностью Учихи. Мадара не мог видеть, что он делал, рука была скрыта небольшой ширмочкой из всё той же зеленой ткани. - Еще раз. – Заговорил Хаширама, и Мадара снова попытался сжать кулак. Результат тот же, рука его, судя по всему игнорирует, Хаширама хмурится. Несколько раз Хаширама еще просил его шевелить рукой, прежде, чем длительная операция была закончена, а проваливавшийся в небытие Мадара был перевезен в палату. Он потерял много крови и чувствовал себя смертельно уставшим, хоть ему и вливали плазму. Теперь нужен был отдых, а затем продолжительная реабилитация пострадавшей руки. В целом больше не было повреждений, только легкие ушибы. Тобирама Сенджу, смотревший на все происходившее откуда-то с небес как по телевизору, нахмурился, пока Учиха позади него метал молнии в грешные души, случайно оказавшиеся поблизости. Это была их первая оплошность и как результат, один из действующих участников, а именно Учиха Мадара, едва не лишился жизни. На такое они не рассчитывали. - Ты угомонишься или нет? – Прикрикнул Тобирама, уставший чувствовать содрогание небес под ногами. - У тебя все потомки ебнутые на голову?! – Рявкнул в ответ Кагами, сверкая горевшими огнем глазами. – Вот они, твои старческие идеи! Боком вылазят! Не сидится ему, видите ли спокойно. - Иди засунься знаешь, куда?! – Огрызнулся Тобирама. – Займись вон, распределением душ и прекрати выносить мне мозг, чертов Учиха! Мадара мирно посапывал в две дырочки, что подтверждало размеренное пикание аппарата у него над ухом, а рядом с его постелью сидел Хаширама, успевший сменить операционное одеяние на обычный белый халат. Как давно и вроде и недавно он был здесь последний раз. Целых две недели. Мужчина осторожно гладил пальцами холодную руку Учихи, которую сам же и оперировал, и молился всем известным богам, чтоб все прошло успешно. Он чувствовал себя виноватым и пообещал себе, что всеми силами будет помогать и поддерживать этого человека, пока тому не станет лучше. И тем не менее, даже после этого чувство вины скреблось на душе как разъяренные коты. Ему и вправду было жаль, и будь у него возможность, он бы предпочел сам все это пережить, чем позволить другому. А ведь если бы не Мадара, то на карьере хирурга можно было бы поставить огромный жирный крест. Хаширама невесело усмехнулся. А ведь еще сегодня утром он даже из дома выходить не хотел, а теперь его жизнь кипит как бразильский сериал. Сейчас еще небось завалятся ахрененно важные родственники этого Учихи и тогда точно все будет в полном наборе. Мадара медленно зашевелился на кровати, привлекая к себе внимание. - Я здесь. – Сказал Сенджу, приподнимаясь на стуле и склоняясь над постелью пациента. Мадара хотел было что-то сказать, да только трубка в горле мешала, к тому же ужасно хотелось пить. Хаширама будто по глазам понял, что трубку извлечь придется немедленно, иначе Учиха сделает это сам и весьма-весьма болезненно. Еще трахею себе раздерет, а Хашираме потом и ее зашивай. - Набери побольше воздуха в легкие и на выдохе я ее вытащу. Будет немного больно. – Хаширама уже потянулся к трубке, как Мадара здоровой рукой попытался его оттолкнуть. Сенджу вопросительно вскинул бровь. Сознание Мадары еще не до конца подчинялось ему, это было видно по глазам, а сделать глубокий вдох так вообще казалось большим подвигом для него. Жестом, Мадара попросил чуть-чуть времени, но Хаширама хитро улыбнулся. - Ты же мужик. Соберись, иначе мне придется надавить на грудную клетку, чтоб выдавить этот воздух из тебя. Мадару не прельщала подобная перспектива, поэтому как мог, он подчинился, и когда трубка покинула горло, слегка закашлялся. Было и вправду больно, поэтому краем сознания Учиха решил, что Хаширама был из тех людей, которые держали свое слово. Перед мужчиной нарисовался стакан с прозрачной жидкостью, словно Сенджу знал, что его мучила ужасная жажда после наркоза, и тот готов был расцеловать его только за этот акт милосердия. Теперь осталось подняться и все это выпить. - Как ты себя чувствуешь? – С ноткой беспокойства спросил Хаширама, укладывая черноволосую макушку обратно на кровать. - Как столетний дед. – Прохрипел Мадара не своим голосом. Где-то на небесах незамедлительно споткнулся ни о чем не подозревавший Кагами Учиха. Сенджу склонился над Мадарой, беря его руки в свои ладони. - Сожми мои руки. – Попросил Хаширама, и что-то пробурчавший Мадара ему снова подчинился. Здоровой рукой это получилось весьма неплохо, если судить о его состоянии после наркоза, зато второй рукой вышло весьма вяло, и едва можно было понять, что рукой пошевелили, однако Сенджу одобрительно кивнул. - Я думаю, ты полностью восстановишься, операция прошла даже лучше, чем я ожидал. – Голос Сенджу звучал почти спокойно. – Теперь все зависит от тебя. Мадара картинно закатил глаза. - И почему из всех именно ты оказался доктором? – Ехидно поинтересовался мужчина, чувствуя, как все его ощущения и контроль над своим телом медленно возвращаются. - Ты мне поговори тут. – Обижено буркнул Хаширама. – Я еще и твоими глазами займусь. И тут Мадара понял, насколько он влип. А Сенджу подумал, что шокотерапия, хорошее лечение депрессивного состояния и, оставив досыпать пострадавшего мужчину, окунулся в работу с головой. Дел было навалом. Мадара провел в больнице уже порядком четырех дней, но пострадавшая рука слушалась его отвратно, пальцы практически не сгибались и он едва мог удержать небольшой резиновый мячик, который всучил ему Хаширама. Врач безжалостно издевался над Учихой, заставляя сжимать и разжимать мячик в руке, а когда у того не выходило, Мадару «ставили в угол». Незаметно для самих себя мужчины стали проводить время вместе, будто были хорошими знакомыми: Хаширама то и дело жаловался на своих пациентов, которые лечиться не хотят, и находятся еще и такие, которых приходится уговаривать согласиться на необходимую операцию, а Мадаре ничего не оставалось, как слушать его жалобы, и ржать во весь голос. К великому удивлению Сенджу, к Учихе никто не приходил, просто потому, что его семья не была в курсе произошедшего, и сколько бы раз Хаширама не уговаривал его связаться с семьей, кроме неистового гнева он ничего не получал в ответ. Сенджу видел глаза мужчины, стоило ему сказать слово «семья», которые буквально гасли как тлеющие угли, и только боль плескалась в этих темных глазах. Как бы там ни было, Сенджу решил больше не расстраивать мужчину, и просто проводил с ним свое свободное время рядом. На шестой день в больнице произошел небольшой казус. Хаширама с задумчивым лицом сидел у себя в кабинете, бесцельно пялясь в одну точку, а его мысли будто проходили мимо него. Мужчина нервно растрепал темные волосы, а затем собрал их обратно в низкий хвост. Пора было идти на обход. Только Сенджу показался в коридоре, как из-за угла выскакивает мужская фигура в больничной пижаме, а растрепанные темные волосы создают видимость обезьяны. Заметив эту картину краем глаза, Хаширама готов был поклясться, что у них в больнице завелась горилла, однако это всего лишь был веселый Мадара, скакавший как ребенок. Правой рукой мужчина вел баскетбольный мяч, который с громким стуком отскакивал от пола и возвращался к Мадаре. - Этому городу нужен герой! – Довольно закричал Учиха, когда без особых препятствий и с присущей только ему дивной грацией обошел всех медработников, вознамерившихся его остановить, и как профессиональный баскетболист исполнил слэм данк, закинув мяч в импровизированную корзину, коей оказалась висящая на стене подставка для цветов. Правда мяч там застрял и Мадара как-то неопределенно почесал затылок. Хаширама в неподдельном удивлении смотрел на тридцатипятилетнего мужчину, который солнечно улыбался как маленький ребенок, требуя внимания и заботы к своей неугомонной персоне. Сначала Хаширама подумал, что ему это все привиделось, уж больно жизнерадостным выглядел Мадара, который еще вчера хмурился и сердился на Сенджу за то, что он лезет в его дела. А потом стал прикидывать, чего Учиха мог нанюхаться/наглотаться в его больнице, чтоб итог был таким. Посему, неутешительно подумал, что вариантов насчитал аж 7. Однако, когда этот черноволосый вихрь заметил своего лечащего врача, он подбежал к нему и, правой рукой обняв шокированного Хашираму за талию, притянул к себе и закружил как будто в танце. - Oh my Julia… - Начал напевать низким голосом Мадара песенку из какой-то дорамы. Хаширама не удержал равновесие и, споткнувшись вероятно о собственные ноги, ну или ноги его партнера, они оба повалились на пол. Хашираме стоило больших трудов не удариться затылком об пол, однако все благополучно испортил свалившийся на него сверху Мадара, выбивая весь воздух из легких. - Мне нужна помощь! – Кое-как прокряхтел Сенджу, в попытках поднять с себя тяжеленного мужчину и растормошить ошарашенных стажеров, и по приказу те моментально кинулись исполнять поручение. Хаширама приподнял голову, чтоб заглянуть в глаза зачинщику маленького хаоса, но едва не столкнулся с его лицом. Несколько коротких мгновений они изучали друг друга, как будто первый раз видели, Сенджу успел отметить, что зрачки у того немного расширены, ну а затем Учиха сделал то, что будь он в здравом уме, ему бы точно не позволили. Он склонился к перепуганному Хашираме и нежно накрыл его губы своими, даря мужчине незабываемое тепло. Сенджу застыл, не зная, как реагировать, потому что его тело предательски отзывалось на подаренную ласку, желая прижаться еще ближе. Но все прекратилось так же быстро, как и началось. Кто-то в такой неподходящий момент стащил с него темноволосого Учиху, в глазах которого снова ненадолго мелькнула боль. Мужчине заломили руки за спину и бесцеремонно оттащили его от врача, стараясь удержать для укола успокоительного, но он изо всех сил, как побитый зверь сопротивлялся и будто тянулся к Сенджу, моля о спасении. Вероятно санитары поняли неправильно и решили, что Учиха буйный, его держали четверо сыльных санитаров, привыкших и не к такому, но у Сенджу вдруг сжалось сердце. Он ведь ничего ему не сделал, так? В какой-то момент Хаширама подумал, что ему хочется просто убить всех этих людей, которые посмели причинить боль Учихе, посмели отобрать его, но ограничился только предупреждением убрать руки и шприц. Послушались его беспрекоскловно, командный голос главы больницы у многих вызывал страх и трепет. Мадара сполз по стеночке, когда его подловили немного трясущиеся руки Сенджу и бережно прижали к себе. Громкий стук своего сердца – это было единственным, что молодой врач мог сейчас слышать. Он помог поникшему мужчине подняться и отвел его в свою палату, намереваясь уложить его в постель, однако тот только сильнее ухватился здоровой рукой за халат Хаширамы, боясь отпустить того хоть на мгновение. Такое поведение было крайне странным, но Сенджу решил, что раз ему это нужно, значит, стоит ему это дать, и присел рядом на кровати, укладывая его голову себе на колени. - Прости. – Надломленным голосом вдруг произнес Мадара, и Хаширама удивленно перевел на него взгляд. - Ну, и кому из нас тут нужна помощь? – Хмыкнул он, чувствуя, как размерено посапывает его пациент. Как позже выяснилось, в странном поведении мужчины был дейстыительно виноват веселящий газ, которого он с лихвой нахватался, будучи на приеме у местного стоматолога. Пока они говорили со стоматологом за жизнь, Учихе опять стало как-то немного депрессивно и он занюхнул на пару со стоматологом газа немного больше, чем нужно. А когда тот выветрился, то мужчина неожиданно впал в отчаяние и затребовал любви и ласки. Хаширама не мог понять, по какой причине он не в состоянии сейчас просто встать и уйти, но его до чертиков забавляло своими пальцами перебирать темные локоны Мадары, который по-прежнему спал у него на коленях. Ему давно надо было встать и уйти на обход, а он недвижимо сидел и рассматривал правильные черты лица, немного изогнутые ресницы, аккуратные губы, которые то и дело пытались что-то нашептать во сне. Он замечал большие синяки под прикрытыми глазами, которые в последние несколько дней немного уменьшились. Смотрел, как тот вздрагивал всем телом и отчего-то хмурился во сне, а когда его гладили по волосам, то морщинки на лбу разглаживались, и он снова спокойно спал. Как дите, ей богу! В палату постучали, и в дверном проеме нарисовалась любопытная мордашка молодой девушки с рыжими волосами, которые были собраны в высокий хвост. Заприметив сложившуюся картину маслом, она неопределенно свела брови на переносице. - Проходи. – Тихо проговорил Сенджу, чтоб не потревожить спящего. Йоши вошла, осторожно закрывая за собой дверь и садясь недалеко от постели пациента на стул. - Как он? – Спросила девушка, с толикой радости наблюдая совсем уж ничтожное расстояние между этими двумя. - С переменным успехом. – Ответил Хаширама, неосознанно накручивая прядь чужих волос на палец. – Но думаю, на полное восстановление уйдет минимум четыре месяца, может полгода. - Судя по всему, он еще хорошо отделался. – Буркнула девушка. – Ты сам как? Я тут ему послание принесла, от племянничков. – Просияла она, взмахнув небольшим белым конвертиком перед носом у Хаширамы. Тот вопросительно на нее посмотрел. - Я знаю только, что Мадара ушел из семьи, а его старший брат ограничил общение с племянниками, поэтому иногда я работаю почтальоном. – Пояснила Йоши, и, дотянувшись до тумбочки, положила письмо. – Больше я правда не знаю, а эта упертая скотина не рассказывает, но с семьей он не общается. Передашь ему, ладно? Сенджу нахмурился. - Да, оставляй. Чего не зашла раньше? - Ну. – Йоши замялась. – Я была в другом городе, потому что моему боссу приспичило отправить меня в командировку. – Девушка мило улыбнулась, убирая за ухо выбившуюся прядь рыжих волос. Хаширама прищурено на нее посмотрел, отчего та заерзала, сидя на стуле. - Тогда заходи к нему иногда, к нему никто не приходит. Йоши вздохнула - Я догадывалась. С семьей не общается, а друзьям вероятно не скажет из-за природной упертости. - Да, – согласился Сенджу и как будто вдруг резко что-то вспомнил. – Вот, скажи мне, ты ведь это специально, да? – Ехидства в голосе хоть отбавляй. Йоши сделала вид, что активно наблюдает за мигающей лампочкой около кровати и многозначительно поджала губы. - Что именно? – Нейтрально поинтересовалась она, заранее зная ответ, но негоже было сдаваться без боя. - Познакомила нас. – Небрежно бросил Сенджу. – Специально ведь? - И ты против? – Девушка в упор уставилась на брюнета, вгоняя того своим вопросом в ступор. - На самом деле нет... - Замялся мужчина. – Просто это, как-то… - Замечательно. – Перебила девушка, и Сенджу замолк. - Что? - Ваши отношения – это замечательно. Раз всем от сложившейся ситуации хуже не стало, а наоборот, как я вижу лучше, то все ведь замечательно? – Йоши улыбнулась во все 32. Сенджу медленно кивнул. - Наверно, ты права, спасибо Йоши, мне правда стало...легче наверно. – Хирург тепло улыбнулся, продолжая наматывать волосы Мадары на свои пальцы. - Ну, тогда я побёг. Не поминай лихом. Если не вернусь, помни меня как борца за страждущих и нищих. – И пока мужчина не до конца понял смысл последней фразы, пятясь задом, девушка выскочила из палаты. - Вот же!.. – Едва успел вставить рассерженный хирург, но дверь давно благополучно захлопнулась.