Сенджу

Пробуждение номер два. Хаширама не разлепляя глаз, потянулся, словно кот на солнышке, вытягивая конечности до такой степени, что едва судорога не хватила. Он лениво перевернулся на другой бок, а через минуту лег на спину. Вот захотелось ему вдруг повертеться. Все эти телодвижения не остались незамеченными и длинноволосый брюнет, даже не проснувшись толком, недовольно обхватил мешавшего спать мужчину и покрепче прижал к груди. Сенджу моментально затих в том положении, в котором его, собственно, и положили, потому что в еще сонной, но одаренной головушке вдруг закрутились шестеренки. Воспоминания одно за другим всплывали как красочные картинки в детском калейдоскопе, а затем смешались и рассыпались как бисер по сознанию. Границы реального и слегка фантастичного стерлись, смешав все буквально в окрошку. Голова вдруг стала ощущаться чугунной, и мужчине резко захотелось снова куда-нибудь провалиться. Он рывками вспоминал, все, что с ним произошло за прошлую неделю: сам не свой Мадара, потом заявился Сен, потом Изуна, и вроде кто-то еще, но он не помнил. Произошедшее в отсутствие Мадары хоть и вспомнилось, и явственно чувствовалась еще побаливающая задница, но все было как будто в тумане, в таком далеком и совсем не интересном, как будто все, что происходило, было не с ним. Хаширама как-то странно поморщился и не стал прикапываться к своей памяти, так будет даже лучше. Его конечно ранила мысль, что им воспользовались именно тогда, когда он уже был с другим мужчиной, как будто Хаширама предал Мадару. От этого было неприятно и немного страшно, что на это скажет сам Учиха, может, после этого он больше не захочет его касаться вообще? Хаширама явственно ощутил приятную тяжесть на своей талии и приподнял слегка голову, чтоб заглянуть через правое плечо. За его спиной мирно посапывал Учиха, крепко во сне прижимая к себе своего возлюбленного, и даже не догадываясь, что его с интересом рассматривает пара темно-синих глаз, на дне которых была церя буря из эмоций и мыслей. Учиха был молод и красив, можно сказать мужчина в самом расцвете сил, аккуратные черты лица, линии губ, изгиб бровей ненавязчиво намекали на благородное происхождение. Природная бледность лица гармонично контрастировала с темными, как вороное крыло, волосами и такого же цвета глазами, которые сейчас, к слову, досматривали сны, плотно прикрытые веками. Сенджу и сам был брюнетом с прямыми длинными волосами, но у Мадары естественно черный цвет волос был насыщенней и глубже. До чего же этот мужчина красив. Хаширама тяжело вздохну, протянул осторожно руку и пальцем легонько провел по изгибу носа, заставив Учиху недовольно поморщиться и что-то фыркнуть в ответ, а затем, подавшись вперед, зарыться лицом в волосы Сенджу, как бы говоря, чтоб от него отстали, он собирался еще немного поспать в объятиях любимого. Несколько прядей учиховских волос скатились по плечу и упали Хашираме на шею, и тот дабы унять любопытство, прикоснулся к ним. Да, у него они были гораздо мягче и, в отличие от волос Сенджу, они предпринимали некоторые попытки завиваться, но поскольку волосы были достаточно длинными и от того тяжелыми, получалось, что они топорщились в разные стороны, подобно мохнатым лапам новогодней елки. Хаширама, довольный утренними экспериментами, усмехнулся. - Черт, Хаширама, дай поспать. – Заныл Мадара, даже не удосужившись открыть глаза. – Я тут три дня и три ночи скакал вокруг тебя как шаман с бубном. Сам выспался, дай другим. Вдруг слабый импульс то ли детской обиды, то ли досады на то, что поспать уже не выйдет, волной прокатился по телу и затих. Хаширама вопросительно уставился на темноволосого мужчину. И что это только что было? Подозрительно прищурившись, Сенджу решил маленько отомстить, он ведь пришел в себя, а всякие Учихи смеют нагло тут спать, и легонько пнул его локтем под дых. Мадара инстинктивно согнулся и кашлянул. Но вот то, что произошло дальше, повергло обладателя наглых локтей в шок. Боль от удара с точностью до миллиметра отразилась в его теле, как будто бы его ударили локтем, но на самом деле, ничего такого не было. Будто шило в заднице зашевелилось, и мужчине срочно понадобилось подтвердить или опровергнуть свою странную догадку. Мадара, который имел несчастье продолжить сон, получил еще один тычок под ребра и точно такой, только невидимый получил и Сенджу. Мадара рыкнул что-то угрожающее и слегка отстранился, но детский интерес первооткрывателя не желал покидать весьма уже не юную задницу Хаширамы, а только крепче там засел. Сенджу в нетерпении повернулся на правый бок, упираясь на локоть, и с видом «а-сейчас-кому-то-достанется», ущипнул Мадару за левую щеку. Черт бы всех побрал, но точно такой же щипок мужчина почувствовал на своей левой щеке. Вот это уже становилось интересным, и в подкрепление своего открытия Хаширама ущипнул Учиху за нос. Все. Терпение кончилось, и мужчина злой как сто китайцев подорвался на своем месте, моментально просыпаясь. - Ох, и наглая у тебя, жаль, что не рыжая, морда. – В своей манере рыкнул Мадара, потирая одновременно нос и щеку. – Да ты хуже кота Изуны, который по утрам оттачивал свои прыжки со шкафа прямиком мне на грудь. Тебя что, тоже покормить нужно, чтоб задобрить? Мадара не мигая уставился на Сенджу, заметив какой-то странный, и как ему показалось, немного нездоровый блеск в его глазах, и оттого насторожился. Мужчина еще был бледен, но так детально выискиваемые следы депрессии на любимом лице отсутствовали, и Учиха немного расслабился. Никогда больше он не позволит кому-либо причинить вред Сенджу. Никогда. Хаширама будто чего-то ожидая, преданно, с неким вопросом смотрел в ответ Учихе в глаза, и тот никак не мог взять в толк, чего именно от него хотят. В общем и целом Сенджу сейчас действительно маленько походил на разыгравшегося кота, и если бы у мужчины взаправду был хвост, вероятно, он бы нетерпеливо размахивал им из стороны в сторону. Сенджу был взволнован почему-то своим странным открытием, и ему скорей хотелось этим поделиться с Мадарой, вот только как это сделать, он понятия не имел. Конечно, можно было просто рассказать, но даже при условии, что тот ему поверит, это было совсем не то, чего хотелось Хашираме. Подобное надо прочувствовать, а как ты передашь человеку свои чувства, если только… В этот-то момент и поселился опасный огонек в глазах наследника Сенджу. Ему подумалось, что раз он чувствует все происходящее с Мадарой, то вероятно, эта странная связь работает и в обратном порядке. Нужно что-то сделать с собой. В голову не пришло ничего лучше, чем попросить… - Поцелуй меня. – С придыханием выдал Хаширама и требовательно уставился на прибалдевшего от таких заявлений Мадару. К восторгу вдруг присоединились нотки недоверия и страха, и мужчина каким-то боковым чувством понял, что эти ощущения не его. Мадара боится? Естественно, он боится, что неправильно услышал, ведь это первый раз, когда Хаширама попросил его поцеловать. Сам. Без приставаний Учихи. Просто попросил. И более того, после всего, что произошло. Неужели сам Хаширама был в порядке? Мадара опасался, что он вообще начнет бояться прикосновений, но этот мужчина снова его удивил. - Ты уверен? Все в порядке, Хаширама, я... - Твою мать, Учиха! Живо меня целуй! И у Мадары просто не было сил и желания противиться этому человеку. Чувство того, что сейчас случится что-то приятное, мигнуло в области сердца и тягуче медленно стало спускаться в низ живота. Сенджу довольно улыбнулся, про себя подмечая прелесть этой, можно сказать, «красной нити», не иначе, которая связала их жизни, и в этот момент его накрыли чужие мягкие губы, с нежностью и ненавязчивой легкой страстью пытавшееся сорвать несколько блаженных вздохов с его собственных губ. С ними обоими творилось что-то странное, помимо своих разыгравшихся чувств, поверх накладывались чувства и ощущения партнера, приумножая все в несколько раз, делая их настолько чувствительными, как если бы все нервы вмиг приобрели способность чувствовать острее. Каждое движение языка, рук зеркально отпечатывалось на них обоих, отключая последние жалкие попытки разума вернуть себе контроль над своим же телом, и утягивая обоих в сладкую бездну. У обоих сорвало тормоза, и Мадара с новой силой жадно впился в припухшие губы, будто намереваясь выпить его душу без остатка, и, удобнее перехватив рукой ногу Хаширамы где-то под коленкой, повалил его на подушки. Так случается иногда, когда оба до безумия охвачены страстью, они случайно не замечают изголовье кровати, и потому Хаширама хорошенько приложился об него затылком. Оба синхронно вскрикнули «Ай», и как по команде похватались руками за затылки. Каждый, естественно, за свой. Возбуждение резко спало, несмотря на то, что Учиха продолжал всем своим весом вдавливать Сенджу в матрас, и ему на смену пришло удивление. У Хаширамы от того, что они чуть не натворили, а у Мадары, естественно, от того, что он почувствовал. Они так и продолжал лежать, глядя друг на друга широко распахнутыми глазами, пока секундная стрелка исправно отсчитывала время. - Что это было? – Немного захрипшим голосом поинтересовался Учиха, начиная, наконец, обращать внимание, на какие-то странные ощущения в своем теле, вроде как и ему не принадлежащие, но в то же время, кому они еще могли принадлежать. Упертый, как Фугаку во время облавы преступников, мозг, который давно и успешно, стоит сказать, считал себя реалистом, отказывался верить в какую-то лабуду про восходящее солнце, но и вступать в спор ему тоже аргументов не хватало. Сенджу загадочно улыбнулся, и Мадара вдруг отметил, что тот подозрительно часто сегодня улыбался, пока ласковое прикосновение рук к его вискам не вернуло в реальность. - Поцелуй меня, только в щеку, а то опять ничего не поймешь. – Снова попросил Хаширама, и Учихе показалось, что либо у того пластинку заело, либо его сейчас снимают в какой-то нифига не веселой телепередаче, где камеры прячут в самых неожиданных местах. Мужчина едва не начал вертеть головой по сторонам в поисках этих самых камер, но в груди появилось удивительное желание что-то донести до него, как если бы Хаширама пытался что-то ему сказать… Черт, Учиха едва не застонал от собственной тупости, поскольку ну никак не мог понять, чего от него ждут и правильно ли он вообще поступает, идя на поводу у этого змея-искусителя. Но разве можно было сопротивляться, когда эти глаза с такой нежностью и доверием смотрят на тебя, будто и не было всего того ужаса, что… Мадара тряхнул головой отгоняя тяжелые мысли, но краем глаза успел заметить, как огонек боли вспыхнул в глазах Хаширамы, но затем сразу затерялся среди прочих чувств. - Ладно. – Сдался Учиха и уже слегка склонил голову к лицу Хаширмы, чувствуя его немного взволнованное дыхание на своих губах, как Сенджу в останавливающем жесте положил ему ладошку на губы. - Соберись. – Серьезно сказал мужчина. – Попытайся абстрагироваться и проанализировать свои ощущения. – Словно зануда-учитель произнес Хаширама, и Мадара обессилено уронил голову на его оголенное плечо. - Абстрагироваться? – Саркастично повторил Учиха, не поднимая головы. – Да ты попробуй тут абстрагироваться, когда ты весь такой теплый и нежный лежишь подо мной и просишь поцеловать. – Ехидно усмехнулся мужчина. – Да, я прям сейчас как абстрагируюсь, что ты до завтра не вылезешь отсюда. Идея ему чертовски понравилась, и волна предвкушения прокатилась по телу, возбуждая мужчину. Эти чувства зеркально отразились внутри Сенджу, а его соответственно, где-то в глубинах души Мадары. Хаширама нахмурился, и в пол силы шлепнул мужчину ладошками по щекам, приводя того в чувства. Легкое покалывание тут же ощутилось и на его щеках, но брюнет это проигнорировал. - Хочешь еще раз локтем под дых? – Хаширама испытующе посмотрел на Учиху. – Ты можешь просто выполнить то, что я попросил? Несложно представить, что Мадара уже порядком подзабыл, о чем КОНКРЕТНО его просили, и только устало закатил глаза. - Абстрагироваться? – Уточнил тот. - И поцеловать. – Поддакнул Хаширама, подставляя щеку. Мадара глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул и, наклонившись, в легком поцелуе припал к щеке. Невинное прикосновение к мягкой гладкой коже заставило мужчину прикрыть блаженно глаза и едва ли не заурчать от удовольствия. И много-то ему для счастья надо? Когда он отстранился и увидел любопытный взгляд Хаширамы, вдруг осознал, что «абстрагироваться» не вышло, и он все пропустил. Итак. Кадр один, дубль три. Так, собрать всю свою мужскую гордость, которая вопиюще брыкалась, и повторить этот чертов смертельный трюк, потому что на случай провала Хаширама предусмотрительно подогнул слегка одну ногу в колене, опасно упираясь им мужчине в пах. Вдох. Выдох. Как тут можно на чем-то сосредоточится, когда все, что уже могло это сделать, плавно перекочевало в область паха, упираясь своим возбуждением в так некстати подставленную ногу. Пока Учиха боролся с собой и своим организмом, здоровая рука, на которую он опирался около головы Сенджу, уже начинала затекать. - Учиха, ты мужик или да? – Провокационный вопрос. – Сделай уже это или я тебя пну. И вот откуда, скажите, он такой дерзкий сегодня взялся? Или вместе с ощущениями ему и характер передался? Мадара закрыл глаза, воображая, что находится на необитаемом острове, где нет ни птиц, ни зверей, ни людей тем более, и только синее море и палящее солнце. Сконцентрировавшись как буддийский монах на утренней медитации, мужчина наклонился, невесомо касаясь губами все еще подставленной щеки. От удивления Учиха резко распахнул глаза. Что это было? Легкое прикосновение на своей щеке… Он повторил движение еще раз и снова почувствовал это, как если бы его целовали, а не он. Желая убедиться в собственной теории мужчина подарил еще один поцелуй в висок, а потом в бровь и подбородок, каждый раз отчетливо ощущая на себе эти прикосновения. Хашираме уже было начало казаться, что тот снова увлекся, если бы не стойкое чувство удивления на пару с каким-то щенячим восторгом(природу его возникновения сложно определить: то ли он рад странному открытию, то ли просто рад, что может целовать любимого человека), которые путешествовали по телу Хаширамы словно хозяева положения. Мужчина довольно улыбнулся, пытаясь ускользнуть от ненавязчивого поцелуя в шею. - Что это вообще такое? – С нотками недоверия поинтересовался Мадара. Уж больно как-то все это нереально, но от того не менее прекрасно. - Все, что чувствуешь ты, ощущаю и я. И наоборот. – Отозвался Сенджу. И тут Мадара подвис, складывая в уме два и два. - Так вот чего ты меня все утро тыкал как куклу Вуду?! – Мужчина даже подскочил с постели, а Хаширама, почувствовав, как вес чужого тела исчез, вдохнул, наконец, полной грудью, но тут же почувствовал жгучую боль на мизинце правой ноги: Учиха поздоровался с прикроватной тумбочкой. - Будь другом, и береги свое тело и желательно душу от таких вот происшествий. – Скорчив недовольную мину, пробурчал Хаширама. – Потому что, когда больно тебе, мне больно тоже. И вот тут началось веселье. Точнее, веселье началось непосредственно у Мадары, а вот у Хаширамы оно не только закончилось в тот момент, как Учиха просек все прелести, как он назвал, их «радиосвязи», но и началась головная боль. И не только головная. Мадара как маленький ребенок при каждом удобном случае стал проверять, действительно ли все работает «исправно», и какую выгоду из этого можно получить. Каждый раз, как он случайно спотыкался на лестнице, или все так же случайно выливал себе за шиворот холодной воды, или не менее случайно и неожиданно щипал себя за задницу, с другого конца квартиры доносились весьма нецензурные проклятия и следом шла маленькая месть в виде эротичного прикосновения к шее, ягодицам или еще чему-нибудь. Хаширама, как врач, знал, где и чего нужно касаться, и бессовестно этим пользовался, доводя несчастного Учиху до исступления своими мстительными действиями. А главное, работало безотказно: у длинноволосого брюнета едва ли пар из ушей не валил. И тут начиналось по новой, щипки за задницу, отбитые мизинцы на ногах и добрый арсенал уже побитой посуды в пылу «безприкосновенной», в прямом смысле, битвы. Первый раунд закончился к наступлению ночи со счетом 42:42. Добро пожаловать в новую жизнь полную безудержного веселья. Проведенный сегодня день, иначе как «Мы развлекались, как могли» не назвать. И благодаря...даже уж не знаю, кого за это благодарить, развлекаться так они будут еще долго.