Запятнанная репутация

Снейп очнулся от хриплого собачьего лая. Оглядевшись, он обнаружил себя посреди Ноктюрн-аллеи; тощую черноволосую шлюху — ту самую, что еще не так давно пыталась завлечь Снейпа своими сомнительными прелестями за пенни — прижал к стене разбитной молодчик, одетый с изрядной долей щегольства; его громадный черный терьер, завидев Снейпа, разразился лаем, но не посмел отойти от хозяина ни на шаг. — Что ты мне плетешь, лживая потаскуха!? — услышал Снейп. — Где деньги, что ты мне должна? Опять всё истратила на выпивку? — хозяин черного пса ударил шлюху по лицу. Снейп увидел, как ее голова дернулась от удара, волосы, и без того растрепанные, рассыпались по костлявым обнаженным плечам. Заслоняясь от ударов руками в дырявых перчатках, шлюха попыталась вырваться, но не смогла; в этот момент ее затуманенный взгляд наткнулся на Снейпа. Она вдруг заорала: — Как тут заработаешь, когда вот такие вот жлобы норовят на дармовщинку…! Щеголь, прищурив холодные светлые глаза, оглянулся на Снейпа. Тот поспешил пройти мимо; быстро удаляясь, он слышал за спиной, как молодчик кричит на шлюху: — Он тебе не заплатил?! Сколько раз тебе говорил, сука, — заранее деньги бери! — и глухие звуки ударов. Лишь отойдя на порядочное расстояние Снейп позволил себе замедлить шаг. Он силился и не мог вспомнить, как оказался в этом отвратительном месте; ему чудилось, что Ноктюрн-аллея, раз захватив его, не желала отпускать, снова и снова затягивая жертву в свое зловонное нутро, как некое ненасытное чудовище. От слабости Снейп едва держался на ногах. Всё его тело ломило, глаза болели, от пота рубашка прилипла к спине; он чувствовал себя так, словно не спал уже много дней. Снейп попытался восстановить в памяти свой путь от Сити до Ист-Энда, но помнил лишь, как бездумно переставлял ноги, влекомый юным Малфоем; он поискал глазами своего спутника, но его не было. Сырой холодный воздух, пропахший рыбой, дешевым пойлом и нечистотами, обжигал легкие — Снейп задыхался, кашлял, и кашель этот еще сильнее ранил воспаленное горло. Он понимал, что ему следует выбираться отсюда, но идти становилось всё труднее, и, в конце концов, Снейпу пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Покосившись, он увидел совсем рядом какие-то омерзительные подтеки; прежде Снейпа привел бы в ужас один только их вид, а сейчас он стоял прислонившись к грязной стене и вдыхал едкий запах мочи просто потому, что не мог больше двигаться. Снейпу подумалось, что его могут принять за такого же обитателя Ноктюрн-аллеи, как и все эти пропойцы, нищие, воры и шлюхи; едва взглянув на него, прохожие подумают что-нибудь вроде: «Вот до чего доводит беспутная жизнь» или «Пороки привели этого человека на самое дно». И разве они будут далеки от истины? Застонав еле слышно, Снейп закрыл пылающее лицо руками. — Мистер Снейп, сэр, — услышал он и открыл глаза: перед ним стоял Драко Малфой, чистенький и свежий, как всегда; он держал двумя пальцами посыпанную крупинками сахара слойку с джемом и весьма опрятно ею лакомился. — Можете быть покойны: я позаботился о недорогом жилье для нас с вами. Я осмелился предположить, что вы из-за ваших проблем не сможете снимать комнаты в приличном месте. Идемте, сэр, не следует упускать такую замечательную возможность: хорошая комната, постель, полный пансион, и всего-то за пять шиллингов в день. Привычным движением обвив рукой локоть Снейпа, Драко потянул его куда-то за угол. Через несколько шагов Снейп оказался перед притворенной дверью. На мгновение выпустив его локоть, юный Малфой по-хозяйски толкнул дверь и кивнул Снейпу, чтобы тот следовал за ним. Снейп очутился в полутемной комнатушке, тонувшей в клубах пара. После уличной сырости Снейпа поразила стоявшая здесь теплая, влажная духота, наполненная дымом и вонью от щелока и мыла. Поначалу он не мог разглядеть ничего, кроме бесформенных пятен, но постепенно глаза Снейпа привыкли к полумраку, и он различил железную печь, стол, груду грязного белья, койку с соломенным тюфяком и чуть приоткрытое для притока воздуха окно, за которым виднелся задний двор, заваленный кучами золы и навоза. На подоконнике, болтая босыми ногами, сидела, кутаясь в старую шаль, апатичная девица с нечесаными рыжими волосами. Неподалеку, на грязном белье, развалился отец семейства, невзрачный рыжеватый мужчина с заметными залысинами; он похрапывал, безобразно разинув рот. Его супруга, крепко сбитая, багровая от работы и жара печи, суетилась над кипящим чаном, покрикивая то на мирно спящего мужа, то на девицу. При виде Снейпа она уперла руки в бока и разразилась громогласной бранью. — Мистрис Уизли, — сказал Драко, мгновенно оказавшись перед нею. — Что же вы, мистрис Уизли? Это мистер Снейп, тот джентльмен, о котором я вам говорил. Лицо мистрис Уизли вмиг утратило воинственное выражение. — А-а-а, мистер Снейп, дружочек мастера Драко! — воскликнула радушная хозяйка, всплеснув мокрыми, красными от стирки руками. — Ах ты ж Господи, а я-то грешным делом вас за приходского попечителя приняла, — она от души рассмеялась. — Повадился тут к нам один: и так с Джинни моей бесплатно потолковал, так мало ему — всё равно деньги с нас требует! А вы проходите, проходите, сэр, милости просим, мы всегда рады гостям мастера Драко. Лишний шиллинг никогда не помешает, а, Джинни? — девица, никак не отреагировав, продолжала глазеть в окно, но мистрис Уизли это нисколько не смутило. Она забежала вперед, выставила стул (похоже, единственный в доме), обмела его фартуком и пригласила Снейпа сесть. — Располагайтесь, сэр… Ку-у-уда ты там блюешь?! — заорала она вдруг — да так неожиданно, что Снейп поначалу решил, что мистрис Уизли обращается к нему. — Куда блюешь, я тебе говорю, ирод?! Господское белье испортишь, пьяная скотина! — и добрая женщина, ничего не знавшая, кроме семьи, шлепнула супруга по рябой физиономии только что выстиранными мокрыми панталонами. — Лежи, давай, не ворочайся! — прикрикнула она. Мистер Уизли, забарахтавшись в грязном белье, сделал попытку повалить жену туда же, но тщетно; тогда он рухнул обратно и крикнул (что, должно быть, стоило ему немалого труда, потому что язык его заплетался): — Джинни! Рональд! Помогите отцу перебраться на койку! А то мамаша ваша, чтоб ее черт утащил, меня загрызла… не дает рабочему человеку отдохнуть после трудов… праведных… — последние слова мистер Уизли договаривал уже в полудреме. — Ничего, поспишь и на кухне, на белье, — ничего с тобой не сделается! — весело отозвалась мистрис Уизли, вернувшись к своему чану. — На кровати постоялец будет спать — дружочек мастера Драко. Мистер Уизли, уже было задремавший, встрепенулся. — Ну ты у меня и умница, женушка! — одобрительно воскликнул он. — Значит, у тебя завелись деньжата? Давай-ка, отправь Рона за бутылкой, всё нутро у меня горит. — Не-е-ечего тебе, — отозвалась любящая супруга, продолжая помешивать белье в чане. — У меня есть куда эти деньги потратить. Видали? — каждый день ему бутылку! Где я тебе такие деньги возьму?! Дармоед! — А зачем я тогда столько детей поднял, если они даже не могут папаше родному на угощение заработать? — парировал почтенный отец семейства. Мистрис Уизли, занятая стиркой, не пожелала ему отвечать и вместо этого крикнула дочери: — Джинни, помешай белье! Да сделай огонь потише — не видишь, что ли, льется из чана! Ну же, поторапливайся, не ленись! Безделье — желание дурака! Рыжая девица, всё это время завороженно наблюдавшая за тем, как тощая собака на заднем дворе закапывает обглоданную кость, нехотя слезла с подоконника и побрела к печи, не обращая ни малейшего внимания ни на гостей, ни на своего благородного отца, через которого ей пришлось переступать. Тот шлепнул ее по заду. — Вон какая лошадь вымахала! — констатировал мистер Уизли. — Пора ей уже денежку в дом приносить. Потолкуй с Сири, пусть он ее к Белле-За-Пенни пристроит, чтоб та, значит, своему ремеслу ее обучила. — Здра-а-асьте вам! — возмутилась мистрис Уизли. — Думай, что мелешь, голова твоя садовая! Потолковать с Сири! Да этот твой Сири — бёркер: убьет девку, докторам продаст и глазом не моргнет. Кто мне тогда со стиркой помогать будет? Одна я, что ли, тут над этим корытом должна горбатиться?.. Вы не подумайте, сэр, моя Джинни — хорошая девушка, — вдруг вспомнив о своем госте, заверила она Снейпа. — Хотя, конечно, всякое случается, когда всей семье в одной кровати спать приходится. Зато моя Джинни ни разу в подоле не принесла, — не без гордости добавила мистрис Уизли, — я уж за этим крепко слежу. А как же — я ж ей мать! И на улицах стоять Джинни никогда не ходила, — мистрис Уизли шлепнула на стол кучу выжатого белья, вздохнула, вытерла пот тыльной стороной руки. — Задумчивая вот только с детства, — посетовала она. — Наверно, оттого что Артур в ту пору крепко пил. До рождения Джинни тоже пил, ясное дело, но не так крепко. А может, всё из-за Лондона этого проклятого: Джинни-то у меня уже в Лондоне родилась, сэр, а все остальные ребятишки — в Ирландии, на приволье, — судя по благодушному виду, мистрис Уизли загорелась желанием поведать гостю обо всех своих чадах, но тут мистер Уизли сел, протер глаза и, наконец, заметил Снейпа. — Ого, какой важный господин к нам пожаловал! Разрешите засвидетельствовать свое почтение, — он встал, держась за стену, и сделал по направлению к Снейпу несколько неверных шагов. — Разрешите представиться, — мистер Уизли, покачиваясь, церемонно поклонился, — Артур Уизли. А это, — он махнул рукой в неопределенном направлении, — мое святое семейство. Джинни, поди сюда! — изловчившись, он схватил дочку за юбку и подтащил к себе. — Вот, глядите, какая красотка выросла, — сказал он не без гордости, подталкивая Джинни к гостю — рыхлая, мучнисто-бледная, веснушчатая, она с равнодушием смотрела на Снейпа, пока мистер Уизли ее расхваливал: — Между прочим, девственница! А как же, за ней был отцовский глаз, — мистер Уизли значительно поднял палец. — Дешевле чем за полшиллинга не договоримся, так и знайте, сэр, — мне известно, что почем в Лондоне. Артура Уизли не облапошишь! Снейп, и без того задыхавшийся в этой душной, завешанной бельем комнатушке, в зловонии и тарахтящей ирландской брани, почувствовал тошноту. — Уверяю вас, сэр, у меня нет никакого намерения… — выдавил он из себя. Мистер Уизли перебил его: — Слыхала, Молли, джентльмен назвал меня сэром! — радостно крикнул он жене. — Я всегда тебе говорил, что Артур Уизли умеет обращаться с приличными господами! Снейп подумал, что сейчас — измученного, больного, не брившегося вот уже два дня, в запачканной помятой одежде — его уж точно нельзя назвать «приличным господином». Но мистер Уизли, похоже, считал совершенно иначе: пропустив отказ Снейпа мимо ушей, он опять схватил неповоротливую дочь в охапку и попытался усадить ее Снейпу на колени. — Угомонитесь уже, папаша, — буркнула та всё так же апатично и, оттолкнув плохо державшегося на ногах мистера Уизли, вернулась к своему подоконнику. А между тем юный Малфой, судя по сияющему лицу мистрис Уизли, уже успел тепло с ней побеседовать. Раскрасневшаяся, улыбающаяся мистрис Уизли крикнула дочери: — Эй, Джинни! Сбегай-ка в трактир да принеси чего-нибудь получше… вареных щек или лытков… Давай-давай, поторопись, гости ждут! Джинни, нисколько не торопясь, сползла с подоконника; накинув на голову дырявую шаль, она побрела к двери. Мистрис Уизли тем временем порылась в груде белья, выудила оттуда бутылку, обтерла ее фартуком и водрузила на стол. — У тетушки Молли всегда припрятано, — она игриво подмигнула юному Малфою. Тот учтиво улыбнулся. — Ах, тетушка Молли, — похвалил он, — я не устаю восхищаться вашей изобретательностью. С опаской оглянувшись на мужа и удостоверившись, что тот спит, мистрис Уизли достала откуда-то грязные захватанные стаканы, чистоплотно вытерла их замызганным своим фартуком, которым только что вытирала табурет и бутыль, плеснула в стаканы из бутылки и подала один Снейпу, сказав ему заговорщицким шепотом: — Ну, давайте! Только не разбудите мистера Уизли, а то нам ничего не останется. Снейп с сомнением посмотрел на мутноватую жидкость в своем стакане, от духа которой щипало глаза. — Да вы пейте, сэр, не стесняйтесь! — подбодрила его гостеприимная мистрис Уизли, по-своему истолковав нерешительность гостя. — Ох, какие вы манерные, мистер! Одно слово — джентльмен! — она растроганно похлопала Снейпа по колену. — Видите ли, мэм, я не совсем здоров… — промямлил тот, пытаясь отставить стакан — мистрис Уизли ему не позволила. — Тогда тем более вам надо выпить! Как говорят у нас в Ирландии, то, что не вылечат масло и виски, невозможно вылечить вообще, — она обхватила руку Снейпа своей горячей сильной рукой и заставила его поднести стакан к губам. — Правда, настоящего масла в этом дрянном городе не купишь, дорого слишком — одну только эту колесную смазку и едим — как ее там? — маргарин, что ли. Зато выпивка у тетушки Молли отменная! — она подтолкнула руку Снейпа, и тот, стукнувшись зубами о край стакана, залпом выпил. У Снейпа из глаз брызнули слезы; он закашлялся и долго не мог вогнать в легкие воздух. Внутри всё горело, его прошиб пот, кровь заколотилась в висках. Комната, стол, гирлянды выстиранных панталон, корсетов и сорочек слились и поплыли у Снейпа перед глазами. Сквозь гул в ушах до него донесся добродушный голос мистрис Уизли: — Ишь, как вам поплохело! Вот, закусите бараньими почками. Снейп чувствовал, что стоит ему взглянуть на эти бараньи почки — и его вытошнит: он и так еле сдерживал рвотные позывы. Но мистрис Уизли, не слушая его слабые протесты, насадила на большую вилку кусочек мяса и чуть ли не насильно сунула ему в рот. Должно быть, трактирщик на этот раз, против своего обыкновения, постарался на славу — или, возможно, Снейп просто давно не ел; как бы то ни было, он открыл глаза, утер выступившие слезы и уже по собственной воле принялся за неаппетитное угощение мистрис Уизли. Драко тоже отдал должное гостеприимству хозяйки: краем глаза Снейп видел, как юный Малфой аккуратно обгладывает овечьи лытки своими мелкими зубками — так, словно это было изысканнейшее из блюд. — Неплохо, а? — мистрис Уизли приблизила к Снейпу побагровевшее от выпитого лицо и игриво пихнула локтем в бок. — Это вам поначалу, с непривычки, дурно сделалось — а как по мне, лучшего лекарства и нету: и болезни, и усталость, и тоску как рукой снимет! Вот, поглядите-ка на меня, сэр, — мистрис Уизли поднялась со своего табурета, оправила платье и подбоченилась. — Тетушка Молли еще хоть куда! Вы мне только стаканчик подайте — я вам и спляшу, и спою, как поют у нас в народе! — и она затянула было «Каррик Фергюс», но, взглянув на храпящего мужа, шикнула сама на себя и замолчала. Подошла Джинни. Не дожидаясь приглашения, она налила себе в материн стакан, апатично выпила не закусывая и так же апатично отошла обратно к окну. — Что-то Рон не идет, — вздохнула мистрис Уизли. Она сидела близко придвинувшись к Снейпу и подперев кулаком подбородок — по-видимому, виски настроило ее на задушевный лад. — Наверное, не распродал еще вечерние газеты. Ну, вот еще вам, сэр, полстаканчика налью как гостю, а больше не могу, уж не взыщите: сынок мой младший с холода придет, надо и ему горлышко прополоскать, — она подлила Снейпу из бутылки. Тот охотно выпил. Мистрис Уизли закупорила бутыль, завернула остатки угощения, поднялась, покачнулась и нетвердой походкой направилась к грубо сколоченному шкафчику. Запрятав в него снедь, она со вздохом плюхнулась обратно на табурет и доверительно сказала Снейпу: — Что бы там соседи ни сплетничали, а детки у меня замечательные, мистер Снейп. Все уже пристроены: вон, даже самый младшенький сейчас придет с работы — газеты разносит. Джинни еще помладше; папаша, конечно, старается ее определить — но что с нее взять, с девок мало проку… По дому мне помогает — и то дело. Если бы еще в окно все время не пялилась… Старшенькие, Билл и Чарли, тоже славные ребятишки; жалко, что вы их не застали, сэр, — они у меня сейчас на каторге, — мистрис Уизли, расчувствовавшись, всхлипнула. — Перси как в большие люди вышел — помощником инспектора, значит, стал служить, — так давай нос задирать — не помог братьям от ступального колеса отвертеться. Совсем забыл о семье, паршивец: домой не приходит — отдельно, вишь ты, зажил, всё с этой своей потаскухой Пенелопой Кристал милуется. А по-английски как шпарит, всё такими словами мудреными, вот прямо как вы, сэр. Он у меня парнишка головастый, далеко пойдет, вот увидите, — с гордостью заявила мистрис Уизли. — Да и близнецы мои, Фред и Джордж, — ушлые ребята, всегда денежку найдут. А какие веселые! У нас, сэр, так говорят: жизнерадостность — признак мудрости. А они у меня уж такие сообразительные! — купят за пенс, продадут за шиллинг. Если б мистер Уизли всё не пропивал, мы бы сейчас как короли жили, так я вам скажу, мистер Снейп! — она умиленно вытерла фартуком глаза. — Поскорей бы уж мои старшие с каторги вернулись. То-то радость, когда за столом собирается вся семья! Любо-дорого смотреть! Когда мы только-только приехали в эту чертову страну (не в обиду вам, сэр, будь сказано), то перебивались с картошки на чай; а и тогда смотрела я на своих ребят и нарадоваться не могла… Мистрис Уизли пустилась в воспоминания, расписывая свои мытарства в Англии и привольное житье на родине, и не заметила, что ее гость начал клевать носом. В конце концов Снейп, захмелевший и убаюканный болтовней хозяйки, уронил голову на руки и провалился в тяжелый сон без сновидений.