Сенджу

Время шло, неважно, медленно или быстро, но оно двигалось вперед, Учиха и Сенджу проводиои много времени вместе, словно давние приятели. Сенджу часто рассказывал о своей работе, а Учиха весело сверкая темными глазами в основном отмалчивался и слушал своего собеседника. Время летело с огромной скоростью и к своему сожалению Мадара стал замечать, что Хаширама отдаляется от него: стало больше работы, больше пациентов, больше совещаний, всего больше! Только его, Учихи Мадары, становилось все меньше в жизни Хаширамы. И потому, с каждым днем Учиха Мадара становился все вреднее и вреднее. Словно избалованный маленький ребенок он требовал внимания к своей персоне, и это должен был не какой-нибудь, пусть и смазливенький, медбратик или сестричка, а вполне себе именно глава отделения хирургии Хаширама Сенджу. Лично. И желательно в больших количествах. Но Сенджу был упрям, да к тому же прилично занят, потому что все его пациенты, лежащие на операционном столе с вскрытой брюшной полостью, совершенно «не могли подождать», в то время как Учиха…тоже «не мог подождать». В итоге заканчивалось это все едва ли не переездом и поселением вышеназванного хирурга в стенах больницы. Было сложно. Сенджу уставал, разрываясь между долгом и Учихой Мадарой, потому что если у того хорошее настроение, он таскался за Хаширамой по всей больнице, стараясь схватить того за руку, помацать подол халата, провести рукой по волосам, ну или на худой конец получить пинка под зад. Когда же у Мадары было плохое настроение, он пропускал сеансы реабилитации, гневным взглядом прожигая дыры в спине Сенджу. Сложно было терпеть, когда ты с доброжелательной улыбкой пытаешься проверить состояние пациента после операции, а это длинноволосое нечто стоит буквально за твоей спиной с намерением превратить тебя в пыль. Когда Мадара уже и есть отказывался, то Сенджу с тяжелым вздохом приходилось брать свою непутевую «ситуацию» в руки и сначала нести на обед, а потом на реабилитацию, и сидеть с ним там. Благо дело, были они одного роста и в силе Хаширама ничем не уступал Учихе. Это все невероятно выматывало. Хаширама уставал из-за постоянных недосыпов, и усталость словно снежный ком только накапливалась, не имея выхода. Иногда хотелось просто плюнуть на все и напиться, а потом закутаться в одеяло с головой, и не просыпаться до следующей весны. Но самая большая проблема темноволосого хирурга заключалась в том, что он никак не мог понять причин такого поведения Учихи. Зачем ему все это? - Зачем? – Удивленно повторил Мадара, стоя напротив раздраженного Хаширамы. А и правда, зачем? Учиха бегло окинул взглядом свою нынешнюю, можно сказать, жертву, и сразу понял, что ему это надо. Просто потому что надо. Просто потому, что что-то непонятное внутри Мадары отзывалось каждый раз, когда Сенджу смотрел на него, что-то очень теплое разливалось в груди, заставляя постоянно искать этого взгляда. Ему до такой степени хотелось коснуться стоящего перед ним человека, что тело скручивало болезненным спазмом, хотелось гладить по волосам до сухости во рту, а обнимать до хруста костей. Просто, без причины ему хотелось обладать этим человеком, прикасаться к нему, вдыхать запах его тела с примесью медикаментов. Просто, потому что хотелось этого до дрожи в коленках. Просто он ему...нравился? Учиха про себя усмехнулся. Учихам никто не нравится, Учихи скорее этим кем-то одержимы. Но если сейчас все вот так вот вывалить на и так больную голову Хаширамы, то, казалось, он просто взорвется. Поэтому Мадара загадочно улыбнулся. - Ты спрашиваешь меня, почему я хочу с тобой встречаться? – Вкрадчиво поинтересовался мужчина, сообразив на своем лице крайнюю степень задумчивости. – Ну… Хаширама посмотрел на этого ненормального пациента с надеждой, что вот-вот получит ответ, поскольку после вынужденно проведенных вместе шести недель стал замечать некие странности за собой, например, когда он растерян или волнуется, он готов полцарства отдать за голову Учихи Мадары (и можно было даже отдельно от всего остального тела) только для того, чтоб иметь возможность прикасаться к его волосам и перебирать эти непослушные локоны, это, знаете ли, успокаивало. Или, например, этот самый представитель семьи Учиха теперь мерещился ему везде. Хотя не удивительно, Учиха походу его реально преследовал. Ну, а как известно, чтоб избавиться от странностей, нужно срочно избавиться от причины появления этих странностей, которая, кстати, стоит тут, и наглым образом рассматривает Сенджу. Хаширама струхнул, он пока не готов был к новым отношениям, слишком свежи были раны от последних. Ему сложно было доверить снова свою жизнь другому человеку, и ничего, что Учихе Мадаре, и ничего, что он и так днюет и ночует с ним, и ничего, что... Вот именно, ничего. Хаширама ничего не знал о человеке по имени Учиха Мадара. Семья - тема табу, Учиха злился не на шутку, когда Сенджу намекал связаться с родственниками и наконец уехать домой, его ранение не требовало постоянной госпитализации. Работа - тема не интересная, естественно только для Мадары, Хаширама то не прочь бы узнать, чем таким занимается этот сексуальный мужчина, что полтора месяца не является на работу и притом с легкой руки оплачивает ТАКИЕ огромные счета за больницу, даже глазом не моргнув. А, к слову глаза у него были просто невероятно притягательные. Кроме Йоши Мадару никто не навещал, так что расспросить было некого, а сама девушка отмахивалась только, мол не их это дело. Даже в экстренных контактах в карточке пациента у Мадары был указан "никто". Вот так просто. И в то же время чертовски сложно. Хаширама устало вздохнул, вынырнул из своих мыслей и перевел взгляд на Учиху. - Тебе идет халат. – Наконец выдал свой ответ Мадара, и ему показалось, что Хаширама сейчас просто выйдет через окно подышать свежим воздухом. Ничего, что двадцатый этаж. - Ты серьезно? – Устало поинтересовался Сенджу, абсолютно не веря своим ушам. - Конечно, нет! – На радостях возвестил Мадара, подходя немного ближе. – Ну, а что мне тебе сказать? Ты мне нравишься. Это достаточная причина? – Учиха с интересом наблюдал за сменой эмоций в глазах собеседника, от страха до удивления, но не это ему хотелось видеть. Осознавать, что тебя боятся – не очень весело, а скорее даже больно. Мадара криво усмехнулся и сделал шаг назад. - Куда ты? – Спохватился Хаширама, будто только что Учиха собрался уйти. Не просто уйти, а покинуть его, уйти из его жизни, и почему-то было страшно. Страшно принять, но и страшно оттолкнуть. - Да никуда. – Хмыкнул мужчина. – Просто не хочу тебя пугать. И не смотри на меня так! – Предупредил он. – Ты боишься. А я просто хочу показать, что у меня нет плохих намерений. Всего-навсего я хочу завладеть твоим сердцем. Ну потом и телом, про себя подумал Мадара, но промолчал. Толика истинного Учихи на задворках сознания немного поплевалась после таких несвойственных всем Учихам речей, но хозяин быстро заткнул ее и поставил на место. Не время было для этого. В тот момент, Кагами Учиха сидел на небесах в своем излюбленном кресле, схватившись руками за волосы, и покачиваясь туда-сюда, пока его верный друг и товарищ откровенно ржал над ним, как лошадь. - Ну, он же Учиха… - Шмыгая носом, затравленно протянул Кагами. – Как он может такое говорить?! - О, Ками, Учиха… - Сквозь истерику смеха заговорил Сенджу, тыкая пальцем в расхандрившегося шинигами. – Ты себя слышал только что? «Он же Учиха, как он может такое говорить?!», - Перекривлял с довольной лыбой Тобирама и по-дружески похлопал Учиху по плечу. Тобираме казалось, что смех наконец-то отступил, и можно спокойно вздохнуть и расслабить напряженные скулы и мышцы живота, но когда Кагами вдруг подорвался и, с криками: «В аду мне гореть!», принялся бегать по всему кабинету, на Сенджу снова напал ржачь, прямо до коликов в животе, рези в глазах и крайней нехватки кислорода. И тут мужчина понял, что умереть от смеха вполне возможно. - Учиха, если ты не заткнешься, я ж помру! Кагами замер на месте и бросил гневный взгляд на сотоварища. - Так ты и помер! – Прошипел мужчина. – Чё, второй раз захотелось? – Глаза Учихи недобро блеснули, но Сенджу не собирался ему уступать. - Ну, разве что, от твоей руки… Сколько они вот так стояли, просто глядя друг на друга, сложно было сказать, потому что тишина не напрягала, а наоборот, дарила неоценимую возможность разобраться в самом себе. Это всегда сложнее, чем кому-нибудь помочь, поэтому они так и стояли в полной тишине. Но что-то резко поменялось. По глазам Мадара заметил, что что-то было не так, когда вдруг Хаширама стал стремительно бледнеть. Мужчину резко затошнило и бросило в жар, как в раскаленной печи, руки задрожали, и земля стала уходить из под ног, когда измученное сознание просто отключилось. Теряя сознание, Сенджу сполз по стеночке, заваливаясь на бок. Первая мысль: страх. Это даже не мысль. Это просто неконтролируемая паника, сковавшая тело Мадары словно цепями. И так бледная кожа побелела еще сильнее, когда сознание вдруг подкинуло непрошенную картинку с участием другого человека, лежащего на полу без сознания и испачканного в собственной крови. Боль. Это тоже не мысль. Это снедающее чувство вперемешку с чувством вины, которое как будто убивало все рациональные нейроны головного мозга, некогда способные к адекватным действиям. Ужас. Просто ужас от потери кого-то очень близкого и нужного. Просто страх, боль и ужас. Мадара не мог даже вдохнуть, потому что казалось, что в легких полно ледяной воды, и каждая попытка вдохнуть отдавалась жжением внутри. Однако в какой-то момент мужчину будто схватили за грудки и вытащили на поверхность, насильно заставляя дышать, и только тогда он понял, что перед ним не его брат. - Хаширама! – Прикрикнул он, со всех ног бросаясь к бессознательному мужчине, подхватывая того на руки и стремглав выбегая из кабинета. Память снова подбросила ему воспоминание, как точно также Мадара держал и его холодное тело на руках. - Кто-нибудь, помогите! – Из последних сил крикнул он, резко обращая на себя внимание всех находившихся на этаже. «Ну, да», посмеялось сознание, «так же ты и тогда звал на помощь, и никто не пришел!» Но не сейчас. Кто-то с силой надавил на плечи Мадары, заставляя того нагнуться и положить Хашираму на каталку, а затем, и выпустить его из рук. Было страшно отпускать. В тот раз он тоже отпустил, и в итоге остался один, это не должно повториться. Кто-то с силой съездил Мадаре в челюсть, выводя его из транса. - Что… - Заткнись, пожалуйста! – Рявкнула девушка, и только сейчас он узнал в ней Йоши. Боже, а ведь он едва не замахнулся. Мадара нервно выдохнул, придерживая болевшую скулу. Его немного попустило. - Как ты здесь оказалась? – Спросил Учиха, лишь бы немного себя отвлечь. - Мимо проходила. – Буркнула девушка, взглядом сверля какую-то дверь. Мадара проследил за ее взглядом и понял, что вероятнее всего, за этой дверью был Хаширама. Хотелось подойти и прислониться лбом к холодной поверхности, однако прежде, чем он успел сделать шаг, маленькая ладошка коснулась его лба. - Ты бледный. – Констатировала Йоши, на что Мадаре осталось только нервно хмыкнуть. - В такой ситуации мой дед сказал бы: «Ну я же Учиха»! – И коряво улыбнулся. - Прадед, тупица, прадед! – Прошипел Кагами Учиха. - И все равно. – Йоши осталась непреклонна. Что-то будто надломилось в этом властном человеке. Хотя, почему что-то? Три года назад у него сломалась вся жизнь, и только-только ему удалось собраться в кучку, как вот опять. Может, плохой идеей было знакомить их? Э нет, поздно давать задний ход. - Не волнуйся ты так. Это просто обморок от переутомления. – Легонько поглаживая взвинченного Мадару по спине, заговорила Йоши, сомневаясь, надо ли что-нибудь еще добавить. – Ты же преследовал его как маньяк, вот он и уставал больше, чем надо. Сердце болезненно сжалось. Снова по его вине пострадал человек, близкий ему человек, который был необходим ему как воздух, иначе дышать уже просто не получалось. Хаширама лежал в отдельной палате, рядом с кроватью которого размеренно пищал кардиограф, показывая пульс. Он просто спал. Спал, но его бледность сильно пугала. Мадара присел на стул около кровати и взял немного прохладную руку в свои ладони. Хаширама замерзал, поскольку смертельная усталость просто валила с ног, и у организма не оставалось сил даже для того, чтобы просто себя согреть. Учиха бережно натянул одеяло до самых ушей, по-прежнему не выпуская руки. - Проснись. – Глухо прошептал он, будто гипнотизируя закрытые веки. – Просто проснись, и я больше не буду так себя вести. – Продолжал он, как нашкодивший ребенок. – Я не буду так тебя доставать, не буду пропускать еду и сеансы реабилитации. Я честно буду слушать тебя! – Он понимал, что говорил буквально сам с собой, но так хотелось, чтоб его услышали. - Ох, жаль, что у меня не было диктофона. – Тут же прокряхтел потягивающийся Хаширама, и нетерпеливо заерзал под одеялом. Ониксовые глаза Учихи расширились в неподдельном удивлении. - Хаширама? – Будто не веря, спросил он, и Сенджу тут же перевел на него взгляд. - Что? – Буркнул он, перекатываясь на бок. – Я счастлив. – Устало улыбнулся мужчина. – Еще бы поспать в тишине. - Счастлив? – Переспросил Мадара, по всему, видимо, еще не осознав, с кем разговаривает. Хаширама утвердительно кивнул. - Ну, да, я наконец-то услышал то, что хотел услышать последние недель шесть, неверно. И только сейчас, увидев очередную слабую улыбку, Мадара облегченно выдохнул. - Ну ты и темноволосая скотина! - Эй! – Возмутился Сенджу. – Не гони на темноволосых, ты такой же. Мадара от души рассмеялся.