Запятнанная репутация

Наутро Снейп проснулся совершенно разбитым. Глаза болели, в горле чувствовалась тяжесть, всё тело ныло так, словно Снейпа накануне избили. Он спал на софе, подтянув колени к животу, чтобы хоть как-то уместиться, и теперь, с затекшими ногами, ему стоило большого труда сделать даже самое незначительное движение. Тихо застонав, Снейп сел. В окно проникал тусклый свет — Снейп не мог определить, было ли это пасмурное утро или уже наступил день, такой же унылый и хмурый. Камин давно погас, по полу тянуло холодом, Снейп дрожал — но в то же время его прошибал пот; потрогав лоб, Снейпу пришлось признать, что у него начался жар. Злоключения минувшего дня представлялись ему словно в тумане. Снейп не мог вспомнить в точности, что говорил и что делал (должно быть, он уже вчера был болен) — и в памяти всплывали лишь отдельные смутные образы, как обрывки сна. Всё, что произошло с ним, и в самом деле казалось Снейпу сном — путаным и утомительным кошмаром, который словно бы выворачивает наизнанку и ставит вверх тормашками привычные скучные события реальности. Снейп оглянулся, поискав глазами Драко. Он опасался, что юный Малфой, оставленный без присмотра, по своему обыкновению еще что-нибудь натворил; но Драко был здесь, в комнате: лежал на кровати, скинув во сне одеяло и являя взору Снейпа свою жемчужно-бледную наготу. Снейп поспешно отвел взгляд. Он даже не мог понять, радует ли его или, напротив, печалит то, что Драко никуда не пропал — возможно, Снейп вздохнул бы с облегчением, обнаружив его отсутствие. Снейп утешал себя мыслью, что скоро всё закончится: он заберет свое жалованье за полгода, вернется вместе с юным Малфоем в Уилтшир, передаст Драко его матери и, наконец, сможет забыть свою злосчастную поездку в Лондон, словно ее и не было. Немного приободрившись, Снейп поднялся на ноги и попытался привести в порядок свою одежду — он плохо помнил, как добрался вчера до пансиона и, должно быть, уснул не раздеваясь. Но стоило Снейпу встать, как он почувствовал головокружение и новый приступ мигрени; он схватился за комод, дожидаясь, пока комната перестанет плыть перед глазами. В этот момент отворилась дверь, и на пороге появилась миссис Макгонагалл. — Мистер Снейп, до каких пор вы… — начала она своим обычным строгим тоном, но вдруг заметила юного Малфоя, раскинувшегося на постели. Миссис Макгонагалл поперхнулась словами, замолчала, перевела изумленный взгляд с обнаженного Драко на поправляющего одежду Снейпа и, задохнувшись от негодования, воскликнула: — Я догадывалась, что этим всё и закончится! Видит Бог, я заподозрила в вас подобные наклонности, едва вы переступили порог моего пансиона — стоило лишь обратить внимание на то, как вы обходитесь с женщинами! — похоже, под «женщинами» почтенная пожилая леди подразумевала себя. — Если бы не протекция моего давнего друга, многоуважаемого профессора Дамблдора, я бы никогда не позволила вам поселиться в моем заведении! Смею напомнить, мистер Снейп, что я — дочь пресвитерианского пастора, и не потерплю таких мерзостей в своем доме! Голос миссис Макгонагалл доносился до Снейпа будто издалека: он едва различал слова и никак не мог понять, что на этот раз вызвало столь ярое негодование пожилой леди. Он чувствовал себя отвратительно: у него болели глаза, голова, шея, всё тело, и ему меньше, чем когда-либо хотелось выслушивать упреки назойливой хозяйки. — О чем вы, миссис Макгонагалл? — пробормотал он, вместе с тем обнаружив, что едва ли в состоянии говорить из-за боли в горле. Собственный голос показался ему незнакомым — сиплым и глухим. — Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, мистер Снейп! — отрезала хозяйка. — Пусть я и дама, но я прекрасно могу судить о том, что произошло в этой спальне между вами и этим бедным юношей. Да будет вам известно, мистер Снейп, что я выписываю «Иллюстрированные полицейские новости», и читала о скандале на Кливленд-стрит. Более того, я даже посетила несколько судебных заседаний — разумеется, единственно с целью защиты нравственности — и не позволю вам, мистер Снейп, да-да, вам и вам подобным, запятнать доброе имя моего заведения, чья безупречная репутация составляет мою гордость. Вы немедленно покинете этот пансион! Ах, какое счастье, что мой бедный Эльфинстоун — пусть земля ему будет пухом — не видит, какой гнусный порок вы принесли в его почтенный дом, — и миссис Макгонагалл возвела очи горе. Снейп почти не слушал ее. Он угрюмо смотрел на трясущуюся морщинистую кожу на шее пожилой леди, красноватую, как у индюшки в курятной лавке. Вдруг ему на ум пришла забавная мысль: Снейп представил, как обхватит эту худую шею и будет сжимать до тех пор, пока нравоучительная речь миссис Макгонагалл не превратится в хрип. — Вы слышите меня, мистер Снейп? — вопросила та, пытаясь поймать блуждающий взгляд Снейпа. — Повторяю, вам следует покинуть пансион сейчас же! Я настаиваю — а то как бы из-за вас не съехали все приличные постояльцы!.. Сделав усилие, отозвавшееся болью в горле, Снейп возразил: — Позвольте, но я внес оплату за месяц вперед. — Ах, оставьте! — всплеснула руками хозяйка. — Если бы вы были и в самом деле порядочным джентльменом с безукоризненной репутацией, как охарактеризовал вас профессор Дамблдор, вы бы не стали напоминать мне об оплате после того ущерба, что вы нанесли доброму имени моего пансиона! У Снейпа слишком болело горло, чтобы продолжать спор, и слишком болела голова, чтобы раздумывать еще и над этим ударом несправедливой судьбы. Он молча отвернулся от миссис Макгонагалл и отправился собирать вещи, но хозяйка, явно удивленная и разочарованная тем, что ее обычно такой язвительный постоялец столь безропотно сдался, остановила его: — Можете не утруждать себя, мистер Снейп, — сказала она, раздраженная его невниманием. — Позже пришлете за своими вещами. Я велю горничной собрать их. Ах, ступайте уже, юноша! — выдохнула она в ответ на попытку юного Малфоя вежливо попрощаться — казалось, еще мгновение назад тот лежал в постели, а теперь, словно по волшебству, уже стоял перед нею безупречно одетым и причесанным. — Боюсь, в рай вы уже не попадете, но я буду молиться за спасение вашей души, заблудшее дитя, — и миссис Макгонагалл порывисто прижала носовой платочек к своим ничуть не увлажнившимся глазам. Наскоро собрав саквояж, Снейп вышел из пансиона не попрощавшись. Всё вокруг: дома, улицы, прохожие, лошади, экипажи — кружилось перед его глазами словно чудовищная карусель. Он машинально переставлял ноги, машинально сворачивал на нужные улицы, но сам почти не замечал того, что делает. Его бил озноб; хотелось забраться под одеяло, обложиться грелками и лежать так, не шевелясь. Каждое движение давалось Снейпу нелегко — да что там движение, даже сырой лондонский воздух обжигал его воспаленное горло. Предстоящий путь представлялся ему непреодолимо долгим, но он не брал кэб: даже в горячке мистер Снейп не позволял себе забыть, что лишился почти всех своих сбережений. Когда он добрел, наконец, до конторы, по его лицу и спине струился пот, а руки и ноги дрожали от слабости. Снейп остановился, собираясь с силами для восхождения по широкой помпезной лестнице, ведущей к дверям конторы. — Что вы намерены предпринять, мистер Снейп? — деликатно поинтересовался Драко. Снейп с удивлением повернул голову. Он уже и забыл о юном Малфое — а тот, оказывается, всё это время неотступно следовал за ним. — Ждите меня здесь, мистер Малфой, — наконец смог выговорить Снейп — и сразу же поморщился от боли в горле. Он вновь с сожалением вспомнил о шарфе Лили, который пришлось оставить в полицейском участке — а вместе с шарфом и всю свою прежнюю жизнь. Снейп заставил себя сделать несколько вдохов, выпрямился и направился к дверям. Никогда еще мраморная лестница, ведущая в контору компании «Томас Риддл и Ко», не казалась ему такой крутой и длинной, и никогда еще восхождение по ней не отнимало у Снейпа столько сил. Отворяя тяжелую входную дверь, Снейп покачнулся и после, войдя в холл, опять остановился, переводя дыхание. Через распахнутые двери холла он увидел главное помещение — поистине исполинских размеров, гулкое, уставленное столами, пахнущее бумагой и чернилами, оно всегда действовало на Снейпа угнетающе. Он не любил бывать здесь, среди всех этих людей, толпившихся, как ему думалось, совершенно без толку, вечно кричавших, суетившихся, толкавшихся и смотревших на Снейпа так, словно он пришел просить у них подаяния. Должно быть, этот огромный зал в римском стиле, отделанный бронзой и мрамором, производил на всех, кто в нем находился, столь ошеломляющее впечатление, что любой жалкий клерк, служивший в этом роскошном здании, считал себя вправе держаться с «чужаками» до неприличия высокомерно. Всякий раз, когда Снейп входил сюда, чтобы представить полугодовой отчет, получить жалованье или передать какую-нибудь бумагу, каждый служащий, даже самый незначительный, считал своим святым долгом напустить на себя важный и несговорчивый вид. Вот и сейчас, пройдя в приемную мистера Риддла, Снейп натолкнулся на клерка по фамилии Яксли, знакомого ему по прошлому посещению, и уже добрую четверть часа не мог добиться от него вразумительного ответа. — Мистер Риддл не принимает, — произнес клерк таким тоном, словно Снейп просил об аудиенции у самой королевы. — Вам следовало записаться на прием заблаговременно. Снейп, сжав зубы, втянул носом воздух. Ему и без того было трудно говорить, каждое произнесенное слово отдавалось болью в горле, и он не чувствовал в себе ни сил, ни желания спорить с каким-то писарем, самой важной обязанностью которого было вовремя подавать шефу чай и докладывать ему о посетителях. — Я уже битый час втолковываю вам, сэр, — проговорил Снейп, стараясь не обращать внимания на глуповато-высокомерную мину клерка, — что я пришел не к мистеру Риддлу. Я пришел, чтобы получить причитающееся мне жалованье за полгода. Вчера вы сообщили мне, что распоряжение от мистера Риддла еще не получено, и посоветовали явиться сегодня. Вдруг что-то влетело в приемную через открытую дверь и с шелестом упало Снейпу под ноги. Взглянув вниз, он увидел бумажного голубя, сложенного из испорченного кляксой документа. Снейп обернулся — только сейчас он заметил, что в общем помещении воцарилась какая-то особенная возбужденная тишина. То и дело в ней слышались смешки, замаскированные под кашель; служащие шептались друг с другом, прыскали, поглядывали куда-то, и, проследив за их взглядами, Снейп к своему неудовольствию увидел, что, вопреки его наказу, юный Малфой проскользнул в приемную и теперь сидел на краешке дивана, сложив руки на коленях, как прилежный ученик. Снейпу вспомнилось, что к лорду Волдеморту уже наведывался Локхарт — похоже, новость о «пикантном увлечении» уилтширского представителя компании «Томас Риддл и Ко» уже облетела всю контору. Он с отвращением представил, как вертлявые молодые люди в общем зале, все эти ничтожные писари и секретари, упражняются сейчас в убогом канцелярском остроумии; представил, о чем они шепчутся, поглядывая на него и на юного Малфоя, о чем смеются, прикрывая рты руками, какие непристойные предположения высказывают — и не успокоятся, пока другая, более свежая сплетня не займет их недалекие умы. Снейп резко поднялся на ноги. — Я вижу, сэр, что вы поразительно некомпетентны в том, что не касается заваривания чая, — язвительно бросил он клерку. — Пожалуй, мне следует лично поговорить с мистером Риддлом. Клерк, явно оскорбленный тем, что его заподозрили в «некомпетентности», неожиданно для самого себя выпалил: — Мистер Риддл не желает вас видеть! Сегодня утром он уволил вас без какого-либо выходного пособия! Снейп медленно опустился обратно в кресло, пораженный до глубины души. Разумеется, чего еще ожидать после того, как наговоришь своему шефу гадостей и, вдобавок ко всему, разобьешь ему нос? Но Северус Снейп, сельский стряпчий с безупречной репутацией, вот уже много лет изо дня в день исправно выполнявший свои обязанности, был попросту оглушен этим страшным известием. — А что… что насчет моего жалованья за истекшие полгода? — произнес он бесцветным голосом. Клерк, для пущей солидности решивший сделать вид, что чрезвычайно занят, схватил со стола первый попавшийся документ и принялся его внимательно перечитывать. — Мистер Риддл не оставил никаких распоряжений на этот счет, — буркнул он, изображая недовольство тем, что Снейп своими глупостями отвлекает его от какой-то необычайно значительной работы. — Если это для вас так важно, — добавил клерк надменно, — вы можете сами поговорить с мистером Риддлом о вашем дельце, когда он придет. — Так, значит, мистера Риддла нет в конторе? — Снейп начал терять терпение. Клерк пожевал губами и издал какой-то неопределенный кашель. — В котором часу он будет? Клерк пожал плечами. Снейп сделал еще одну попытку: — Возможно, компания вышлет мне жалованье в Уилтшир, на адрес конторы? Клерк с раздражением бросил свою бумагу на стол. — Послушайте, сэр, — сказал он Снейпу с возмутительным пренебрежением. — Разговаривать с мистером Риддлом о ваших проблемах не входит в круг моих прямых обязанностей. Вам следует самому дождаться его и лично решить свой вопрос. Приходите завтра — возможно, мистер Риддл будет у себя в кабинете. — Значит, он будет завтра? — Я сказал: «Возможно», — гордо ответствовал клерк, чувствуя себя необычайно значительно — и оттого наслаждаясь каждой минутой своего неожиданного триумфа. — Завтра или послезавтра. Я бы посоветовал вам, сэр, справляться о мистере Риддле каждый день, иначе вы рискуете его упустить: на днях мистер Риддл изъявил желание уехать в индийские колонии — по делам компании и короны, — и клерк, весьма довольный собою, опять уткнул нос в свою бумагу.