One touch

*** — Добрый день, сэр, — шериф округа … на границе Айдахо и Орегона был сама любезность. — Чертовщина какая-то творится. Мы бы вообще решили, что сами слегка умишком того, но один парень у меня есть шустрый, который не только шустро бегает, но еще и шустро думает… Так вот, Стив — это его зовут так, вспомнил, что когда он еще учился в Академии шесть лет назад, ему его братец двоюродный рассказывал подобную историю. Его братец ловил этого типа… ну или кого-то похожего… Похожую. В прошлый раз. Стив позвонил брату и рассказал, кого мы поймали, а брат посоветовал обратиться сразу к вам. Ну, мы и обратились. А чего вы в перчатках? Впрочем, весна нынче холодная, сэр, чего говорить… В Орегоне еще снег не везде сошел. Мэм? Я вас сам отвезу. Вон моя машина. Перелет прошел нормально. Правда, Скалли предусмотрительно заняла место по другую сторону от прохода. Малдер только вздохнул — он давно привык пережидать перелеты, задремывая на ее плече — как ни странно, в самолетах ему отлично спалось. Но сейчас это было невозможно. Шериф округа встретил их в аэропорту и любезно предложил довезти до места. Шериф был весьма немолод, но сухощав и подтянут. Его видавший виды джип хоть и поскрипывал некоторыми частями, но бодро летел по шоссе, поднимая за собой клубы рыжей пыли. — Я хоть и постарше вас разика в полтора, агент Малдер, а за всякой шушерой угонюсь не хуже молодого, — хмыкнул шериф Марлоу, бодро обгоняя на шоссе два «форда» и пикап. — Но такого не видел никогда. Позвонили вчера рано утром — парнишка, который развозит газеты, увидел что-то подозрительное. Ему показалось, что кто-то грабит магазин при заправке. Он бросил свой велосипед под кустами и поближе подобрался. Ну и рассказывает нам потом — смотрю, говорит, стоит девица и парня, который там торгует, по руке наглаживает и что-то на ухо ему воркует. А у того стоит так, что впору флаг вешать. Тут девица давай его куда-то вглубь оттеснять, в сторону подсобки, ну и возня послышалась. Ну, парнишка-газетчик решил, что он тут лишний и все понятно, да тут из магазина опять возня — со стороны прилавка. Ну он и туда заглянул. А там — вторая девица по полкам шарит и в рюкзак продукты скидывает. И касса вскрытая. Ну, Уорни не будь дурак, на велосипед и к ближайшему телефону. — Он не стал их преследовать? — переспросил Малдер. — Побоялся. Сразу, говорит, понял, что девицы какие-то странные, — кивнул шериф, резко выворачивая руль влево. — Вызвал полицию и обратно. И тут, говорит, вижу, как из подсобки, куда девица с парнем с заправки уединились, парень какой-то выходит. Только этот парень был не совсем парень. Пока выходил — был больше не девчонку похож — ну, тут вот… — шериф жестом показал бюст примерно четвертого размера, — попка, говорит, тоже, волосы ниже плеч — ну баба бабой. А потом смотрит — а она ростом выше стала, сиськи исчезли, волосы подобрались к ушам. Прямо на ходу в парня превратилась. Аж джинсы подпрыгнули — то болтались, а тут щиколотки вылезли. Худой, все мослы наружу. Тут и вторая девица из лавки выскочила с двумя рюкзаками. Ну, наши как раз и подкатили, а парень, который не парень, как рванул через задний двор — только его и видали. А ту, с рюкзаками, взяли. — А молодой человек? — спросила Скалли, сидевшая на заднем сиденье джипа. — Что с ним стало? Я имею в виду владельца магазина. — Да помер он, — буркнул шериф. — Мы уже когда девицу ту повязали, нашли его. Без штанов и понятно, что только что трахался…о, простите, мэм. Что только что имел сексуальный контакт. И рот у него и лицо все в кроваво-розовой пене было, доктор сказал, разрыв аорты. Ничего себе девица — молодого здорового парня до смерти затра… — в голосе шерифа послышалось даже некоторое восхищение. — В общем, до смерти залюбила, так сказать. Ну вот, как Стив Булман это все услыхал, он ну брату звонить в Вашингтон — тот в Вашингтоне сейчас. А тот ему про вас и рассказал. Недалеко уже осталось, через четверть часа на месте будем, сэр. Вторая — то девица у нас, и мы все сделали, как вы передали — сидит в отдельной камере, близко никто не подходит. А вторую… второго… ищем. Только где ж его поймаешь, если он то в парня, то в девку перекидывается. Вы к нам надолго? — Как получится, — осторожно ответил Малдер. — Но с этой девицей нам непременно нужно побеседовать. Желательно — для начала, разумеется — наедине. И мне нужен достаточно широкий стол — чтобы она не могла дотянуться до противоположной стороны. — Предусмотрительность — это правильно, — хмыкнул шериф. — Хотя Уорни Чемпел сказал, что та была вообще ничего особенного. Девка как девка. — Тут дело не во внешности, шериф, — покачал головой Малдер. — Они обладают умением не просто лишить человека воли, а заставить себя… хотеть. В прошлый раз погибло несколько человек, прежде чем мы сумели поймать того типа, которого, похоже, вы на этот раз упустили. Впрочем, не огорчайтесь — после того, как мы его поймали, мы его упустили тоже. — Я горд, что наши результаты не хуже ваших, агент Малдер, — расхохотался шериф. — Сейчас будет поворот направо, там спуск довольно крутой, но доедем без проблем… Вы мне лучше скажите, как его (или ее все-таки) ловить и будут ли еще трупы. — На эти вопросы у меня, к сожалению, нет ответа прямо сейчас, — Малдер обернулся и посмотрел на Скалли. Та взглянула на него и через мгновение отвела глаза. — Но после беседы со второй девушкой, возможно, они будут. *** — Тут она сидит, — шериф кивком головы отпустил полицейского, сторожившего камеру задержанной до особого распоряжения. Малдер и Скалли подошли ближе. Девушка из Эндрю получилась темноволосая, невысокая и некрасивая. Она хмуро смотрела на посетителей, скорчившись в углу на жестком топчане. — Отведите ее в комнату для допросов, — приказал шериф. — Посмотрим, что за песенку споет нам эта птичка. Она ведь даже отказалась сообщить свое имя. Девушка презрительно поджала губы. — Эндрю, — сказал Малдер. — Зовите ее Эндрю. В комнате для допросов ярко горел свет. Эндрю сидела, аккуратно сложив перед собой руки и глядя прямо перед собой. Она молчала. Малдер вошел в комнату первым, шериф Марлоу и Скалли — за ним. — Я ни с кем не буду разговаривать, — спокойно сказала девушка. — Ни о чем. Мы ни с кем не разговариваем. Нам не разрешается. — Кому это «нам», — проворчал шериф, — что еще за новости? Вас таких много, что ли? — Я ни с кем не буду разговаривать, — упорно ответила Эндрю. Подняла глаза на вошедших и замерла, увидев Малдера и Скалли. Скалли смутно надеялась, что этот тип ее не узнает, но надежды не оправдались. Она-то узнала его сразу, несмотря на женский образ. Скалли отступила за спину шерифа. — Я буду разговаривать только с ним, — Эндрю указала подбородком на Малдера. — Остальные могут убираться к черту. Или не убираться. Но тогда никто не услышит от меня ничего. Вообще. Скалли и шериф Марлоу вышли и закрыли за собой дверь. Малдер сел напротив Эндрю, запахнув плащ и положив на стол руки в перчатках. — Как у вас получилось? — хмуро спросила Эндрю, исподлобья глядя на Малдера. — Этого не может быть, вы не из нас. — Я был бы сам не против узнать, как это у меня получилось, — осторожно кивнул Малдер. — А еще более не против я был бы узнать, как от этого избавиться. Но это на самом деле не так уж важно. Сейчас важно другое — ваш…э… приятель. Который кинул вас, как только появилась возможность. Вернее, как только возникла угроза его свободе и жизни. А огребать шишки предоставил вам. Водички выпить не хотите? Или там чаю с медом? — Где Марта… Мартин? — хмуро спросила Эндрю. — Понятия не имею, — ответил Малдер. — Он сбежал. Полиция не смогла его догнать. Может, опять ваши забрали, — Малдер откинулся на спинку стула и принялся раскачиваться. Эндрю закрыла глаза. — Наши за нами больше не придут. Никогда. Я не буду ни о чем больше разговаривать до тех пор, пока его не найдут. Или он не придет за мной. — Вы не получите о нем никакой информации до тех пор, пока не поделитесь информацией сами, — парировал Малдер. — Даже в том случае, если такая информация у нас будет. Я хочу знать, что это и как от этого избавиться. — Неужели вы не понимаете, что мне все равно, что будет с вами? — Эндрю смотрела на Малдера исподлобья, сжимая и разжимая кулаки. — Догадываюсь. Но рассчитываю, что вам не все равно, что будет с вами. С вами лично. Это сейчас вы сидите в одиночной камере. А могут ведь посадить и не в одиночную. И существует не один способ, поверьте, сделать так, чтобы вы не смогли воспользоваться руками. — Угрожаете? — лениво усмехнулась Эндрю. — Предупреждаю, — тем же спокойным тоном отозвался Малдер, скрестив руки на груди. — Так я получу какую-нибудь информацию? Эндрю молча смотрела куда-то в пространство. — Прекрасно, — кивнул Малдер и встал. — Не удивлюсь, если к утру нам сообщат еще о паре трупов со снятыми штанами. Ваш приятель не отличается верностью, верно? Малдер почти дошел до двери, когда Эндрю бросил ему в спину с тихой яростью: — Да что вы понимаете! Может, это вы способны несколько лет только трепаться с человеком, который… которого… А Мартин… Мартин живет этим, это для него жизнь, это его суть, он хочет любить! Он хочет любить больше. Я не могу дать ему этого, — у Эндрю задрожали губы. — Я не могу дать ему столько, сколько он хочет. Я не умею. У нас это было не принято, потому что мы… Потому что нам это не нужно. Мы можем… Но это не нужно. Мы из поколения в поколение одни и те же. Мы меняем ипостась, словно сменяем кожу. Мы ровно относимся к каждому члену нашей общины, мы все знаем друг друга. Мы не одно тысячелетие знаем друг друга. Мы здесь были временно, и все так изменилось из-за вашего мира. Ваш мир разрушил мой мир. Какого черта мне заботиться о целостности вашего мира? — Это ваш выбор, — пожал плечами Малдер. — Хотя сотрудничество со следствием всегда принимается во внимание. Подумайте еще с часик. Он вышел и захлопнул за собой дверь. — Шериф, про второго типа что-нибудь известно? — спросил он. — Пока нет, — шериф отрицательно помотал головой. — Они что, и вправду перекидываются? Так мы за ним до Рождества будем бегать… Скалли молчала. Она стояла возле стены, опираясь на нее спиной и тяжело дышала — ей было дурно и кружилась голова. — Я хочу выйти на воздух, — сказала она Малдеру. — Здесь невыносимо душно. Малдер кивнул. — Сэр, вас к телефону, — Стив Булман заглянул в коридор. — Кажется, наши ребята все-таки взяли второго типа. Только есть маленькая сложность. — Чего еще? — шериф подозрительно взглянул на Булмана. — Ну… Он при смерти, сэр. Его подстрелили. Он успел где-то раздобыть оружие и собирался стрелять, когда наши его сняли с очередного парня. Она перекинулась в мужское тело и ну махать пушкой. На предупредительный выстрел открыл пальбу. Но наши оказались более меткими. *** — Вы поедете с нами или нет? — спросил Малдер. — Ему осталось жить не больше пары часов. Если, конечно, ваша прочая физиология отличается от нашей менее радикально, чем пол и хромосомный набор. Эндрю сидела, закусив губы. Ее лицо побелело, а руки дрожали. — Да, — ответила она. — Я поеду. Не надо надевать на меня наручники. Пожалуйста. Не на обе руки. Я никого не трону. У нас это не принято. Мы… мы совсем другие. Агент Малдер, я должна ее увидеть. Если я ее увижу, я скажу вам, что делать. — Офицер, она поедет со мной, — крикнул Малдер подошедшему полицейскому. — Пристегните ее наручниками ко мне. В больнице отстегнете. В маленьком госпитале в палате реанимации было весьма людно. — Не выживет, — покачал головой дежурный хирург, открывая дверь в палату. — Слишком много крови потерял. Да и та странная. Он вообще странный. Какие-то дефекты развития, которых я раньше никогда не видел. Множественные. Ткани, как резина. У него пола нет! Он откуда свалился вообще? — С неба, — буркнул Малдер, подозревая, что не слишком далек от истины. Шериф сплюнул. — Вот же напасть, — буркнул он. — Агент Малдер, вы эти убийства с прошлыми делами будете соединять? — Да, мы направим официальный запрос. Но дело закрывается на наших глазах. Поскольку убийца — вот он, — Малдер кивнул в сторону реанимационной койки. — Пускать ее к нему? — спросил шериф неуверенно. — Пустите, — ответил Малдер. — Все равно это ничего уже не изменит. Эндрю торопливым, семенящим каким-то шагом вошла в палату и села на стул возле постели Мартина. Взяла его за руку. Через стекло было видно, как шевелятся ее губы, и что она гладит ладонь Мартина осторожными, неторопливыми движениями. Но не получает ответа. Два тяжелых ранения — в живот и в голову — лишила Мартина возможности отвечать. — Никаких шансов, — негромко сказала Скалли. Они с Малдером стояли рядом возле смотрового окна, отделяющего палату от коридора. — Слишком тяжелое ранение, даже с учетом нюансов физиологии. Малдер кивнул. — Мне их даже в каком-то смысле жаль, — сказал он. — Они ушли из своей общины, а больше им места нигде нет. Эндрю обернулась назад и махнула Малдеру рукой. — Я зайду, — Малдер шагнул к двери. Здесь было тихо — только попискивали мониторы и шумел аппарат искусственного дыхания. Эндрю стояла на коленях возле постели Мартина и гладила его руку, и Малдера охватило дежа вю. Но в отличие от Мартина и Эндрю, им со Скалли повезло. — Вы меня спрашивали об одной вещи, — не оборачиваясь, негромко сказал Эндрю. — Так вот. На самом деле, я понятия не имею, как вам от этого избавиться. Вернее, я не уверен, что это поможет. Наши тела выделяют определенную … я не знаю, как это назвать. Мы называем это силой жизни. В нее вы и вляпались, судя по всему. Так вот, зайдите сюда через пару часов. Вы сами поймете, что нужно делать дальше. А теперь оставьте нас, прошу вас. Мы отсюда уже никуда не денемся. Малдер стоял и смотрел на них, не в силах избавиться от ощущения, что туповатый парень с оттопыренной губой на самом деле намного старше его и намного мудрее и его самого, и многих, многих… …Они сидели в коридоре несколько часов. Шериф несколько раз вставал, выходил куда-то и возвращался снова, нервничал, звонил по телефону и снова уходил курить на улицу. Малдер вставал, ходил по коридору взад и вперед, два раза уходил за кофе для себя и Скалли, осторожно протягивал ей рукой в перчатке бумажный стаканчик. Она брала, молча благодарила и они продолжали ждать. Хирург время от времени заходил в палату, вздыхал и возвращался в коридор. На вопросительный взгляд Скалли он только отрицательно качал головой. Зайдя в палату в очередной раз, он изумленно воскликнул: — Пресвятая Дева, что это такое?! Малдер, Скалли и шериф поспешили в палату. На кровати и возле нее оплывали две груды желтовато-белой глины, покрытой потеками студенистой, бледно желтой, искрящейся массы. Груды еще сохраняли очертания двух человеческих тел — одного лежащего на кровати, и второго — словно стоявшего возле первого на коленях и обнимающего его за плечи. Глина искрилась бледно-фиолетовыми искрами и медленно оплывала. Там, где две груды перекрывали друг друга, в глине четко виднелся отпечаток руки. Малдер осторожно снял перчатку и поднес к этому отпечатку левую ладонь. Что-то яркое, золотисто-коричневое, словно жидкий мед, потянулось от его руки к глиняной груде и утонуло в ней. Но почему-то радости от этого Малдер не почувствовал. *** Звонок в пятницу вечером застал Скалли за чтением монографии по криминалистике и раздумыванием о том, что неплохо было бы согреться порцией глинтвейна — весна продолжала радовать низкими температурами, но было лень вставать с дивана. Неделя пролетела так быстро, что Скалли ее почти не помнила. Анализ оставшейся глины, долгий и нудный процесс написания отчета, объяснения с начальством — все это было ежедневной рутиной. После того, как Малдер вложил свою ладонь в глиняный отпечаток, от его прикосновений перестало шибать током и бросать в жар, но в какой-то момент Скалли поняла, что едва ли не жалеет об этом. После этого она и взялась за монографию по криминалистике — занудный текст хорошо очищал мозг от мыслей, которые не хотели уходить сами. Но когда раздался звонок, Скалли поднялась и пошла открывать дверь. — У тебя ведь есть ключ, — сказала она Малдеру, впуская его в квартиру. — Обязательно отрывать меня от книги? — Я решил, что так будет правильнее, — сказал Малдер. — Вдруг тебе все еще не хочется меня видеть. И ты даже не захочешь налить мне кофе. Скалли улыбнулась и отступила в сторону. Он стоял, не переступая порога, словно ожидая чего-то. Тогда Скалли осторожно протянула ему руку. Малдер медленно накрыл ее ладонь своей, и Скалли внутренне напряглась, словно снова ожидая удара под дых. Но его не последовало. Малдер легко сжал ее пальцы и шагнул вперед. Скалли осторожно высвободила ладонь. — Лично я собираюсь дочитать главу, — сказала она и вернулась на диван. — Если у тебя есть какие-то свои планы — я готова выслушать. — Ты не хочешь разжечь камин? — спросил Малдер, и Скалли поняла, что он говорит из кухни. — Что ты там делаешь? — спросила она. — Глинтвейн, — их кухни послышались звуки наливаемого в кастрюльку вина. — У меня с собой есть рецепт — Фрохайк дал. Если он не напутал со специями, должно выйти неплохо. — Или у меня плохо со слухом, или мир перевернулся, - пробормотала Скалли. - Ты читаешь мои мысли, — добавила она громче и, отложив книгу, пришла на кухню. — Малдер… Малдер отставил кастрюлю, отодвинул в сторону бутылку из-под вина и молча обнял Скалли, прижав ее к себе. Скалли глубоко вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь. По телу растекалось приятное, медленное, ленивое тепло — и это было… Это было правильно. В этом тепле не было безумия, не было невыносимого жара, не было ничего того, чего Скалли так опасалась. Это был Малдер - и в нем больше не было ничего сверхъестественного. Напряжение уходило, растворялось, таяло, исчезая без следа. — Все в порядке, Малдер, — прошептала она и обхватила его руками за пояс. — Теперь уже все в порядке. — Я знаю. И ты — это ты. И все, что ты делаешь и говоришь,ты делаешь и говоришь потому, что ты этого хочешь, — Малдер поцеловал ее в макушку, и Скалли почувствовала, как его ладони заскользили по ее спине. - Ты полагаешь, что теперь обстоятельства более благоприятны? - улыбнулась Скалли. Малдер наклонился чуть ниже и поцеловал ее в висок: - Несомненно. И надо сказать, я очень рад, что ты… Что ты все еще этого хочешь, — добавил он, когда Скалли подняла к нему лицо. — И я с удовольствием выпью кофе. Малдер взял ее лицо в ладони, вглядываясь в ее глаза - серо-голубые. Все было по-прежнему. Хотя, пожалуй, нет. Чужих феромонов больше не было. Но было другое. Скалли молчала и смотрела прямо ему в глаза. - Да, кофе. На завтрак. Завтра утром, - добавил Малдер. Вместо ответа Скалли приподнялась на цыпочки, обхватила руками его шею, нагнула к себе его голову и первой коснулась губами его губ. Ее больше не выворачивало наизнанку от его неторопливых прикосновений, его ладони, скользнувшие к ней под блузку, больше не обжигали, не ломали, не подчиняли неведомой силе - но ей хотелось, чтобы они продолжали свое неспешное движение. Ей хотелось. Ей действительно хотелось этого - чувствовать его руки на своей коже, его губы - на своих губах. Ей самой - а не химической буре, охватившей ее. - Завтра утром, - кивнула она в ответ, и верхняя пуговица рубашки Малдера выскользнула из петли под ее пальцами. Скалли тоже не собиралась сегодня никуда его отпускать.