Железный

      Пятница. Закончился очередной рабочий день. Сегодня на работе было больше нагрузки, нежели чем в остальные будние дни. Главный в нашем отделе — Дэмиан Бейкер — отсутствует, поэтому на время нашим начальником является Карин Грант. Она женщина лет тридцати пяти, с худощавым телосложением, короткими светлыми волосами и миловидным лицом. Карин полностью посвятила себя и свою жизнь журналистике. Ей больше тридцати лет, но она не имеет ни мужа, ни детей. Иногда становится её жаль, ибо одиночество — это страшная мука, которая с каждым днем становится всё болезненнее. Возможно, именно из-за этого она строга со всеми, холодна как лёд и ко всему относится с очень серьезным подходом. Проработав вместе с ней всего несколько дней, весь наш отдел ждет скорого возвращения Дэмиана. Карин хоть и хороший журналист и требовательный начальник, но работать с ней не приносит никакого удовольствия. После окончания рабочего дня хочется лишь быстрее добраться до дома и прилечь на мягкую, удобную кровать .       — До понедельника, — проговорила я, прощаясь со своим коллегой, если можно его так называть. Мы с ним разошлись по разным сторонам дороги, как только вышли из редакции.       На улице поселилась темнота, солнце давно уже успело скрыться. Благодаря фонарям я могла не бояться и идти спокойно до дома. Прохожие не вызывали никакого страха, обратно, с ними было спокойнее. На улицах Лондона очень редко происходят подобное как нападение на людей, ограбление, насилие, но редко не значит никогда. Поэтому я не хочу идти одна по улице в такой поздний час. Возможно, этот страх в меня вселила жизнь в Штатах, ведь там каждый божий день в новостях можно услышать о похищении, взломе, изнасиловании и прочих ужасных ситуаций. Раньше я могла без какого-либо опасения прогуливаться с друзьями в еще более позднее время, ведь тогда мой разум не посещали мысли об опасности на улице. К счастью для меня, мой дом, а точнее дом Лесли, где я остановилась, находился недалеко от места, где я работаю. Я могла пешком дойти до него, не испытывая усталость. Однако, до университета добираться занимает немалое количество времени, особенно утомляют поездки на метро.       Я дошла до самого дома, оставалось лишь пройтись по нескольким ступенькам вверх и открыть дверь. Поднявшись лишь на одну ступень, я резко остановилась, услышав позади чьи-то шаги. Я четко слышала шорох за спиной, он не был настолько громким, лишь тишина на улице позволяла мне услышать его. После того, как сзади перестали доноситься некие звуки, я осторожно обернулась назад, и передо мной оказался Зейн. Увидеть его здесь, в такое время, было неожиданно и, в какой-то мере, странно. Он поднялся на ступеньку выше и был уже на моем уровне, так близко, что я могла чувствовать его дыхание. Найти слова, чтобы заговорить с ним, на самом деле, было непросто. Он приблизился ко мне еще ближе и протянул руку, ловко выхватив мою сумку.       — Ты не против, если я пошарю в твоей сумке? — спросил он, открывая замок.       — Что? — я стояла в ступоре, пытаясь размыслить в голове его вопрос. — Ты что себе позволяешь?! — грубым тоном проговорила я и резким движением вернула сумку обратно.       — Так вот и я задаюсь вопросом: кем ты себя возомнила, что позволила себе проникнуть в мою квартиру и рыться у меня в вещах? — вопрос Зейна прояснил мне, зачем он стоит здесь, около моего дома, почти в десять часов вечера. Однако, это не помогло мне испытывать облегчение, обратно же, я чувствовала неловкость и смущение.       Ответить мне было нечем. Оправдывать себя я не видела никакой нужды, ведь в любом случае я оказываюсь виновной. Стоя перед ним, я взглянула в его пылающие от ярости глаза. Его вид вызывал опасность, словно он какой-то бандит или же маньяк, нашедший новую жертву. Я резко отвела от него свой взор. Его глаза пугали меня настолько, что я боялась взглянуть в них еще раз. Казалось, что он способен испепелить меня своим гневом. Я была напугана, не настолько, чтобы во весь голос звать на помощь, но достаточно, чтобы чуть отдалиться от него.       — Отвечай! — громко, почти крича, говорил Зейн. Его голос можно было услышать, находясь примерно в ста метрах от него. К сожалению, я стояла весьма близко, и от этого страдали мои барабанные перепонки. — Ты читала письмо? Говори! — он прижал меня к перилам лестницы, схватив за горло.       Воздух начал туго поступать, и разговаривать от этого было еще труднее. Его ладонь всё сильнее сжимала мою шею, перекрывая доступ кислорода почти что насовсем. Я пыталась отбиться от него, со всей силой оттолкнуть, убрать его руку, но было бесполезно что-либо предпринимать против профессионального боксёра. Ярость полностью охватила его, что он не мог контролировать себя и свои поступки. Мой воздух медленно исчерпывался, и я ощущала головную боль.       — Отпусти! — проговорила я через силу, бросив сумку на землю и обеими руками схватив его за руку. — Мне нечем дышать, — уже менее четко и со слабым звуком из моих уст исходили эти слова.       Зейн резко пришел в себя и медленно раскрывал свою ладонь, освобождая меня от плена его руки. Вмиг я почувствовала свободу, жадно глотая воздух, я поднесла руку к горлу и начала проводить по месту, где болело больше всего. Взглянув на Зейна, я увидела странную картину: передо мной находился парень, который прибывал в легком шоке, он тяжело вздохнул, возможно, от того, что был удивлен своим поступком. В порыве ярости, когда злость охватывает тебя целиком, человек не способен полностью осознавать что он делает. В данный момент эти слова соответствовали поведению Зейна.       — Извини, — он посмотрел на меня с грустным взглядом. По нему было видно, что он искренне просил прощения. На удивление, я совершенно не злилась на него, хотя все его действия должны были вызвать иной эффект. Как выразить то, что я не не испытываю злость к нему? Сказать «Да, конечно» либо «Извиняю», наверное, достаточно глупо.       Я подняла свою сумку, отряхивая её от той пыли и грязи, которая была приобретена с полу, и проговорила следующее:       — И ты меня прости. Я, — недолгая пауза, которая позволила мне просто передохнуть, — мне было необходимо твое интервью. Но, поскольку ты отказался, я решила, что, пробравшись в твою квартиру, смогу узнать что-то большее о тебе, — сейчас, произнося свои мысли в слух, я прекрасно понимала, что эта затея изначально было плохой и неудивительно, что она одержала фиаско. — Да, это была плохая мысль.       — Если я отвечу на все вопросы из интервью, ты, наконец, отстанешь от меня? — заговорил Зейн. Его предложение заставило меня оживиться и вызвало даже улыбку на лице. Содержание, естественно, было несколько грубым и даже холодным, но я была счастлива, что в конечном итоге сумела добиться своего.       Поскольку мы находились в нескольких шагах от нашего с подругой жилья, я могла бы пригласить его внутрь и взять интервью в удобной домашней обстановке, где никто, кроме Лесли, не побеспокоит нас. Однако, после того, как он преследовал меня от редакции до этого места, и, так сказать, напал на меня, я задумалась, стоит ли его вообще впускать в нашу квартиру. Только вот желание немедленно получить его интервью и больше не переживать по этому поводу, являлось намного сильнее, чем мое опасение на его счет.       — Я живу здесь, — указав на входную дверь, произнесла я, поглядывая на Зейна. — Если ты хочешь, мы можем прямо сейчас покончить с этим интервью.       Я поднялась по всем ступенькам и оказалась рядом с дверью. Достав из сумки ключ и засунув его в замочную скважину, я пыталась открыть дверь, поворачивая ключ в правую сторону. Однако, у меня не получалось открыть дверь. Возможно, ключ не тот, или же я делаю что-то не верно.       — Дверь, наверное, не заперта, — вмешался Зейн, надавливая на ручку. Конечно, она была не заперта, ведь внутри должна быть Лесли. Из-за всего произошедшего мои мысли были не в порядке и голова шла кругом.       — Заходи, — сухо произнесла я, приглашая его в дом. Зейн начал медленно проходить вовнутрь, остановившись около двери, он начал разуваться. Я последовала за ним и закрыла входную дверь. Произошел не громкий, но, весьма слышный хлопок.       — Кая, это ты? — на всю квартиру слышался звонкий голос Лесли. Она, наверняка, как обычно, лежала на кровати за ноутбуком и потерялась во времени из-за интернета.       — Да, это я, — мои слова звучал как можно громче, чтобы она услышала мой ответ. — Ты можешь пройти в гостиную, — указала я на главную комнату, сама же направляясь в сторону комнаты подруги.       Зайдя в, так сказать, храм Лесли, я увидела весьма привычную для меня картину: она лежала на кровати, только уже не с ноутбуком, а с телефоном в руках, была чем-то увлечена, что даже не взглянула на меня и выдала свое сухое «Привет». Девушка улыбалась, быть может, читая что-то на экране своего телефона. Возможно, это были очередные сообщения от Эда, или от Ника, или же от Джо, кто знает…       — Я пришла не одна, поэтому не кричи всякие глупости, хорошо? — услышав мои слова, она сумела оторвать свой взор от мобильного телефона и медленно перевела его на меня.       — Ты, наконец, привела парня? — удивленно смотрела на меня девушка и не могла сдерживать улыбку на лице. Мысль о том, что у меня кто-то появился, очень уж забавлял Лесли. Она не пропускала не единой возможности напомнить мне о том, что у меня уже на протяжении года никого не было. — И кто же он?       — Это не то, о чем ты подумала, понятно? Это по работе. Он боксер, — я объясняла подруге, дабы развеет в её голове пошлые мысли.       — Тот самый, да? Как же его звали? Зейн, кажется, — она резко поменяла свое положения, спустя несколько секунд Лесли сидела на кровати и безотрывно смотрела на меня. — Я хочу его увидеть.       — Мы будем в гостиной…       — То есть, в твоей комнате, — перебила она меня, напоминая о том, что я живу в гостиной из-за отсутствия в квартире еще одной отдельной комнаты.       — Не отвлекай нас. Его чертово интервью необходимо мне. Ты даже не представляешь, что я сделала для того, чтобы он просто согласился.

***

      Прошло всего полчаса как мы приступили к интервью. Казалось, будто я нахожусь не в своей квартире, а в каком-то непонятном месте. Внутри присутствовало некое волнение, к нему присоединилось и смущение, а после и тревога. В компании Зейна Малика, двадцатидвухлетнего боксёра, было более чем неуютно. Он вызывал двоякое впечатление: иногда казалось, что он холодный и угрюмый парень, который относится черство ко всему, что его окружает, а порой его ответы были очень даже красочными и несли теплую энергетику, показывая, что Зейн не такой уж и бесчувственный.       Он не задерживал меня с ответами, моментально отвечая на вопросы, заданные мною. Возможно, парень хотел поскорее покончить с этим делом и уйти подальше от приставучей журналистки, которая вторгается в его жилье. Такое его состояние естественно. Каждый, кто мог оказаться на его месте, испытывал бы не совсем положительные эмоции и желание задержаться рядом со мной. Я прекрасно понимала его, по этой причине убрала несколько незначительных вопросов, что ускорило весь процесс. Все его ответы записывались на диктофон, чтобы после его ухода я могла спокойно и не торопясь напечатать всё содержимое в свой ноутбук.       После моего краткого «Спасибо», Зейн тяжело вздохнул, на его лице присутствовало ярко выраженное утомление. Он ничего не ответил, лишь поднялся с места, вышел из гостиной и направился в сторону входной двери. Я последовала за ним, дабы проводить и задать вопрос, для себя, который не имел никакого отношения к интервью.       — Я хочу задать еще один вопрос, — заговорила я, как только Зейн обул обувь. Он выпрямился и бросил свой взгляд на меня.       — Неужели всех тех вопросов было недостаточно? — голос парня выражал всё недовольство, которое он испытывал в данный момент.       — Этот вопрос лично от меня. В смысле, он не попадет в интервью, но мне интересно узнать ответ.       — Лишь один, — он зажал все свои пальцы на правой руке, кроме указательного и показал его мне, предупреждая, что второго или третьего вопроса просто не будет. Я кивнула. — Хорошо, давай.       — Я присутствовала на том бою, где твоим соперником был Томас Оливер, — поражало то, что я сумела отложить у себя в памяти имя другого боксёра. — Помнится, что было девять раундов. В конце поединка Томас еле стоял на ногах, он был измотан, и по нему было видно, что он испытывал сильную боль. Не могу сказать то же самое о тебе, — произошла недолгая пауза между нами. — Так в чем же секрет?       Он стоял, пристально смотря на меня. Взгляд Зейна был очень пронзительным, и мне хотелось спрятаться от него, больше не смотреть в его глаза. Он стоял около входной двери, и казалось, что Зейн просто откроет её и выйдет наружу, так и не ответив на вопрос, который интересовал меня со дня его поединка.       — Я, — начал было Зейн, однако, резко остановился, — я не чувствую боли, — после добавил он. — В этом весь секрет.