Точки соприкосновения

      – Ты уверена в этом? – Ривай с сомнением посмотрел на ворох бумаг на своём столе. Несколько стопок документов с отчётами людей Эрда, диски с видеозаписями и с сотню фотографий неугомонного преследователя. Глядя на всё это, мужчина почувствовал себя сталкером, хотя в данной ситуации всё было с точностью до наоборот. Но сейчас именно его стол напоминал алтарь, посвящённый любопытному юноше, отчего становилось, откровенно говоря, не по себе.       – Да, мы всё проверили. И непрерывно за ним следили, – заверила его Ханджи, перебирая в руках фотографии. – По крайней мере, радует, что он не из «Сины».       Ривай вопросительно посмотрел на заместителя, но та просто продолжила любоваться особо удачным кадром, на котором был запечатлён Эрен, следящий за главным офисом «Цубасы» из кафе на противоположной стороне улицы.       – То, что он из полиции, дело не упрощает, – резонно заметил мужчина, вытаскивая наугад из груды бумаг очередное фото, где парень входил в участок, ведя перед собой какого-то хулигана в наручниках. Судя по недовольному лицу задержанного, он был готов разорвать на кусочки молодого детектива, который, впрочем, был не веселее преступника и поглядывал на того как на главную причину всех бед этого бренного мира. Кажется, в отчётах Эрда говорилось, что Эрен произвёл задержание недалеко от ресторана, где должна была состояться встреча Ривая с деловым партнёром. Это объясняло гнетущее настроение парня, которому пришлось оставить место слежки, чтобы доставить преступника в участок.       – Так что ты будешь с ним делать? – полюбопытствовала Зоэ, в то время как тихо поражалась молодому детективу, который на фотографии высыпал уже четвёртый пакетик сахара в чашку с кофе. Он оказался тем ещё сластёной.       – Потребую объяснений.       Ханджи оторвалась от своего занятия и посмотрела на Ривая долгим пристальным взглядом.       – Уж не думаешь ли ты, что он – предвестник бури?       – Вот и узнаю.       – Ты слишком мнительный, – устало вздохнула заместитель и тут же улыбнулась очередной фотографии. – Из-за какого-то мальчишки подозревать друга.       – На молоденьких потянуло или ты забыла, где и кем работаешь? В нашем деле поддаться эмоциям и чувствам - всё равно что самому вложить пистолет в руки конкурентов.       – Да-да, – покладисто согласилась с ним Зоэ, словно не желая спорить с маленьким ребёнком. – Поэтому ты у нас такая мрачная, молчаливая, бесчувственная, циничная сво…       – Уверена, что хочешь закончить предложение? – угрожающе тихо спросил Ривай, глядя на Ханджи неподвижным взглядом, словно хищник на загнанную в угол жертву. Но Зоэ слишком давно знала своего начальника, чтобы пугаться подобному проявлению «чувств», поэтому озорно улыбнулась, бросила просматриваемые фото обратно на стол мужчины и поспешила выйти из кабинета, уже в дверях крикнув:       – Сво…своевольник!       Ривай закатил глаза, желание убить собственного зама вновь посетило его, но, как и всегда, было отвергнуто за ненадобностью. Как бы Ханджи ни дурачилась, когда дело доходило до работы, она мгновенно преображалась, уступая место умной, хитрой и дальновидной женщине. Её коварство и холодный расчёт уже не раз помогали Риваю выкрутиться из самых сложных ситуаций, поэтому он никогда не игнорировал её предложения или мнение. Даже сейчас, несмотря на свои слова о недоверии, мужчина прекрасно понимал, что Зоэ права и он излишне осторожничает, предположив худшее. Но всё равно стоило не затягивать с выяснением отношений, так что Ривай сказал Петре никого не пускать к нему, а звонки переводить на Ханджи, после чего нашёл необходимый номер в списке контактов сотового и поудобнее устроился в своём кресле. Разговор обещал быть долгим.       – Ривай, что-то случилось? – спросил спокойный голос на другом конце.       – Возможно, – невозмутимо подтвердил мужчина и тут же продолжил с еле заметными нотками злости: – Может, объяснишь мне, что происходит, Эрвин!

***

      Те, кто предполагал, что Эрвин Смит получил своё место капитана за милые глаза, сильно ошибались в своих выводах. Хотя опровергнуть слова о том, что он был тем ещё красавчиком, мог разве что слепой. На высокого, стройного голубоглазого блондина, перенявшего от своего деда-арийца как внешность, так и многие другие качества, позволившие Смиту довольно удачно строить свою карьеру с первых дней поступления в академию, засматривались многие. Ещё с учебной скамьи преподаватели говорили, что его речь, голос, манеры общения отмечены благородством и доброжелательностью. Отсутствие агрессии и интеллигентность действовали располагающе на собеседника, порой не давая рассмотреть за приветливым фасадом хладнокровный ум и расчётливость стратега. Девушки видели в нём этакого мифического воина севера*, мечтая оказаться в его объятиях или даже просто прижаться к сильному плечу, почувствовав себя в безопасности под его негласной защитой. А сам Эрвин, горевший желанием сделать мир лучше, отдавал всего себя учёбе, чему способствовали пытливость ума и неуёмное любопытство. Поэтому, по окончании академии, он отказался от привлекательного предложения со стороны одного из ведущих участков города, прослужив в котором несколько лет, Смит мог гарантированно попасть в главное управление в особый отдел или даже со временем оказаться в команде кабинета главного прокурора. Вместо этого он попросился в печально известный 104-й участок, где перед ним раскрывались безграничные горизонты для бурной деятельности ещё не утратившего свой пыл идеалиста с вбитым отцом чувством справедливости.       Коллектив принял новичка спокойно, посетовав для приличия на излишнюю молодость Эрвина и картинно посокрушавшись нежеланию хоронить детей. Сам Смит в тот момент не понял, что на самом деле детективы были серьёзны до рези в глазах, так как за последние месяцы смертность в этом районе заметно возросла во всех направлениях: среди бандитов, простых горожан и полицейских. Впрочем, долго пребывать в своих грёзах молодому сержанту не позволили, и уже на второй день, во время патрулирования, их машина была обстреляна неизвестными. Благо бандиты были далеко и не особо целились, поэтому ни он, ни его напарник не пострадали, но определённые выводы Эрвин сделал, понимая необходимость снять розовые очки, которые всё равно уже успели треснуть.       Поумневший Смит отличался от своей первой версией немногим: в конце концов, нельзя было за одно мгновение преобразиться до нужного уровня. Однако даже простого уменьшения процента наивности и повышения доли осторожности хватило, чтобы прослужить обычный испытательный срок, при этом остаться в живых и даже неплохо преуспеть. Так со временем, шаг за шагом, сержант стал детективом, обладающим всеми необходимыми навыками и талантами, чтобы полноценно работать в 104-м. И можно не сомневаться, что наличие в участке такого трудолюбивого и успешного Смита нравилось далеко не всем, начиная от ощущавшей его напор преступности и заканчивая нечистыми на руку коллегами, коих оказалось среди них немало. Логичным итогом накалившейся обстановки стала попытка убрать с глаз долой энергичного детектива, причём самыми кардинальными методами.       Позже Эрвин удивлялся, насколько топорной была попытка избавиться от него, не говоря уже о том, к каким последствиям она привела. Одним ничем не примечательным днём ему сообщили о намечающейся покупке учениками местной школы у мелкого дилера нового вида экстази для вечеринки на выпускной. При этом о готовящемся задержании рассказали прямо на ступенях перед участком, не позволив зайти внутрь и лично в этом удостовериться у коллег. Уверяя Смита, что он единственный, кто ещё не уехал на место, заговорщики вынудили его отправиться по данному ему адресу немедленно.       Прибыв к подозрительным складским помещениям заброшенного завода и не встретив никого из якобы участвующих в операции коллег, Эрвин начал подозревать неладное, однако какое-то шестое чувство не позволило тут же развернуться и уехать. Вместо того детектив как можно неприметнее припарковал машину и отправился осматривать пустующие помещения. Побродив какое-то время, Смит уже собирался вернуться к машине, решив, что идея послать его сюда – глупый розыгрыш, однако для успокоения совести он всё же зашёл проверить последний склад на территории завода. Проснувшийся с запозданием инстинкт самосохранения посоветовал проигнорировать подозрительные транспортные ворота помещения, которые против ожидаемого были гостеприимно приоткрыты, а не заперты, как все остальные до этого.       Найдя запасной вход, Эрвин постарался как можно тише отворить старую дверь и, словно тень, проскользнул внутрь. Как оказалось, осторожность он проявил не зря. Убедился Смит в этом сразу же, как увидел на складе представителей двух бандитских группировок в сопровождении своих людей. Благо дорога к запасному выходу оказалась, как всегда, завалена всевозможным мусором, так что появление полицейского осталось незамеченным, и Эрвину оставалось только молча наблюдать из-за каких-то досок и ящиков, судя по дряхлости, оставшихся со времён строительства Ноева ковчега. Несмотря на то, что к началу встречи детектив опоздал, он быстро понял в чём суть дела, особенно когда в разговоре между бандитами стали всё чаще слышаться угрозы и неприкрытый гнев.       – Ты чего вякнул, образина?! Да братец тебя за это…       – Изабель, успокойся!       – Но, Фарлан!       – Успокойтесь оба, – вкрадчивым голосом сказал парень, что стоял прямо перед Лангом, главой банды, которую все называли «Самурай», хотя это была чисто китайская группировка. Видимо, сказались недостаток образования и переизбыток низкосортных телевизионных сериалов, где зачастую корейская актриса, сидя в кафе в Гонконге, строила из себя японскую гейшу.       – Какие у тебя вспыльчивые друзья, Ривай, – Ланг с интересом смотрел на девушку, нагло влезшую в их разговор и сейчас удерживаемую Фарланом от того, чтобы не броситься в драку.       Эрвин тоже проявил любопытство, но не к прекрасному полу, беззастенчиво матерящемуся вполголоса и испепеляющего Ланга гневным взглядом, а к загадочному парню, которого глава «Самураев» назвал Риваем. Бесспорно, неизвестный был лидером второй группировки, о чём красноречиво говорила как его позиция на встречи – лицом к лицу с Лангом, так и то, что несмотря на свою темпераментность и несдержанность, Изабель мгновенно утихла, услышав его приказ. Правда, такому попробуй не подчиниться. Да, Ривай был невысок ростом и значительно уступал в комплекции тому же Лангу, а о громилах за его спиной и говорить было нечего, но даже так в нём чувствовалась сила. Весь его облик словно источал мощь, глубокий низкий голос с презрительными нотками внушал одновременно опасение врагам и уверенность соратникам, а надменный взгляд холодных глаз неотрывно следил за каждым, кто попадал в его поле зрения, заставляя ощущать себя добычей в лапах безжалостного хищника. И это были не просто красивые слова: Эрвин видел, что при необходимости, этот человек без колебаний убьёт, без жалости и сомнений.       Но кое-что осталось Смиту непонятным. Почему Ланг назвал девушку и парня позади Ривая друзьями? Разве не было правильнее считать их подчинёнными? Хотя тот факт, что Изабель назвала босса «братцем» слегка смущал. Семейный бизнес? Детектив честно попытался вспомнить группировки, построенные по подобной системе, но насчитал не больше двух, и то одна была уничтожена конкурентами два месяца назад, а во главе второй стояла женщина. А раз мрачный субъект, сверлящий гневным взглядом Ланга, был явно одного с Эрвином пола, логично было предположить, что либо это совсем молодая банда, либо очень умная, сумевшая долгое время держаться в тени и не попадаться на глаза полиции.       – Если у тебя всё, то мы уходим, – произнёс Ривай, заставив Ланга оторвать взгляд от Изабель, а Смита вспомнить, что он должен быть осторожнее и не высовываться из своего укрытия только для того, чтобы лучше рассмотреть заинтересовавшего его главу неизвестной банды.       – В самом деле думаете, что можете вот так просто разгуливать на нашей территории?       – С каких пор эта часть района стала территорией «Самураев»? – с затаённой угрозой в голосе ответил Ривай, и Смит заметил, как напряглись его «подчинённые», словно им был дан приказ готовиться к атаке.       – Когда мы решили, тогда и стала нашей. А вам, мелкой швали, нечего тявкать и заявлять права, – Ланг обвёл оппонентов брезгливым взглядом, не замечая с какой ненавистью те смотрят в ответ, но всё же остаются на своих местах и не предпринимают попыток напасть на него. – Вы даже не банда, а просто сборище преступников, а ты их представитель. Ха! Прямо профсоюз! Ребят, зацените!       Ланг противно загоготал, ему вторили подчинённые, наполняя пространство склада неприятных эхом, отчего Ривай скривился и опустил руку в карман длинного чёрного плаща, что был на нём. Укрытие Эрвина было как раз с правой стороны, так что он смог прекрасно разглядеть как сам жест, так и сверкнувшую сталь лезвия ножа, когда на доли секунды Ривай поддался искушению и чуть было не потерял над собой контроль, желая отрезать поганый язык Ланга. Остановил его, как бы то ни было странно, парень, который до этого держал Изабель. Если Смит правильно помнил, то звали его Фарлан, и, судя по тому, как быстро нож вновь оказался в кармане, эти трое действительно были не просто между собой знакомы, а работали бок о бок. Подумав об этом, Эрвин вспомнил, что с месяц назад ему попадался отчёт о преступлениях, где свидетели и потерпевшие говорили о трёх нападавших: девушке и двух парнях, один из которых отличился своим невысоким ростом, чёрными волосами и неожиданной силой и ловкостью, позволившей ему уйти от погони, забравшись на крышу двухэтажного здания без лестницы, используя только выступы и трещины в стене.       Смит присмотрелся. Рост и причёска соответствовали описаниям, ловкость на глаз определить не получалось, а вот сила, скорее всего, присутствовала немалая, если, конечно, он правильно оценил действия Ривая. В конце концов, слабак бы не вышел на встречу перед Лангом, известным своей жестокостью по отношению к врагам и жертвам, и уж точно не стал бы хвататься за нож, чем мог спровоцировать охрану. Хотя вариант с самоуверенным глупцом так же имел место быть, но был отметён детективом: такого бы точно не выбрали на роль представителя бандитского «объединения».       Плавно мысли Смита перетекли от примечательной троицы к остальным участникам встречи. Похоже, Ланг был прав, называя их «профсоюзом». Парень, что стоял дальше других и ближе всего к детективу, был щипачом, это было заметно по его внешнему виду и по аккуратным рукам, отличавшимся ухоженностью и даже некой изящностью. Великан рядом с ним занимался рэкетом и уже не раз бывал в их участке, но жертвы вечно отводили от него взгляд и на опознании словно слепли, утверждая, что среди задержанных преступника нет. Обряженный в какой-то странный костюм жуткого канареечного цвета мужчина закрепился в сознании под ярлыком «сутенёр», а коротко стриженая девка, нервно оглядывавшаяся по сторонам каждые десять секунд, почему-то была определена как домушница, но с явной склонностью к убийствам. Даже на расстоянии Эрвин, как в живую, чувствовал запах крови, исходивший от неё. Остальные так же, кто правильно, а кто не очень, но были опознаны Смитом, позволив убедиться в поразительной точности слов Ланга. Очевидно, что все эти люди не состояли в одной банде и работали поодиночке и по разным профилям. Даже странно, что детектив не заметил этого сразу, когда впервые увидел их на территории склада. По крайней мере, теперь стали ясны некоторые странности, как «братец» или «друзья».       Дальнейший разговор Эрвин слушал вполуха, всё равно там не было ничего кроме взаимных оскорблений, очевидных и не очень оригинальных со стороны Ланга и пропитанных сарказмом и иронией со стороны Ривая. В это время детектив торопливо пытался вспомнить, проходила ли информация о подозрительных действиях «Самураев» в последние дни, но память упрямо отказывалась извлекать из своих недр нечто подходящее под описание ситуации, так что Смит решил зайти с другого конца, обратив внимание на вторую сторону конфликта. Быстро сопоставив границы ареала обитания и трудовой активности известных ему преступников, Эрвин без труда определил, представителями какого района они являлись, про себя отметив, что данная территория действительно довольно долгое время сохраняла некое подобие нейтралитета, играя роль буферной зоны между группировками. Этакий Монмартр преступного мира, где жили вольные «художники» своего дела, не пожелавшие ограничивать себя рамками активно формируемых в последнее время банд, не позволявших работать самостоятельно и без оглядки на чьи-то приказы и одобрение. Удивительно, что Ланг так уверенно заявляет свои права на эту часть района, ведь местные привыкшие к свободе преступники будут упираться до последнего, да и другие группировки вряд ли промолчат.       – В самом деле считаешь, что сможешь подмять эту территорию под себя, узкомордое чмо? – словно услышав мысли Смита, поинтересовался Ривай, и Эрвин вновь начал активно следить за разговором.       – Можешь не сомневаться, мусор, – с самодовольной улыбкой ответил Ланг.       – Хм, – не скрывая своего скептицизма, произнёс Ривай и, после того как окинул быстрым взглядом подчинённых конкурента, посмотрел в глаза мужчине, который не смог скрыть лёгкой дрожи, пробежавшей по его телу, стоило этому произойти. Взгляд Ривая был полон презрения и отвращения, и никакой тревоги и ужаса, которые должны были поселиться в душе оппонента после уверенного заявления Ланга.       – Теперь ясно, зачем устроена эта встреча, – предельно спокойно начал словно рассуждать Ривай, – демонстрация силы. А значит те, кто сейчас стоит за твоей спиной, лучшие?       – Самые лучшие! – надменно поправил его мужчина, хотя в его голосе слышалась неуверенность, поскольку после того, как он подтвердил преимущество своих парней, на лицах представителей второй стороны не дрогнул ни один мускул, и только Изабель предвкушающе улыбнулась и начала разминать кулаки.       – Тогда вали, пока цел. С ними мы справимся быстро, – тем же спокойным, ничего не выражающим голосом закончил Ривай, и теперь уже на лицах всех бандитов появилась аналогичная с Изабель кривая ухмылка.       – Но-но, – подняв руки в примирительном жесте, спешно крикнул Ланг, однако назвать его напуганным было нельзя, казалось, он полностью уверен в себе и держит ситуацию под контролем. – Я так понимаю, это отказ от сотрудничества?       – Ты чё, тупой?! Братец тебе сказал, иди лесом! – крикнула девушка, и Эрвин услышал, как Фарлан пробормотал себе под нос:       – Ненадолго ж её хватило.       Ривай закатил глаза и вздохнул, то ли соглашаясь со словами парня о подруге, то ли поражаясь тупости Ланга.       – «Самураям» не хватит сил, это очевидно, – пояснил он всё же свой ответ.       – На твоём месте я бы не был так уверен в этом, – протянул мужчина, склонив голову чуть вниз и посмотрев на Ривая исподлобья, словно предлагая ещё раз подумать, прежде чем решить окончательно.       «Блефует», – была первая мысль Смита, но чем дольше он смотрел на Ланга, тем больше стал сомневаться. Переведя взгляд на Ривая, Эрвин заметил, что его так же снедают сомнения, ведь ему принимать решение за всех, а значит, и нести ответственность перед каждым из тех, кто стоит сейчас за его спиной, а также перед теми, кто остался на их территории, ожидая окончания встречи. Удивительно, но впервые Смит почувствовал уважение к преступнику. Ривай держался так, как положено лидеру, сохраняя уверенность на своём лице и ничем не выдавая замешательства, кроме как ножом, который он нервно сжимал в руке, чуть вытащив из кармана, что и позволило Эрвину догадаться о его истинном состоянии. Ещё одним человеком, понимавшим подлинные чувства Ривая, был стоявший позади него Фарлан, но, в отличие от Смита, он просто хорошо знал своего сообщника и в такой подсказке, как нож, не нуждался. И если судить по напряжённой позе и немому вопросу в глазах Фарлана, парень даже не представлял, как лучше поступить в сложившейся ситуации.       – Итак, вы присоединяетесь или вы – трупы? – подтолкнул к ответу Ланг.       – Пасть закрой. Это наша территория, так что катись к чертям, – твёрдым голосом произнёс Ривай.       – Что ж, – Ланг пожал плечами и огорчённо вздохнул, после чего посмотрел на представителей второй стороны, застывших в готовности броситься в атаку немедленно, многие ненавязчиво опустили руки в карманы, кто-то в открытую достал оружие, – ты прав, мне не хватит сил захватить эту территорию.       Мужчина состроил скорбную мину и, повернувшись спиной к Риваю и остальным, начал быстро уходить от них, при этом люди Ланга так же стали отступать назад, но в отличие от босса не осмеливались повернуться к врагам спиной. Вторая же сторона встречи начала постепенно расслабляться, но, как оказалось, рано.       – Однако! – громко крикнул Ланг, уйдя на приличное расстояние от остальных. – Никто не говорил, что наша группировка работает самостоятельно. Позвольте представить моих коллег!       Неожиданно с грохотом распахнулись транспортные двери слева от Ривая и остальных бандитов, явив толпу в два десятка человек, половина из которых была вооружена автоматами. А позади них стоял сам Николас Лобов, русский иммигрант, официально занимавшийся клубным бизнесом, а также лучший друг прокурора. Отстранённо Смит подумал, что теперь стало понятно, почему многие дела так и не доходили до суда, а получить ордер на арест сложно даже при наличии вполне убедительных улик. Однако это была последняя здравая мысль, промелькнувшая в голове детектива, поскольку потом встал вопрос о том, как выжить в той мясорубке, что началась на складе.       В какой-то момент ящики, служившие ранее укрытием для Эрвина, стали щитом для бандитов, успевших нырнуть за них. Несколько секунд ошарашенные преступники с недоумением смотрели на Смита, пока Ривай не начал допытываться, сколько ещё полицейских поблизости, а услышав, что Эрвин тут один, только досадливо зашипел, словно кот, упустивший мышь. Остальные не вмешивались в их разговор, сосредоточив всё своё внимание на перестрелке.       – Долго мы не продержимся, – прохрипел Фарлан, с тоской глядя на свои скудные запасы патронов.       – Не ной! – с поразительным оптимизмом, стараясь перекрыть грохот выстрелов, прокричала Изабель. – Помнишь, что сказал братец? Однажды мы выберемся из этой помойки и заживём достойной жизнью. И эти придурки нас не остановят!       – Может, просто грохнуть эту скотину? – словно размышляя вслух, предложил Ривай, заставив Смита с опасением посмотреть на нож, который преступник безостановочно крутил в руках.       – Нет смысла убивать Ланга. Лобов не упустит возможности убрать нас с пути, так что смерть этой мрази нам не поможет, – Фарлан с лёгкой паникой во взгляде схватил Ривая за рукав плаща, словно прося лишний раз подумать и не подставляться понапрасну.       – Мы выкрутимся и без этого.       Эрвин буквально физически ощутил, как Ривая одолевают сомнения и два противоположных решения так и рвут его изнутри, но вот на лице преступника вновь появилась маска спокойствия, и он ответил:       – Я решил, что не буду убивать его сейчас, – Фарлан вздохнул с облегчением. Ривай доверял ему. – Но сидеть и ждать помощи из ниоткуда тоже не получится.       Тут взгляд преступника вновь вернулся к внимательно наблюдавшему за ними Смиту.       – Эй, блондинчик, может, вызовешь подкрепление? Здесь всё же перестрелка.       – Ривай, с ума сошёл?! Тебе мало врагов? Хочешь повеселиться по полной?! – крикнула девка-домушница, периодически выглядывавшая из-за ящиков и подозрительно метко метавшая ножи в парней Лобова.       – Он прав! – неожиданно поддержал предложение парня кто-то из бандитов. – Пусть уж лучше к легавым попадём, чем нажрёмся свинца.       Эрвин тоже оценил идею Ривая: в конце концов, решение вызвать полицию казалось диким до безумия и логичным до невозможности. Выйти сухими из воды у них не получится в любом случае, к тому же на их стороне уже имелись раненые, да и в плане вооружения они на порядок уступали парням Ланга и Лобова, численное преимущество которых также не внушало веры в благоприятное завершение «инцидента». Уйти незаметно через тот же запасной выход, через который сам детектив пробрался на склад, они не могли хотя бы потому, что кому-то всё равно придётся остаться прикрывать, но даже так, противник быстро поймёт, что количество обороняющихся резко уменьшилось, и перестрелка превратится в прятки на выживание по всей территории завода. А вот появление представителей полиции могло сохранить жизни, а некоторым и уйти незамеченными под шумок. Только была одна проблема.       – Рация в машине. И телефон, – добавил Смит, вспоминая, что забыл аппарат на соседнем сидении. Впрочем, по инструкции, он должен был его или выключить, или оставить в машине, так как во время проведения задержаний неожиданно зазвонивший телефон мог минимум сорвать операцию, максимум стоить кому-нибудь жизни, так как преступники имели привычку стрелять на звук без предупредительного в воздух. Да и не знал же он, что на территории завода его будут поджидать не коллеги, а хорошо вооружённые бандиты.       – Мы тоже пришли на встречу без средств связи, – подивился собственной глупости Фарлан, хотя в их случае звать на помощь было некого, а собирать разрозненных преступников личными звонками под градом пуль не стала бы даже Изабель.       – Значит, остаётся только машина, – мрачно подвёл итог Ривай.       – Братец, ты иди с этим красавчиком, а мы пока задержим их, – громче, чем следовало, крикнула Изабель, но за выстрелами никто из людей Лобова и Ланга её слов не расслышал. Ривай тяжело вздохнул, и Смит прекрасно понимал почему: сегодня этому человеку пришлось принимать слишком много тяжёлых решений.       – Пойдём, – положив руку на плечо парню, Эрвин кивнул головой в сторону неприметной двери запасного выхода. Ривай с тщательно скрываемым беспокойством посмотрел на товарищей и, встретившись с их уверенными взглядами, без лишних слов двинулся в нужном направлении.       Добрались до машины они на удивление легко. И пока Смит без запинки выдавал необходимые коды, описывая сложившуюся ситуацию, Ривай, стоявший рядом с машиной, позволил себе несколько секунд отдыха и отвлёкся на пролетавших над ними птиц, которых совершенно не пугали отдалённые звуки выстрелов. Они были по-настоящему свободны, и за это Ривай их практически ненавидел.       – Прибудут через десять минут, – вырвал его из размышлений голос Эрвина.       – Отлично, – только и ответил Ривай, после чего отвернулся от детектива и направился обратно к необходимому складу.       – Стой, – окликнул его полицейский, но тот продолжил идти, даже когда услышал, как позади хлопнула автомобильная дверь. Кажется, Смит решил присоединиться к нему. Только Ривай не понимал, зачем он собирался рисковать своей жизнью и возвращался на линию огня. Щелчок снятого предохранителя заставил преступника замереть и резко обернуться к детективу, но тот, вопреки ожиданиям, не держал его на прицеле, а, наоборот, не обращал ни малейшего внимания на напрягшегося Ривая.       – Что? – спросил Эрвин, когда заметил вопросительно-недоумённый взгляд парня.       – Хочешь взять нас тёпленькими? – кивнув на пистолет, поинтересовался Ривай и незаметно отступил на шаг от полицейского, занимая удобную стойку для нападения: на нынешнем расстоянии его нож имел все шансы оказаться быстрее пули.       – Сейчас меня интересует только Лобов, – правильно поняв опасение парня, честно признался Эрвин и тут же добавил с унизительной снисходительностью в голосе:       – А вас можно и потом переловить.       Риваю ответ понравился, даже не смотря на его явную оскорбительную тональность, но ему как преступнику не привыкать к подобному пренебрежительному отношению со стороны полицейских. В данный момент его больше интересовала судьба товарищей, так что он не собирался мешать Смиту ловить крысу, поселившуюся в их рядах.       – Удачной охоты, – вложив в голос как можно больше иронии, пожелал Ривай и, спрятав нож в карман плаща, продолжил идти к складу, где стали подозрительно реже слышаться выстрелы. – Если его, конечно, не предупредят заранее.       И стоило словам сорваться с губ, как до них обоих почти одновременно дошло, что это как раз и должно произойти. Лобова обязательно предупредят, ведь Эрвин воспользовался общим каналом, так что его сообщение могли услышать не только диспетчеры, но и другие полицейские, да и не известно, кто именно кормился с рук предприимчивого русского. Смит с беспокойством посмотрел в сторону склада. Если Николасу уже позвонили, то это могло объяснить временное затишье в стрельбе: он и его ребята решили покинуть поле боя. Вот только здание находилось в самой дальней части на территории завода, и чтобы выбраться за её пределы необходимо проехать как раз мимо того места, где припарковался Эрвин. А значит…       Четыре джипа показались как раз в тот момент, когда Смит уже успел осмотреться и понять, что спрятаться не получится и единственным укрытием от возможного обстрела может служить только его машина, от которой они успели порядком отойти. В том, что Лобов не упустит возможности убить их, детектив не сомневался. Даже если он ещё не в курсе, кем является Эрвин, то уж Ривая-то узнает. В любом случае, им обоим несдобровать, останься они на открытом пространстве, словно мишени в чистом поле.       – В машину! – крикнул Смит, бросившись к оной. Ривай задержался на несколько секунд, борясь с желанием побежать к складам, чтобы помочь друзьям, но он прекрасно осознавал всю безрассудность такого решения, поэтому повиновался словам полицейского и помчался за ним следом. Предусмотрительно оставленная открытой дверца с водительской стороны позволила Эрвину оказаться в машине быстрее Ривая и завести двигатель как раз к тому моменту, как люди Лобова открыли огонь, высунувшись из стремительно приближавшихся джипов. Ривай, не сбавляя скорости, заложил крутой вираж и начал передвигаться зигзагами, стараясь увернуться от свистящих над его головой пуль.       «Не успеет», – подумал Смит, понимая, что стоит парню замешкаться с открыванием двери, как его точно пристрелят. Но и бросить Ривая он не мог, в конце концов, тот имел полное право прикончить полицейского сразу после того, как Эрвин вызвал подкрепление. Ну, или банально вырубить его, во избежание, так сказать, осложнений. Однако преступник проявил редкое для таких как он благородство, ответив доверием на согласие детектива помочь им. Всё же и Смит, в свою очередь, вполне мог попытаться арестовать Ривая сразу же, как они оказались за пределами склада, и только потом связаться с участком, возможно лишив кого-то из участвующих в перестрелке драгоценных минут, способных спасти им жизнь. Времени на раздумье не осталось, и тогда Эрвин принял единственное верное решение, простое в своей гениальности, но сложное в исполнении.       – А если б я не пролез?! – зло зашипел Ривай с заднего сидения, в то время как Смит вдавливал педаль в пол, стараясь как можно быстрее оторваться от преследовавших их джипов.       – Радуйся, что стекло успело полностью опуститься! – в той же манере ответил ему детектив, про себя благодаря неизвестного изобретателя, придумавшего электрический стеклоподъёмник и расположившего соответствующие кнопки управления на руле. Ривай на выпад не ответил. То ли думал о том же, то ли непрекращающаяся стрельба позади напомнила о необходимости в первую очередь сохранить жизнь и только потом разбираться с тем, каким способом она была спасена.       Несколько пуль уже успели подпортить левое крыло машины, а заднее стекло после трёх прямых попаданий не осыпалось только благодаря полиуретановой защитной плёнке. Ривай старался не высовываться лишний раз, понимая, что отстреливаться бесполезно, и полностью положился на водительский талант Эрвина, который старался всеми силами не дать Лобову выехать с территории завода, но при этом лишний раз не подставляться под автоматные очереди. Однако сколь ни был искусен Смит, долго удерживать Николаса он не мог, так что всё закончилось вполне предсказуемо.       Два джипа заблокировали машину детектива, давая боссу шанс спокойно уехать как раз тогда, когда вдалеке стали слышны полицейские сирены. Эрвин, наверное, ринулся не задумываясь в погоню, если бы не оставшиеся подчинённые Лобова, получившие приказ избавиться от надоедливого детектива и его пассажира. Здесь-то и вступил в игру Ривай, молчаливо отлёживавшийся всё это время на заднем сидении. Стоило бандитам выйти из джипов, как они стали падать на землю один за другим, и только тёмная фигура мелькала между ними, словно вестник смерти появлявшаяся там, где через секунду пышущие здоровьем громилы превращались в истекающих кровью покойников. Ошарашенные подчинённые Лобова в ужасе смотрели на мёртвых товарищей, упустив из вида Смита, который не стал отвлекаться на поразительно чисто выполненную работу Ривая и воспользовался моментом, чтобы применить собственное оружие по назначению. Сделав несколько выстрелов, Эрвин убил одного и ранил двоих, рассчитывая арестовать их и использовать в дальнейшем в качестве свидетелей против Лобова.       Ривай проводил Смита насмешливым взглядом, когда тот, достав из бардачка запасную пару наручников, защёлкнул браслеты на руках задержанных. Свои мысли по поводу действий детектива парень не озвучил, но угадать их труда не составило. Но вот сирены стали громче, и Ривай, пытаясь сориентироваться, начал быстро осматривать место, где их машину зажали в капкан. К счастью, они оказались не так далеко от необходимого здания, но и вызванное Эрвином подкрепление должно было прибыть с минуты на минуту.       – Я направлю их сразу на склад. Если успеете, то сможете укрыться в соседних постройках и незаметно уйти, – сказал Смит тихим голосом так, что его не могли услышать оставшиеся в живых подчинённые Лобова.       – Помогаешь преступникам? – мрачно осведомился Ривай, стирая кровь со своих рук платком. Делал это он на автомате, не переставая внимательно осматриваться по сторонам и составляя в уме план дальнейших действий.       – Если успеете, – с особым ударением на первое слово повторил Эрвин, неприязненно покосившись на окровавленный кусок ткани в руках парня. – Если нет, то будете арестованы, как все остальные.       Ривай перестал комкать платок и с интересом взглянул на Смита. Он совершенно не понимал, почему детектив даёт ему фору, но то, что за это придётся заплатить, было очевидно. Этот полицейский был не так прост, как могло показаться, взять хотя бы то, с какой расчётливостью он убил лишнего подчинённого Лобова, оставив в живых ровно столько, сколько могло понадобиться для перекрёстных допросов, а так же для заключения сделки. Один отказался бы и молчал как рыба, а трое могли бы запутать следствие, да и сотрудничать с таким большим количеством человек было неудобно. Другое дело двое. В этом случае, почему-то психологически было проще убедить, что напарник сдаст раньше, да и организовать сделку с парой преступников всегда было проще, как и сделать из них убедительных свидетелей в суде.       – Успеем, – уверено произнёс Ривай, словно давая согласие на предложенные условия, и поспешил к складу, где время от времени раздавались редкие одиночные выстрелы, не слышимые ранее из-за шума погони.       Когда через восемь минут группа захвата ворвалась на склад, она смогла задержать больше половины группировки Ланга, включая её лидера, и всего трёх представителей второй стороны, присутствовавших на встрече и оставшихся прикрывать отход непострадавших товарищей. Остальные были либо мертвы, либо серьёзно ранены, но среди них Эрвин не нашёл ни Изабель, ни Фарлана, ни Ривая.       – Врачи говорят, что шансов мало.       Ривай с ненавистью взглянул на произнёсшего эти слова, но Смит ничуть не смутился, продолжая внимательно смотреть из коридора через внутреннее окно в палату, где на кровати лежала Изабель, а рядом с ней, сжимая ладонь девушки в своей руке, сидел Фарлан и о чём-то страстно рассказывал ей, совершенно не смущаясь того, что та была в глубокой коме.       Когда Ривай добрался до склада, положение его друзей было тяжёлым. Многие были ранены, кто-то уже успел испустить дух, но никто не сдался, продолжая упорно отстреливаться от людей Ланга, ряды которых значительно поредели. Сказав, что полиция уже на подходе, Ривай посоветовал всем быстрее покинуть склад, взяв на себя прикрытие. С ним осталось несколько человек, прекрасно понимавших, что таким образом они подписывают себе либо смертный приговор, либо направление в тюремные казематы, так как ещё немного и группа захвата возьмёт здание в кольцо, не позволив кому-либо уйти. В принципе, Риваю было всё равно, он собирался исполнить свою первую задумку – убить Ланга, а потом попытать счастье и рискнуть прорвать оцепление. Сейчас его ничего не сдерживало, так как Изабель и раненный в руку Фарлан, после недолгой, но ёмкой на выражения разборки, уже покинули место перестрелки и были в относительной безопасности. Но все планы сломала одна из стен склада, в прямом смысле того слова.       Стоило Риваю начать движение в сторону главы противоборствующей группировки, как стена позади Ланга начала стремительно рушиться, погребая под собой людей. Конечно, от этого они не погибли бы, но и откапывать их сейчас не имело смысла. Так что Ривай воспользовался случаем и выскользнул из здания буквально перед носом полицейских. Однако долго радоваться ему не пришлось. Добравшись до оговорённого места сбора, он обнаружил, что часть товарищей была серьёзно ранена, а некоторые так и не смогли выбраться с территории завода, будучи обстрелянными дежурившими у машин парнями Ланга, оставленными в качестве подкрепления. И одной из пострадавших оказалась Изабель.       Ривай не стал ждать знакомого врача, прекрасно понимая, что только в больнице им смогут оказать необходимую помощь, поэтому, предварительно избавившись от оружия и любимого ножа, поспешил доставить девушку в ближайшую клинику. Рассказав историю о якобы шальной пуле, пойманной Изабель, когда та случайно оказалась недалеко от очередной бандитской разборки, которые были частым явлением в этой части города, Ривай передал девушку на руки медикам, а сам остался ждать результатов прямо в больнице. К тому же, врачи были обязаны сообщить о поступившей пациентке с пулевым ранением, так что парню предстояло продумать некоторые мелочи в своём рассказе, когда на звонок из клиники приедет какой-нибудь полицейский, чтобы убедиться в правдивости его слов.       Избавиться от надоедливого сержанта было непросто, но Ривай смог убедить того в полной непричастности Изабель к произошедшему на территории завода. После чего вернулся к зализывавшим раны коллегам-преступникам, так как хирург, проводивший операцию девушки, отказался пускать к ней кого-либо, а лишний раз мозолить глаза персоналу не стоило. Фарлан встретил Ривая свежими швами на плече и виновато склонённой головой. Защита Изабель была его задачей, с которой он не справился. Ривай проигнорировал скомканные извинения парня, считая, что вся ответственность лежит только на нём как на лидере их небольшой команды, а потому отправил Фарлана отдыхать, пообещав наутро сходить вместе навестить подругу, которая должна была уже очнуться после операции. Только Изабель так и не открыла глаза ни на следующий день и даже ни через два. В ночь после операции открылось кровотечение, и врачи еле успели её спасти, но организм не выдержал такого напряжения, и девушка впала в кому.       И вот уже неделю парни ходили каждый день навещать подругу, но если Фарлан проводил у её постели всё время, рассказывая, как дела на их территории, как поживает любимая канарейка Изабель и как им не хватает её глупых комментариев и звонкого смеха, то Ривай не мог себя заставить войти в палату девушки, обвиняя себя в её нынешнем состоянии. И внезапное появление Эрвина ничуть не улучшило настроение парня.       – Что ты здесь делаешь? – с затаённой угрозой спросил Ривай, когда детектив перестал смотреть на Изабель и обратил свой взгляд на него.       – Вчера меня повысили до лейтенанта, – словно не замечая состояния парня, начал Смит. – Немного фантазии, и моё случайное присутствие на том складе превратилось в хорошо продуманную полицейскую операцию. По официальной версии.       Ривай сжал руки в кулак, жалея, что пришлось оставить нож на квартире, что они снимали на троих в трущобах. Будь оружие при нём, он не обратил бы ни малейшего внимания на то, где сейчас находится, и убил бы странного детектива.       – В качестве награды я получил повышение, – продолжал Эрвин, не отрывая взора своих спокойных холодных глаз от полного злобы и презрения взгляда Ривая. Ему было крайне важно, чтобы преступник выслушал и услышал его. – А ещё разговор с начальством, посоветовавшим не упоминать Лобова в документах.       – И что же ты хочешь от меня? Показаний в суде? – парень правильно понял, что Смит пришёл далеко не хвастаться полученными регалиями и уж точно не жаловаться на несправедливость, позволившую избежать наказания грязной крысе. Слишком уж решительным был взгляд детектива в тот момент, когда он собирался вернуться в самую гущу перестрелки, чтобы арестовать Лобова. – Те двое отказались сотрудничать?       – Они были найдены в камере повешенными.       – Какая неожиданность, – фыркнул Ривай и отвернулся от Эрвина. – Так что тебе надо?       – Не хочешь заключить со мной сделку?       – Сделку? С полицейским? – парень скосил глаза, незаметно оглядывая Смита, что-то подсказывало ему, что всё будет не так просто, как звучит.       – Арест Ланга послужил сигналом для начала активной борьбы за вашу территорию. Нас ждёт полноценная война на улицах города, – принялся излагать свои мысли Эрвин. – И в конечном итоге к власти придёт тот, кого поддержит Лобов и коррумпированное полицейское начальство. Но сколько людей перед этим пострадает, сколько погибнет невинных?       – И что ты хочешь? Нанять меня для убийства Лобова?       – Нет, я предлагаю тебе работать вместе.       – А если я откажусь? – Ривай настороженно смотрел на детектива, ожидая его ответа.       – Выбор за тобой.       – За мной, говоришь, – с какой-то горечью повторил парень и вновь вернулся взглядом к лежащей на постели Изабель и уснувшему рядом с ней на стуле Фарлану.       – Но прежде, чем примешь решение, ответь мне, кто виноват в том, что твоя подруга лежит при смерти? Кто убил твоих товарищей на том складе?       – Да, их убила моя гордость. Я должен был согласиться на предложение Ланга, – низко опустив голову, прошептал Ривай.       – Ошибаешься! – крикнул Эрвин, напугав проходившую мимо медсестру и заставив парня резко посмотреть на него. – За этим стоит Лобов! Выбор, который ты сделал, не был ни правильным, ни ошибочным. Он просто был! Да, ты и сам прекрасно понимаешь, что никто из пришедших на склад не собирался под них ложиться! Кроме того, где гарантия, что Ланг не убил бы вас всё равно? Ты не имеешь права винить себя!       Эрвин быстро шагнул ближе к Риваю и, схватив того за ворот рубашки, с силой тряхнул, словно желая привести в себя.       – Я сделаю всё, чтобы такие, как Лобов, исчезли из нашего города, – на грани слышимости прошипел Смит, зная, что никто кроме парня не разберёт его слов. – Неважно, насколько низкими будут мои методы, но я буду бороться до тех пор, пока не сделаю жизнь людей безопаснее.       – Сотрудничая с преступником? – практически прорычал в ответ Ривай. – Чем я лучше Ланга или Лобова?!       – Они обещают подчинённым деньги и власть, а ты свободу и достойную жизнь. А это разные вещи.       Ривай не смог скрыть своего удивления. Кто бы мог подумать, что Эрвин запомнит слова Изабель, сказанные в самый разгар перестрелки, да ещё и правильно понять их. Смит явно обладал необыкновенной проникновенностью ума и способностью оценивать явления и вещи всесторонне и, не менее важно, в здравом свете. И именно его критическое мышление и отсутствие прагматизма подтолкнули к идее работы вместе с Риваем.       – Мне нужна твоя помощь, – признался Эрвин и отошёл от парня, выпустив его рубашку из рук.       – Хорошо, – уступил Ривай после непродолжительного молчания, – но это не сделка. Это обещание.       Смит осторожно улыбнулся и вздохнул с облегчением. Игра, которую он затеял, была опасна, и начинать её, не имея надёжных союзников, казалось сродни самоубийству, поэтому для него согласие Ривая значило куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Эрвин протянул руку, и даже ещё не пропавший скепсис в глазах преступника, нет, уже партнёра, не убавил его решительности, позволившей дождаться ответного рукопожатия, в момент которого было определено будущее, где в скором времени зародилась новая группировка «Цубаса» и началась блестящая карьера самого молодого капитана в истории полиции.       Вначале они методично наводили порядок среди мелких преступников, постепенно собирая соратников и сколачивая из них банду. От неугодных и опасных, не желавших соблюдать некоторые правила и ограничения, они избавлялись засаживая тех в тюрьму, за счёт этого продвигая Смита по карьерной лестнице. Так к моменту назначения Эрвина капитаном 104-го участка и один, и второй собрали вокруг себя достаточное количество преданных людей, чтобы повысить ставки и перейти на новый уровень игры. Ривай вступил в войну с другими группировками за район, находившийся под юрисдикцией участка Смита, и при поддержке молодого капитана одержал полную и безоговорочную победу. После чего в 104-м и думать забыли о таких вещах, как бандитские разборки, в процессе которых зачастую гибло больше мирных горожан, чем при пожарах за год, о тяжёлых наркотиках и бесконтрольном разгуле преступности. Чувствовалось, что у тёмной стороны появился негласный хозяин, который в свою очередь очень тесно продолжал сотрудничать с полицией, но об этом уже знали немногие.       И только избранные были в курсе, что некогда связанные обещанием Эрвин и Ривай давно перестали считать себя простыми союзниками, вплетя в свои отношения тонкие нити дружбы, пусть пока недостаточно крепкой, чтобы безоговорочно верить друг другу, но пригодной для того, чтобы при необходимости, не задавая лишних вопросов, выполнить просьбу одного из них, или же не задумываясь позвонить прямо в офис капитана участка и потребовать немедленных объяснений, как это и сделал Ривай, выяснив, откуда появился его новоявленный преследователь.

***

      – Значит, это просьба Пиксиса? – решил уточнить для себя Ривай, продолжая искать в бумагах, собранных его охраной, записи о семье парня.       – Да, – подтвердил Смит. – Прости, что не предупредил раньше. Не ожидал, что он заинтересуется вами так скоро.       – Вторая неделя пошла, – с неприкрытым намёком перебил его глава «Цубасы».       – Ладно, не ожидал, что он сунется к вам, – поправил себя Эрвин. – Дот говорил, что Эрен достаточно энергичный и упёртый молодой человек, но я не думал, что он проявит столько рвения в этом деле. По крайней мере, теперь понятно, почему его так часто нет в участке.       – А ты и рад.       – Вообще-то у нас тут война с «Синой» намечается, если ты не забыл. Кстати, что с документами, что я передавал тебе вчера?       – Эта очкастая занесла сегодня утром, – особо выделив время получения бумаг, ответил Ривай. Смит решил сделать вид, что не заметил этого, оставив разборки и допросы на Ханджи, которая сама назначала час их вчерашней встречи. – Завтра пошлю Петру с необходимой тебе информацией.       – Хорошо, тогда пусть она позвонит Майку, чтобы не светиться лишний раз возле участка.       – Не впервой, – успокоил его Ривай и вернулся к начальной теме разговора. – Так что делать с мальчишкой?       – Он тебе мешает?       – Просто раздражает.       – Тогда не обращай на него внимания. Ему это даже пойдёт на пользу. Наберётся опыта на слежке да научится правильно информацию добывать. А то он до сих пор не в курсе, как ты выглядишь.       – Это как? – Ривай от удивления даже застыл с фотографиями в руках, которые несколько секунд назад принялся складывать в одну стопку.       – Видимо, твоя охрана оказала на него куда большее впечатление, чем ты, раз он всё ещё подозревает Ауруо.       – С чего ты решил? – постарался говорить как можно ровнее истинный глава группировки, лишь бы не показать, как сильно его задело такое сравнение.       – Заглядывал в его записи, – с различимой даже по телефону улыбкой рассказал Смит и тут же задумчиво добавил:       – Кстати, надо сделать ему замечание, чтобы не оставлял бумаги без присмотра даже в стенах участка.       – Ненавижу детей, – пришёл к какому-то своему выводу Ривай.       – Ты всего на пять лет его старше, – попытался урезонить друга Эрвин. – И в любом случае, от тебя ничего не требуется. Просто не трогай парня.       – Только до тех пор, пока он не будет мешать мне.       – Я, конечно, верю в Эрена, но сам посуди, что такого он может натворить?       – Он твой детектив! Вот и ответь мне!       Смит опустил глаза на папку, взятую со стола Йегера несколько минут назад, где лежали фотографии основного руководящего состава «Цубасы», а на листке бумаги были написаны известные приметы таинственного главы группировки, рядом с которыми значился аккуратный столбик из номеров фотографий возможных кандидатов на роль босса. Часть цифр была перечёркнута, но среди них чётко выделялась «тройка», так как помимо прочего над ней красовалась надпись «точно не он!». Эрвин взял фото номер три и с довольной ухмылкой обнаружил на ней Ривая, невольно сказав ожидавшему ответа другу:       – Кто знает, кто знает…