Сенджу

Почти неделя прошла, но Йоши ни где не было видно. На звонки она не отвечала, а это было, как оказалось, единственной возможностью с ней связаться. Если бы мужчина знал адрес, он непременно приехал бы к ней домой только потому, что считал ее своим другом, одним из тех немногих людей, которые и правда были друзьями. И вот что он понял за эту неделю? Ничего. Как говорится: я знаю только то, что ничего не знаю. Кто это сказал? Да какой-то философ, вот только для Учихи они были все на одно лицо, и даже эта прославленная фраза не принесла понимания ситуации. Что происходит? Отчего-то это пугало. Мадаре казалось, будто лапы одиночества и страха тянулись к нему снова. Почему-то казалось, что если он отпустит Йоши сейчас, то как будто проснется от этого странного сна и все то хрупкое, что у него есть сейчас, просто исчезнет. Мадара плотно зажмурил глаза, стоя на большой тенистой поляне напротив раскидистой старой дзельквы. Это было высокое дерево с густой кроной и чешуйчатой корой, которое своей листвой полностью скрывало небо над головой мужчины. Он шумно вздохнул. На одной из веток была повязана темно-синяя лента с красными вкраплениями, которой раньше Изуна подвязывал волосы, и которая теперь находилась здесь – в месте, где, будучи мальчишками, братья любили проводить время. Это была поляна где-то в небольшом лесу, который Мадара, шутя, называл парком. - Прости, Изуна. – Виновато заговорил мужчина. – Я давно не приходил. Брюнет осторожно пальцами провел по шероховатой поверхности ствола и осторожно присел на колени перед деревом. Давно. А точнее с того самого момента, как Изуны не стало. Мадаре просто не хватало духу сюда вернуться, а после того, как он понял, что запутался, ощутил острую потребность как раньше поговорить с братом. Но как раньше уже ничего не будет, и он прекрасно это осознавал. - Мне кажется, я запутался, и совершенно не понимаю, что происходит в моей жизни. – Хмыкнул темноволосый мужчина, неопределенно почесав затылок рукой. – Я часто называл тебя глупым, Изуна, но теперь мне кажется, что из нас двоих глуп именно я. Теплый ветерок ласково прошелестел ему в ответ. - Ты думаешь, все это правильно? – Голос Мадары дрогнул неуверенностью, и он с вопросом посмотрел на развевающуюся ленточку, как будто та могла дать ему ответ. – Все ведь не должно было так случиться. Ты бы жил, потом женился. – Улыбка коснулась его губ. – Я бы нянчил племянников. – Короткая усмешка. – Нет, я, конечно, и так их нянчу, но я имел в виду твоих детей, Изуна. Мы бы, как и раньше, собирались бы с тобой по вечерам и материли бы весь мир… Мадара замолчал, когда этот живой образ возник в его голове, причиняя просто море боли. Все это были несбыточные мечты, и пора бы отпустить его душу, чтоб тот не мучился, не страдал. Вспомнились их вечерние посиделки, когда уже взрослый младший брат мог, распивая с ним бутылку дорогого виски, поделиться собственными проблемами и помочь в решении проблем Мадары. Они всегда были близки, как близнецы, которые чувствовали друг друга на расстоянии, но они всегда были братьями, очень нужными друг другу, но все же братьями. - Мне интересно, как ты там, отото? Надеюсь, хоть там не выносишь мозги всем нашим предкам?? – Мадара довольно усмехнулся, представив, что возможно где-то на небесах сейчас всем очень неспокойно, просто потому, что его младший братишка был теперь там. Но Мадара все равно чувствовал свою вину за то, что жив, и почти даже счастлив, ведь в его жизни появился немаловажный человек. – Я надеюсь, ты не сердишься на меня за это? – Виновато спросил мужчина. – Прости, Изуна. Я все равно тебя очень люблю и скучаю. Сердце болезненно сжалось, а горло сдавили тиски, и было больно даже вздохнуть. На опущенные плечи словно легким прикосновением легла невидимая рука, и невесомым поцелуем кто-то коснулся волос на затылке. Резкий ветер сорвался и налетел на мужчину, будто шепча тому: «Будь счастлив, братишка», и снова затих. Может, Мадара просто сходил с ума? Кто бы знал, с каким трудом Изуна выпросил у своего предка возможность в последний раз соприкоснуться с прошлой жизнью, и каких сил это путешествие стоило ему. Парень и так был слишком слаб, а теперь едва мог стоять на ногах, хоть и обладал всего лишь бестелесной формой. Слишком тяжело было. Глаза болезненно закрылись и парень, потеряв равновесие, упал на холодный пол. - О, боже, Изуна! – Воскликнул Тобирама, наткнувшись на бессознательного юношу. – Учиха! Кагами вылетел в коридор на всех парах, услышав взволнованный голос. Он был на взводе. Как бы он себя не вел, но на самом деле он беспокоился о своих потомках, а в данном случае, еще и чувствовал свою вину. В тот день Изуна и правда не должен был умирать, и почему так случилось, известно одному лишь богу. Из-за этого молодую душу тянуло обратно, и вскоре он должен был снова переродиться в другом облике, но для этого нужно согласие самой души, а Изуна был против рождаться в другой семье, кроме как его семье Учиха. Он сопротивлялся, но как назло из семьи никто в ближайшее время детей заводить не собирался, ни Фугаку, ни его дети, ни тем более Мадара, а Изуне с каждым днем становилось все хуже, и если ничего не сделать, его душа навсегда исчезнет. Кагами подхватил на руки своего непутевого потомка и отнес в комнату отдыхать. Обеспокоенный Тобирама стоял у изголовья кровати, переводя взгляд с одного Учихи на другого. - Кагами, мы должны заставить его согласиться на перерождение! – Шепотом заговорил Сенджу. Он рукой осторожно убрал прилипшие ко лбу Изуны темные пряди волос. - Как будто я сам не понимаю этого. – Огрызнулся Учиха. – Но он вреден, прямо как я, и согласен родиться только в семье Учиха. – Недовольно буркнул мужчина. – Это, конечно, похвально, но, черт возьми, его душа в опасности! Кагами поднялся на ноги и стал мерить комнату шагами. - В идеале, он хотел бы родиться в семье Мадары, но этот балбес – гей! - А если поговорить с ним? – С некой надеждой поинтересовался Тобирама, и Учиха ненадолго остановился. – Если рассказать ему обо всей ситуации, я думаю, он согласится помочь. Это ведь его брат! - Сенджу, идиот! Ты думаешь, что говоришь?! – Рявкнул мужчина, гневно сверкнув глазами. – Ты хочешь, чтоб Мадара просто трахнул какую-то девку, она родит ему ребенка с душой Изуны, и у всех все будет «хорошо»? – Негодовал тот, воистину не понимая логики друга. – Ты о своем потомке подумал? О Хашираме? Что будет с ним? Эти двое только более-менее притерлись друг к другу, и ты хочешь все разрушить? Или ты думаешь, что Изуна даст согласие на это безумие?! Или Мадара сразу супер счастливым станет?! Кагами был в бешенстве и с каждым сказанным словом злость только возрастала. Сенджу уже сто раз пожалел о необдуманно высказанном предложении, глядя, как его вечный спутник терял терпение. - Я ошибся! – Резко вставил Тобирама. – Я понял, что был не прав. Все. Замолкни, и давай искать выход из этой ситуации! – Сенджу устало вздохнул, пытаясь успокоиться. – Йоши и так уже сложно присматривать за нашими отпрысками, поэтому нужно искать выход. - Да, - согласился мужчина. – Ты прав. С момента как Мадара во взвинченном состоянии ушел из дома, прошло уже около двух часов. Не то, чтобы Хаширама ему не доверял, но мужчина всю неделю был словно не в этой реальности, рассеян и чем-то сильно расстроен, хотя всем видом старался этого не показывать. Он как обычно улыбался, иногда вредничал и каждый день исправно требовал свой, можно сказать, заслуженный поцелуй, однако при этом все равно что-то было не так. Будто гнетущее чувство сомнения разъедало его изнутри. Сенджу не был идиотом и прекрасно видел, как тот мучился, не рассказывая причины, как решил сам мужчина, тот видимо был еще не готов. Признаться честно, Хаширама действительно сейчас волновался, потому что в таком состоянии, в котором ушел Мадара из дома, ходить опасно. Кто-то должен быть рядом с ним, чтоб поддержать, но Учиха отказался от сопровождения и банально ушел один. Хаширама с легким раздражением захлопнул недочитанную книгу и посмотрел в окно. И занять-то себя нечем было. Кто-то позвонил в дверь, и едва не подпрыгнув на месте, мужчина пошел открывать, ведь это скорее всего Йоши пришла проведать их. Дверь послушно поддалась, открывшись без скрипа, и глаза Хаширамы расширились в неподдельном удивлении, потому что это был человек, который едва не уничтожил Сенджу морально до самого основания, а теперь собственной персоной стоял сейчас на пороге его дома, скалясь в довольной улыбке. Оцепенение сковало тело брюнета, сердце пропустило удар, падая куда-то в бездну пустоты, а мозг и вовсе начал бить тревогу. Страх. Он чувствовал страх, глядя в эти зеленые глаза, когда должен чувствовать радость, и чувствовал боль вместо всепоглощающего желания. Что-то изменилось в самом Сенджу, переболело, и он не хотел снова наступить на эти грабли. Его мысли запутались, ведь еще месяц назад казалось, что попроси его этот человек вернуться, и Сенджу сделает ради него все, но сегодня ему было страшно. Страшно узнать, что тому нужно. Вряд ли Сен вернулся в этот дом, потому что любил Хашираму и не мог его забыть, мучаясь по ночам от кошмаров, наоборот, он будто и рад был от него избавиться, так что же он делал теперь здесь? - Что ты здесь делаешь? – Сухо осведомился Хаширама, интуитивно отступая на шаг назад. Меньшее, чего ему сейчас хотелось, чтоб эти уже успевшие стать чужими руки касались его. Это было позволено только одному упертому Учихе. Лицо Сена искривилось в нечитабельной гримасе: то ли он улыбался, то ли его вот-вот стошнит. - Разве не понятно? – Высокомерно поинтересовался мужчина. – Я пришел к тебе. Не впустишь? - Прошло то время, когда я мог тебя так просто впускать в дом. – Ощетинился Сенджу, пока его мозг бил отчаянную тревогу: эта встреча точно хорошо для него не закончится. – Поэтому уходи. - Зачем? – Кимура изобразил крайнее удивление на лице. – Я проделал долгий путь к тебе, так прояви гостеприимство, Хаширама. Сен сделал уверенный шаг вперед, заставляя Сенджу пятиться назад, и после закрыл за собой входную дверь на ключ. Мужчина бегло осмотрел комнату, подмечая разительные перемены в обстановке, да и вообще, в этом человеке, который стоял сейчас перед ним. И почему Кимура был уверен, что стоит ему пальцем поманить Сенджу, как тот приползет к нему на коленях, готовый выполнить любое его желание? Так, почему этого не произошло? Более того, Хаширама был настроен весьма враждебно и всем своим видом напоминал кактус с большими и толстыми иголками. Такое поведение не на шутку веселило и одновременно выбешивало Кимуру. Рывком он стянул с шеи галстук и, притянув Хашираму к себе за шиворот, связал ему руки этой шелковой тканью за спиной. - Что? – Рявкнул блондин, наклоняясь к перепуганному Сенджу. – Завел себе мужика? Быстро же ты, а я думал, ты тут убиваешься. – Хмыкнул он, бегло осматривая тело своей жертвы. Хаширама должен был что-то сделать, ведь был не из робкого десятка, но именно рядом с этим человеком он чувствовал, как вся воля испарялась, и мужчина едва мог стоять на ногах. Тем не менее, Сенджу собрал все свои силы воедино и хорошенько ударил обидчика лбом по переносице. От резкой боли в глазах у Сена тут же замелькали разноцветные круги, и он ухватился за поврежденный нос. - В аду тебе гореть. – Прошипел Сенджу, исподлобья зыркнув на мужчину. – Ненавижу тебя. Этот взгляд и его слова стали спусковым крючком. Сен будто с катушек слетел. Рывками он стаскивал с выбивающегося из рук мужчины одежду, а затем грубо толкнул его грудью на стол. - Что? – Посмеялся тот. – Еще хочется что-то мне сказать? Хаширама грубо сплюнул и пяткой ударил Сена по пальцам ног. Тот отошел от мужчины всего лишь на мгновение, но Сенджу этого хватило, чтоб успеть развернуться и заметить шприц в руках блондина. Дальше спутанная темнота и потеря ориентации в пространстве и времени. Кимура рывком за волосы поднял оседавшего на пол мужчину, грубым поцелуем впиваясь в приоткрытые губы, переходя на открытую шею и ключицы. Рукой мужчина стремительно спускался к ягодицам, немного разведя их в стороны, он коснулся пальцами сморщенного колечка мышц и без смазки или какой-либо другой подготовки ввел сразу два пальца. Было туго, но из-за полностью расслабленных от наркотиков мышц, пальцы все же вошли. Если бы сознание Хаширамы полностью было при нем, возможно он бы вскрикнул от боли или же стойко ее стерпел, но мужчина одной ногой находился в какой-то пропасти, и не смотря на расслабленность мышц, боль он чувствовал отчетливо, только никак не мог среагировать на это. Конечно, девственником он не был, но это не значит, что больно ему быть не может, и было даже очень. - Он тебя что, не удовлетворяет? – Низким голосом поинтересовался Сен, языком лаская кожу груди, а затем больно ее прикусывая. Пальцы входили очень тяжело, внутри было узко. – Или ты решил поиграть в недотрогу? Мужчина с неким извращенным удовольствием просунул третий палец, и из глаз Хаширамы потекли слезы. Сенджу обладал привлекательной для мужчины фигурой, но сейчас он был похож на безвольную массу, которую человеком назвать сложно было. Глаза, окутанные невидящей пеленой, были наполовину прикрыты, волосы в полном беспорядке разметались по нерастеленной постели, а тело мелко подрагивало от периодических судорог, покрываясь испариной. Мужчина был бледнее полотна, но даже руку не мог поднять, чтоб защитить себя. Голова абсолютно пуста, все мысли словно превратились в желе, а в груди черная дыра. Сен резко вытащил пальцы из ануса и оседлал безвольное тело Хаширамы. Звякнул ремень брюк, и молния ловко съехала вниз, открывая вид на возбужденный орган под нижним бельем. Мужчина игриво коснулся своего члена, чувствуя, как приятное возбуждение растекается по всему телу, а пустой взгляд его партнера только сильнее подстегивал к безумным действиям. - Ох… - Рвано выдохнул Сен, проводя рукой по напряженному стволу. Мозг, казалось, отключался, при виде, открывшемся сверху, поэтому Кимура, недолго думая, просто надавил на подбородок Сенджу, открывая его рот и просовывая туда свой член. Мужчина на секунду прикрыл глаза, а затем, вдохнув побольше воздуха, стал рваным темпом долбиться в расслабленный рот партнера. Обидно было, что он не мог в полной мере почувствовать всю прелесть минета, как раньше, например, влажный горячий язык мужчины, скользящий от головки вниз к поджатым яичкам, но для начала было неплохо и так. Сен был со многими мужчинами и женщинами, но почему даже после всего он вернулся именно сюда? Глупости. Кимура откинул все ненужные мысли и, подтянув, наконец, Сенджу повыше, удобно устроился у него между ног. Сладкое ожидание того, что сейчас произойдет, заставляло нервно сглатывать и языком проводить по пересохшим губам. Вдох, и на выдохе мужчина полностью до основания вошел в расслабленное тело Хаширамы. Тот ни звука не смог издать, только ужасно холодные и мерзкие слезы скатились по его щекам, увлажняя постель. Сен почти сразу сорвался на быстрый темп, слыша пошлый звук шлепающих яичек об ягодицы, и с каким-то садистским удовольствием прикрыл глаза, отдаваясь первобытному инстинкту. Он был так увлечен, что в упор не замечал вялый член своего партнера, неудобно елозивший по животу по мере того, как Кимура вдалбливал ослабленное тело в холодные покрывала. Мужчина чувствовал, как приближался к развязке, и его движения ускорились, становясь рваными, сбиваясь с ритма. Последний особо сильный толчок и он бурно изливается внутрь, чувствуя, как сладкое послеоргазменное чувство расползается по всем клеточкам теперь уже расслабленного тела. Приведя себя в порядок, Сен бросил прощальный взгляд на Хашираму, и молча покинул квартиру. После почти откровенного разговора фактически с деревом, Мадару заметно попустило. Ему будто дали невидимое разрешение жить этой жизнью дальше, быть счастливым, снова тепло, а главное искренне, улыбаться другим. Три года мужчина сам себя мучил тем, что не мог отпустить прошлое, и вот сейчас, проведя почти четыре часа один на один с собой, он разжал, наконец, свой кулак, и призрак прошлого изящно выскользнул из расслабленной руки. Только отпустив прошлое можно было наслаждаться настоящим и пытаться строить будущее, только таким образом можно было двигаться вперед. Жить нужно было дальше, хотя бы ради тех, кто есть рядом с тобой. Открывшаяся мужчине простая истина заставляла его всю дорогу улыбаться случайным прохожим, не говоря уже о том, что ему вдруг захотелось погладить всех милых кошечек и собачек, встреченных по пути. Впрочем, последних было очень мало, но, тем не менее, какого-то кота он умудрился на радостях потискать. Что ему еще нужно в этой жизни? Он разобрался с собой, у него есть дом, а там и любимый человек. Вот только, когда мужчина вставил ключ в замочную скважину, а тот не провернулся просто потому, что дверь была открыта, сердце замерло в преддверии чего-то плохого. Учиха забежал в квартиру, во весь голос позвав Сенджу по имени, но когда взгляд натолкнулся на его голое тело, свернутое на постели калачиком и лишь едва-едва прикрытое краешком покрывала, что-то будто оборвалось внутри. - Хаширама! – Рявкнул Мадара, рывком подхватив бессознательного мужчину за плечи и уложив его голову себе на плечо. Он склонился к лицу и с облегчением обнаружил, что тот дышит, тяжело, но дышит. – Хаширама! – Требовательно позвал Учиха. – Открой глаза, пожалуйста! – Взмолился мужчина, осторожно хлопая того ладошкой по щекам. Цепким взглядом он бегло осмотрел ало-синие отметины, красовавшиеся от самой шеи и почти до пупка, и заметил на внутренней стороне бёдер белесые разводы, смешанные с кровью. Гнев вперемешку с болью словно раскаленное железо струились по венам, скапливаясь где-то в районе побитого сердца. Инстинктивно Мадара прижал Хашираму сильнее к своей груди, натягивая на замерзающие плечи прохладное покрывало. - Хаширама, давай же, открой глаза! – Осторожно целуя в лоб, просил Учиха. – Ну, давай. Открой! Слегка влажные ресницы дрогнули, и мужчина с трудом смог раскрыть глаза. Голова гудела как трансформаторная будка, в горле пересохло так, что даже глотнуть не было сил, а мысли о принадлежности к человеческой расе и вовсе казались фантастическими, потому что Хаширама ощущал себя большим куском если не камня, то свинца точно, время от времени только чувствуя теплые прикосновения. Сенджу медленно перевел расфокусированный взгляд на Мадару и, даже глядя в упор, не узнавал его. Учиха испугался не на шутку, видя полное непонимание в этих потемневших синих глазах с расширенными, как от наркотиков, зрачками. Мужчина не знал, что делать сперва, за что хвататься, как помочь облегчить боль, и почему все должно быть именно так. Учиха вызвал скорую, и, осторожно подняв укутанного в плед Хашираму, понес того в ванную.