Железный

      — Ты читала письмо, не так ли? — Зейн смотрел на меня глазами, полными грусти и печали, они чем-то завораживали, но также и вызывали сочувствие. В ответ на заданный им вопрос я лишь кивнула, жестикулируя согласие.       Мы находились в кафе недалеко от тренировочного зала, где Зейн любил отдохнуть после трудной тренировки. Он пригласил меня в это уютное место, где в воздухе витал запах кофе и свежеиспеченных булочек. Людей здесь было не так много, как, например, в кафе ближе к моему дому, однако именно это место грело своей хорошей атмосферой и общительным обслуживающим персоналом. Находиться здесь было бы вдвойне приятнее, если бы мне не предстояло услышать историю Зейна. Он не торопился раскрывать мне все карты. — Я сумасшедший, — вновь заговорил он. — Я собираюсь рассказать тебе о том, чего не говорил даже друзьям. — Иногда разговор с незнакомым или же с малознакомым человеком может пойти на помощь. — Хорошо, тогда слушай, незнакомка, — проговорил Зейн и начал свою историю. Его рассказ поведал о женщине, которая не смогла взглянуть на своего единственного сына прежде, чем уйти в иной мир. Он говорил о своей матери.       То письмо, которое задело меня до глубины души, именно оно стало причиной проблемы Зейна. Послание из прошлого, послание, написанное двадцать два года назад, оно поменяло жизнь обычного парня Зейна Малика, превратив его в бесчувственного боксёра под кличкой «Железный». По его словам, он испытывал очень сильную душевную боль, осилить которую смог бы далеко не каждый. Читая те самые проклятые строки на старой бумаге, он чувствовал, как слеза медленно скатывалась по его щеке, бесшумно падая на джинсовые брюки, оставив на них свой след. «С шести лет я ни разу не заплакал, не считая того самого дня» — вспоминал Зейн.       От одной мысли о том, что мать Зейна погибла, спасая его, внутри парня всё переворачивалось. Он считал себя убийцей, который помещал счастливому концу своим родителям, обрекая мать на погибель, а отца на долгое одиночество. Перенести всё это очень трудно. Также давление со стороны отца не делало ситуацию легче, лишь помогало Зейну всё глубже проникаться в свой стресс.       Нам принесли две чашки кофе. Попивая свой напиток, я продолжала слушать парня, сидящего напротив. Он сумел полностью открыться мне, не утаивая ни малейшей детали, чего я совершенно не ожидала. Действительно, иногда малознакомым людям легче раскрываться, чем вести серьезную беседу с родным и близким человеком на актуальную тему — жалобу на жизнь. В начале нашего разговора он сказал такую фразу, как «Я не говорил об этом даже с друзьями», и именно поэтому Зейну было необходимо выговориться, поделиться со своими мыслями хоть с кем-то, даже со мной, навязчивой журналисткой, которая усердно преследует его. Возможно, я была бы незаменимым сотрудником, и моя карьера успешно развивалась в мире детектива, ибо повадки Шерлока Холмса мне не занимать.       — Именно из-за потери чувствительности я подался в бокс. Думал, что с его помощью сумею вернуть боль, — с долей грусти в голосе говорил Зейн. Он не терял надежду восстановить свой болевой порок, однако, мне не удалось понять, почему он снова хочет ощутить боль.       — Ты хочешь чувствовать боль? Ты мазохист? — многие мечтают не испытывать страдание, не бояться того, что в любую секунду что-то может произойти, не жить теми моментами, когда тело страдает от какой-либо раны. — Не чувствовать боль – это ведь дар.       — Ты ошибаешься, Кая, всё в точности да наоборот, — впервые он назвал меня по имени, впервые он произнес эти три буквы воедино. Я даже не догадывалась, что Зейн знает, как меня зовут, ибо у нас не находилось подходящего момента для знакомства.       Он не торопился объяснить мне, в чем именно я заблуждалась и по какой именно причине, боль является даром. Вспоминая все возможные моменты моей жизни, связанные с физическим страданием, я предпочла бы удалить у себя такую функцию, как чувствительность. Но, Зейн совершенно иного мнения.       — Ты не представляешь на сколько трудно жить тем людям, которые не чувствуют боль, — вновь заговорил он, тяжело вздохнув. — Те, у кого отсутствует чувствительность, не живут долго, если ты не знаешь.       — Почему же? — его слова заинтересовали меня, и желание узнать подробности переливало через край.       — А ты слушай и не перебивай меня, — приказывая, говорил он и пристально наблюдал за мной своим до жути пугающим взором.       Его глаза внушали мне страх. Вспомнилась та ночь, когда я была рядом со своим домом, стоя на одной ступеньки лестницы, а Зейн находился напротив меня и с яростью в глазах, неотрывно смотрел, словно хотел придушить голыми руками. Это чувство, оно вновь появилось. По этой причине, я предпочла послушать Зейна, не перебивая и тем самым не отталкивая его от себя.       — Если человек не чувствует боль, это не значит, что его тело, либо какой-то орган не может пострадать, — начал Зейн. — Он может умереть из-за больного сердца, из-за проблем с легкими, почками, даже не почувствовав этого. А что если у него аппендицит, каким образом он сможет понять, что ему необходима операция?       Услышав все сказанные им слова и переосмыслив их в голове, я смогла понять, что жить без боли – значит жить в постоянном страхе, в страхе за свою жизнь. Лишь теперь мне понятны его мысли, попытки вернуть себе былые хоть и неприятные ощущения. Но, Зейн не был волшебником, магом, способным по желанию реализовать то, чего захочет. Ему не посильно исполнить то, чего требует его разум.       К сожалению, у него не было выбора, и он не имел ни малейшего понятия, как вернуть свою жизнь на круги своя. Он был беспомощен. И от этого я горела желанием оставить в его истории даже самый незначительный и незаметный след. Однако в этой ситуации и мои руки были связаны, ибо в голову не приходила ни единая мысль о возвращения боли. Возможно ли вообще совершить такое? Ответа на этот вопрос пока что нет.       Мы с Зейном знакомы не так давно, всего лишь пару-тройку дней, но за эти дни я усвоила одно — он не любитель просить о помощи. Быть может, если я первая проявлю инициативу, то он не откажется?       — Я могу помочь тебе, — заговорила я после столь долгого молчания в его компании. Зейн запретил мне раскрывать рот, когда говорит он. — У нашего журнала много читателей, и если написать статью об этом, то…       — Нет! — резко проговорил парень, перебив меня и снова заставляя заткнуться. Он всем своим видом показывал, что категорически против такой идеи. Удивительно, что он не заставил меня замолчать раньше, когда я только заговорила о помощи. — Если бы я хотел распространить свою историю, то пошел бы на телевидение.       — Может, у кого случалось подобное, они ведь смогут помочь тебе, — я не теряла надежду убедить его в том, что моя идея не так плоха, как он думает. Однако и Зейн не был настолько внушителен, чтобы согласиться еще на одну статью.       — Ты не понимаешь, Кая, — он вновь произнес моё имя, вновь также странно. — Я сам должен справиться с этим, — Зейн был спокоен как никогда.       Ранее я наблюдала за вспыльчивым парнем, в глазах которого выражалось полное равнодушие ко всему окружающему, загадочность его пугала не меньше чем его холодный взгляд. У всех людей есть свои плюсы, так же, как и минусы, в этом я полностью убедилась, познакомившись с Зейном. Несмотря на всё его отрицательные качества, которые вывалились на меня за один день, я смогла найти в нем что-то положительное. Он не так безнадежен, как мне показалось два дня назад. Когда он забывал про суету, происходившую вокруг его жизни, то превращался в обычного парня, с которым приятно вести диалог. Мне не хотелось портить то хорошее мгновение, которое возникло между нами, поэтому прекратила говорить о статье, которая смогла бы оказать ему поддержку.

***

      — Он, на самом деле, хороший.       — Хороший? — удивленный громкий голос Лесли играл на моих барабанных перепонках, что уши начали слегка побаливать. — Он тебя чуть не задушил, — напомнила она мне о том ужасном вечере, который я предпочла бы стереть из своей памяти.       — Небеспочвенно, — добавила я, будто оправдывая поступок Зейна. — Я ведь взломала его квартиру, пробралась в неё и, можно сказать, рылась в его вещах, — после услышанных слов, девушка еще более ошеломленно взглянула на меня.       — Что ты сделала?! — словно не расслышав, спросила Лесли, прося меня повторить то, чего я произнесла несколько секунд назад. Подруга не смогла сдержать свою улыбку на лице. Ей определенно было смешно.       — Из журналистки в преступницу? — на её лице до сих пор присутствовала та самая легкая усмешка.       — Это не смешно! — недовольно проговорила я, пытаясь заставить её прекратить свои издевательства надо мной.       — Хорошо, — произнесла Лесли и присела рядом со мной на край кровати. — И что теперь? Он рассказал тебе свой секрет, ты ведь всё равно напишешь об этом статью, не так ли?       — Да, — уверенно ответила я на вопрос девушки. — Но прежде я хочу помочь ему, — эти слова последовали сразу после моего первого ответа. — Только вот, пока что я не знаю, как именно сделать это.