Сенджу

Утро в доме Сенджу наступило достаточно рано, хотя бы для самого Хаширамы, пока Мадара еще пытался досматривать нифига не красочные сны. Было непривычно спать в чужом доме, но только не для Учихи, он уже почти чувствовал себя здесь хозяином. - Доброе утро, Вьетнам! – Прокричал Сенджу откуда-то с кухни, и Мадара подорвался с постели как при обстреле. Боль в левой руке отрезвила сознание, а первая мысль была: где он? И только спустя несколько долгих мгновений мужчина осознал, что это квартира Хаширамы. Учиха блаженно прикрыл глаза и повалился назад. - Почему именно Вьетнам? – Сонным голосом поинтересовался мужчина, пряча глаза от солнца в изгибе локтя. - Потому что мне так захотелось. – Оповестил Хаширама, буквально врываясь в комнату Мадары и радостным жестом распахивая шторы. – Вставай, и ты едешь со мной на реабилитацию. - В шесть утра? – Заныл Учиха. – Я потом и сам могу сделать это. У меня же не мозг пострадал. Хаширама скривился и презрительно фыркнул. - Потом ты найдешь сто и одну причину, чтоб этого не делать, поэтому собирайся. – Мужчина безжалостно стянул со спящего одеяло и, во избежание других непредвиденных обстоятельств, унес его с собой. Сказать, что Хаширама привык жить один, будет не совсем правильно, лучше сказать, что за последние шесть недель он привык жить в больнице, ведь до определенного периода Сенджу весьма счастливо жил несколько лет со своим избранником. Это не были утопические отношения, и конечно они иногда ругались, но это именно тот случай, когда можно сказать, что человек любил. Во всяком случае, Хаширама точно любил. Но тот человек был достаточно спокойным и собранным, когда в противовес ему Мадара был слишком буйный и делал много лишних телодвижений. Учиха был на новом месте и постоянно что-то не мог найти: то рубашку, то зубную пасту, то не мог вспомнить в какой стороне ванна, из-за чего постоянно путался у Хаширамы под ногами и ненавязчиво мешал тому собираться по годами отлаженной системе. К тому же были, как говорят прокуроры, отягощающие обстоятельства в виде пострадавшей левой руки, и потому Мадара все делал медленно и неуклюже. Согласитесь, сложно застегнуть пуговицы на рубашке одной рукой, или все той же одной рукой натягивать брюки и носки. Да за что ни возьмись, с непривычки все сложно делать одной рукой, и если с рубашкой Хаширама помог, то со всем остальным… Сенджу тяжело было вдруг ни с того ни с сего начать жить с другим человеком в одном доме, потому что мужчина был из тех, кто ценил личное пространство, и далеко не со всеми мог его делить. А Мадаре, как на зло, все было супер интересно и ни один вопрос не терпел отлагательств. Хозяин дома еще пять минут назад понял, что пока Мадара не найдет свой второй носок и не наденет его, эти беспорядочные метания по квартире не закончатся, а посему и Хашираме двигаться в каком-либо направлении тоже было опасно. Сенджу плечом прислонился к стене и стал наблюдать за этим необыкновенным человеком. Мадара был достаточно высоким, прекрасно сложенным, с подтянутой фигурой, сильные руки, аккуратные длинные пальцы, невообразимо длинные для мужчины темные волосы местами топорщились как иголочки, добавляя этим какого-то очарования, а глаза… Они были необычными. Они манили, затягивая в безмерную пустоту, а затем тут же вспыхивали ярким огнем, обжигая. Это было красиво и это то, что нравилось Сенджу. Мужчина попытался прислушаться к самому себе, к своим чувствам и с горечью понял, что это не любовь. Пока еще уж точно не любовь. Это было похоже, скорее, на слепое доверие, чем на любовь, и на желание быть любимым и защищенным. Симпатия? Да, но пока не любовь. Слишком сложно пока признаться, что можешь снова кого-то любить. Хаширама тяжело вздохнул и, пройдя на кухню, принялся варить кофе. - Опачки. – Ухмыльнулся за спиной Мадара, держа в руках увесистую книжку. – Пруст? – Пораженно поинтересовался он, и Сенджу только бросил короткий взгляд через плечо, чтоб убедиться, что именно эту книжку мужчина держал в руках. - Ты серьезно? Пруст? Модернизм? Ты это читаешь? – Не переставая, задавал вопросы Учиха. - Ну, читаю. – Согласился Сенджу. – Читал. – Поправился он, вспомнив день, когда в последний раз открывал эту книгу. Не то, чтобы она его заинтересовала, просто, раз уж начал читать, то стоило бы закончить. - Ладно. Не сердись. – Мадара отложил литературное произведение в сторону и, подойдя к Сенджу со спины, обнял за талию и нежно коснулся губами его шеи. Хаширама испугано вздрогнул, и попытался отстраниться. И почему ему было страшно? Может, он снова боялся доверить свое сердце другому человеку, который мог его разбить? Нет, вероятно, он просто отвык, что кто-то может вот так неожиданно подойти со спины и поцеловать. Хотя, за время проведенное с Учихой можно было уже и привыкнуть. Мадара хмыкнул и послушно отошел, усаживаясь за стол. Молчание затягивалось, но Сенджу делал вид, что ему очень интересно всматриваться в самую гущу варимого им кофе, а Учиха так же молча следил за его напряженной спиной. - Где ты работаешь? – Наконец спросил Хаширама, и Мадара, успевший потеряться в своих вообразимых облаках, не сразу услышал его голос. Мужчина встрепенулся и перевел взгляд на чашку ароматного кофе у себя перед носом. На тарелочке лежали тосты с сыром, и мужчина косо на них посмотрел, как будто оценивая. - Ешь, пожалуйста, это не отрава. – Ответил Сенджу на немой взгляд. – Я в Англии два года жил, это сойдет за ответ? Мадара заинтересованно вскинул бровь, посмотрел на гренки… потом на мужчину… потом снова на гренки… - Пресвятая Аматерасу, только не говори мне, что ты в своей жизни хлеба никогда не ел? – Всерьез удивился Хаширама, вовсю уплетая свой завтрак. - Ну почему же, ел…давно. – Отозвался Мадара, пробуя интересный на вид поджаренный кусок хлеба, а затем с видом опытного повара одобрительно закивал. – Неплохо. - Ты не ответил на мой вопрос. - Тебе так интересно? – Учиха пристально посмотрел на мужчину, ожидая, что под напором такого взгляда тот откажется, но Сенджу не только не отказался, он еще и вернул ему этот взгляд обратно. - Да, мне интересно, просто потому, что тебя уже больше, чем полтора месяца нет на работе, и ты при этом даже не чешешься. Иногда получаешь странные звонки и куда-то срываешься, а потом опять днями сидишь дома. Может ты какой-то мальчик по вызову или якудза? - А что, похож? – Весело хмыкнул Учиха и Сенджу на полном серьезе кивнул. - Вполне. - Ну, может я фрилансер? – Несмело предположил Мадара, и его новоиспеченный парень хмыкнул. - Не до такой же степени. Кстати, о парнях… Мадара заговорщицки покосился на Хашираму и неоднозначно ему улыбнулся. У Хаширамы аж холодок по спине пробежался, и он неосознанно передернул плечами. Брюнету показалось, что будь на то его воля, Мадара бы его просто сожрал. - Ты же теперь мой парень. – Утвердительно сказал Мадара, пресекая любые возражения по этому поводу. - Парень? – Возмутился Сенджу, стукнув чашкой по столешнице. – Ты себя в зеркало видел, Учиха? Какой из тебя парень? По-моему мы два уже давно взрослых мужчины! - То есть, ты сейчас предлагаешь нам пожениться, чтоб я смог называть тебя мужем? – Учиха серьезно задумался. – Да, это звучит намного солиднее. Хаширама едва чашку из рук не выронил. Да где в его словах этот Учиха расслышал призыв к женитьбе?! - Нет, я, конечно, понимаю, встречаться, но женитьба – это совершенно другой уровень! - Но саму суть ты не отрицаешь? – Хитро прищурился Мадара. - С тобой это все равно бесполезно. – Пораженно выдохнул Сенджу и сделал глоток кофейного варева. – Но парень… как-то… - Хаширама замолчал, подыскивая правильное слово, но так его и не найдя, решил объяснить все наглядным образом. – Вот твой племянник, например, может сказать, что он встречается с парнем, потому что им по 17 лет, и они действительно еще дети. Мы же с тобой взрослые и независимые люди, Мадара! Учиха задумчиво поставил чашку на стол и неоднозначно поджал губы. - Ну, на счет независимости я бы поспорил. – Сказал он. – Я вот, например, от тебя сильно сейчас зависим. - Это не то же самое. – Не согласился брюнет, тряхнув копной темных волос. - Как мне тогда тебя называть? Любовником? Это слишком пошло и не красиво. Бойфрендом? Ты прав, не для нашего возраста это словечко. Коибито*? Ну, блин, это слишком старо для нас. Любимый?.. – На этом слове Учиха конкретно задумался, поставив Хашираму в тупик. – А что, мне нравится. – Мадара лучезарно улыбнулся, обнажая свои белые зубы. – Заранее предупреждаю, если ты против, тогда подбери альтернативу и, может быть, я с ней соглашусь. Хаширама, казалось, капитально завис, пристально разглядывая почему-то губы сидящего напротив мужчины. Когда он понял, наконец, что от него чего-то ожидают, он оторвался от созерцания заинтересовавшей его картины и посмотрел в глаза Мадаре. - Что? – Не понял мужчина, читая во взгляде хитрые смешинки. – Твои клыки…они всегда такими были? Боковые резцы и клыки очень сильно выделяются… Мадара едва со стула не грохнулся, когда понял, что его разглядывали только что как предмет научного исследования, и даже не конкретно его, а именно зубы. Сенджу неисправим. - Я сказал, что хочу тебя поцеловать, пока ты рассматривал мои губы. – Не краснея, соврал Мадара, наблюдая за резкой сменой эмоций на лице молодого мужчины. Ну почему соврал, скажем так, частично соврал, потому что от интимного прикосновения к этим чувственным губам он и правда не отказался бы. - Зубы. – Немного резко поправил его Сенджу. – Я рассматривал твои зубы. Учиха безразлично пожал плечами. - Не велика разница. – Ответил он и слегка подался вперед. – Так что на счет моего вопроса? – Лукаво поинтересовался мужчина, с неким удовольствием наблюдая за тем, как Сенджу боролся сам с собой. - Поцелуй? – Уточнил он, и Мадара согласно кивнул. - Хотя бы один в день? – Предложение не совсем выгодное, конечно, но уже это будет большим шагом вперед. И Хаширама серьезно задумался: в принципе, сам он ничего не терял, наоборот даже, кое-что получал. Воспоминания о недавнем поцелуе всплыли в его голове, и ему с легкой неохотой пришлось согласиться, что было приятно. Так зачем отказывать, тем более, что на большее Учиха пока не претендует, ну или, по крайней мере, не показывает этого. - Ладно. – Согласил Сенджу. – Но в обмен ты не пропускаешь сеансы реабилитации. – Хаширама в упор посмотрел на мужчину, придвинувшись к нему всем телом, как будто выпрашивал у того пол царства в обмен на простой поцелуй. Мадара рассмеялся. - Я уже обещал тебе, что не буду. Зачем два раза об этом просить? Или ты предлагаешь договор составить с регламентированными действиями? – Шутя, поинтересовался Учиха, но Хаширама был серьезен. - Мне просто не нравится твое состояние. – Нервно бросил он. – И я хочу знать, что ты точно посещаешь все сеансы, массаж и вообще делаешь все возможное, чтоб восстановить функции руки! Мадара покосился на своего «любимого парня» и с неким опозданием понял, что Хаширама винит себя в его травме. По себе мужчина знал, насколько это больно чувствовать вину за кого-то и при этом быть абсолютно беспомощным. Насколько это чувство выжигает тебя изнутри, калечит, медленно убивает. Он не хотел бы такого для Хаширамы, тот ни в чем не был виноват, а сам Учиха и не из такого состояния выбирался. Зря он что ли... хм, пока не об этом. Крепко сжав ладонь Хаширамы(в последнее время это у него в привычку вошло), Учиха тепло улыбнулся. - Да брось, Хаширама! Я обещал, и я сдержу это чертово обещание! Хаширама не знал, что бы ответить на такие слова, поэтому молча продолжал смотреть на своего мужчину, пока тот так же молча и с неким вопросом смотрел на него в ответ. Неловкая пауза недосказанности повисла в воздухе и вовсе не потому, что Мадара не ответил на самый первый вопрос Хаширамы, а именно потому, что кое-чего ждал. Хаширама усмехнулся, когда вдруг понял, чего от него ожидали с таким щенячьим восторгом и впервые за утро так беспечно улыбнулся. - Мне подойти? – Странный вопрос, но Мадара уже начинал привыкать ко всем странностям этого человека, начиная от рассортированных по цветам и тканям рубашек в шкафу, чего мужчина никак не мог понять, и заканчивая даже светящимися звездочками на потолке в ванной. Нет, это было мило, конечно, но вот природу его логики понять было сложно. Пока Учиха мысленно перечислял все странности Сенджу, тот осторожно встал из-за стола и, подойдя вплотную к сидевшему на стуле Мадаре, потянулся за обещанным поцелуем. Он, конечно, не был новичком, и даже не пытался биться в истерике из-за каждого поцелуя, как то любят делать девушки в дорамах, но почему-то он осторожничал. Легкое прикосновение губ, и он ненавязчиво языком раздвигает мягкие губы Мадары, который, кстати, к большому удивлению, позволял тому доминировать, ненадолго правда. Учиха позволил ему привыкнуть, и сейчас, резко подкинувшись на ноги, он углубил поцелуй, с жаром целуя податливые губы. Шаг вперед и мужчина толкает Сенджу, заставляя отступить назад и вжаться спиной в варочную поверхность, откуда дальше пути нет. Нестерпимое желание наполнило до краев, и Хаширама остервенело вцепился тонкими пальцами в длинные учиховские волосы, будто желая придвинуть того еще ближе, но ближе уже некуда. Мадара прижимался к нему всем телом, чувствуя, как колотится его сердце и лишь сильнее целовал слегка припухшие губы. Рука Хаширамы соскользнула к открытым ключицам. Он осторожно провел по ним пальцами, провел по плечу и легким движением спускался по руке. Они так увлеклись, что мужчина не заметил, как надавил на больную руку Мадары, и тот, больно укусив Хашираму за нижнюю губу, недовольно зашипел. - Прости. – Прошептал Сенджу, рвано выдохнув. – Я не хотел делать тебе больно. Мадара коротко усмехнулся и с нежностью лбом коснулся лба Хаширамы. - Все хорошо, не волнуйся, любимый… До больницы мужчины добирались молча, хотя Учиха все же предпринял попытку дозвониться до любезной подруги Йоши и узнать, каким боком ей стало известно, где прятался его племянник. Этот вопрос не на шутку его интересовал и даже немного тревожил, потому что девушка со своей информацией оказалась прям там, где нужно, в самый подходящий момент, и то, что сейчас она не ответила на двенадцатый по счету звонок только добавляло ситуации подозрительности. Вариантов было слишком много и не все радужные. Мужчина был слегка сбит с толку: то ли она его игнорировала, то ли пора начинать беспокоиться и подавать заявление о пропаже человека… Мадара неутешительно вздохнул и набрал номер двоюродного брата, который, к счастью, ответил после третьего гудка. - Ты уже успел влипнуть в новую историю? – Ехидно поинтересовались на другом конце провода, и Мадара только нетерпеливо закатил глаза. - Шисуи, пробей по базе девушку по имени Йоши. – Даже без приветствия, заговорил Учиха. Его брат насмешливо хмыкнул в трубку. - А фамилия? Или каким образом ты себе представляешь, я должен ее искать? – В голосе Шисуи слышались издевательские нотки, и Мадара взял на заметку при следующей встрече объяснить братишке правила хорошего тона. Но тут же мужчина осознал еще одну неприятную деталь. Фамилия. Он не знал ее фамилии, а когда мозг попытался найти хоть какую-то информацию о ней на задворках архивов собственной памяти, с некой горечью и растерянностью осознал, что вроде и знает ее, но на самом деле ничего о ней не знает: ни семью, ни где живет, кем работает, да, в конце концов, он не помнит, как они познакомились! Это верх безумия. Мадара был уверен в ней, как будто знал ее всю жизнь, но в то же время, непонятно, каким образом она вообще вошла в его жизнь. Ни одного воспоминания, а самое странное то, что в любой ситуации, когда Учиха нуждался в помощи, если брать последние несколько месяцев, она всегда оказывалась рядом и ненавязчиво его направляла в нужную сторону. Вот, взять даже Хашираму! Они же познакомились только благодаря ей! Что за бред? Мадара устало прикрыл глаза, краем уха слыша, как возмущался его брат. - Ты еще жив, чувак? – Участливо поинтересовался тот. - Ладно, забудь, я потом перезвоню. Мадара сбросил звонок и снова посмотрел на сосредоточенного Хашираму. Изучающий взгляд не укрылся от него, и потому Сенджу решил поинтересоваться ситуацией. - Ты в порядке? Мадара безучастно пожал плечами, отворачиваясь к окну. - В полном.