Железный

      Луи смотрел на меня странным, местами пугающим взглядом, способный пронзить любого, кто взглянет ему в глаза. Он, пожалуй, считал меня сумасшедшей, которой в голову взбрели сомнительная мысль и необдуманный план по возвращению боли. Он не говорил об этом, однако его лицо четко выражало все эмоции, которые он испытывал на данный момент. Он отказывался понять меня, словно мы разговаривали на разных языках.       — Ты ненормальная, — заговорил Луи, после длительной паузы и игры в гляделки. — Чем это тебе так не угодил Зейн?       — Я действительно хочу помочь ему! — вновь повторила я эти слова, только теперь более с высокой интонацией в голосе. — Эта идея может сработать. Я не зря прочитала половину книги по психологии. Такие последствия, вызванные психологической травмой, могут быть перекрыты, то есть исправлены.       Ему было несколько трудно поверить в правдивость моих слов, не пытаясь найти какой-то подвох. Он считал, что этими действиями, возможно, я ищу для себя выгоду. Его слова, на самом деле, имели смысл, хоть и незначительный. Ночью, обдумывая всю эту непростую ситуацию, мои мысли навестила одна идея, которая гласила, что если Зейну удастся вернуть свою былую чувствительность благодаря мне, то я получу от него право напечатать его историю и выставить на всеобщее обозрение. Быть может, сейчас он и слушать меня не станет, привычно для себя затыкая мне рот, однако, после оказанной мной помощи он не посмеет ответить отказам. По крайней мере, я так думаю.       Луи долго обдумывал у себя в голове все сказанные мною слова, иногда переспрашивая мелкие детали всего задуманного плана. Я не торопилась ему рассказать обо всем, что взбрело мне в голову, дабы не создать ситуацию, где я буду выглядеть еще глупее, чем есть на самом деле.       Моя подруга, Лесли, учится на факультете по психологии. Благодаря её книгам и множеством форумов на разных сайтах, связанных с психологическими травмами, мне удалось составить для себя общую картину, что это такое и как с этим можно бороться. Страдание Зейна из-за правды о погибели матери, конечно же, не перекрыть ничем более, ибо сейчас для него даже самая глобальная проблема в мире кажется лишь незначительным и мелким недочетом в жизни. То, что я предложила, было, пожалуй, самой актуальной темой всех времен. Любовь. Когда-то давно джентльмены бились в бою за своих дам, устраивали дуэли за сердце своих избранниц, смело боролись и также храбро погибали. Любовные истории всегда были хорошей темой для сочинения песни, для сюжета фильмов и книг, поскольку многие считали, что это чувство одно из прекрасных на свете, но не стоит забывать о том, что это чувство также приносит боль и страдание.       Это даже хорошо, что я встретила Луи, прежде чем раскрывать все карты перед Зейном. Возможно, если он будет знать обо всем, то моя задумка не получит нужного эффекта и эта затея никак не поможет отчаявшемуся парню, в попытках добиться желаемого. Скорее всего, будет лучше, если Зейн и вовсе не будет знать об этом маленьком плане.       — У него есть любимая девушка? — Спросила я, взглянув на Луи и отпив немного воды из бутылки. — Если она расстанется с ним, то это может сработать, — одна из моих плохих привычек – начинать говорить, не дослушав своего собеседника, а иногда даже и не услышав его голос.       — Сейчас у него нет девушки, — произнес Луи, как только я закончила говорить. Если его слова были правдой, то это затрудняло всё дело. — Год назад он сам расстался с ней, когда решил податься в бокс.       Слова, произнесенные Луи, заставили меня задуматься над тем, что теперь можно сделать. Поскольку у "железного" боксера отныне не было никаких чувств, то я не понимала, как можно было предпринять что-либо. Он всем своим видом показывал мне свою холодность и черствость. Лишь иногда его ледяное сердце слегка подтаивало, и он мог разговаривать как нормальный человек, не изображая из себя кусок метала. Он потерял чувствительность лишь к боли, но присутствует ощущение, что вместе с ней его покинули все остальные эмоции. Он словно превратился в мрачного холодного железного робота.       — Понятно, — чуть замешкалась я, не знаю, что добавить. Придуманный мною план одержал крах, не успев даже начаться. От этого мне было не по себе, и Луи прекрасно всё понимал благодаря моему кислому выражению лица.       — Я не знаю, для чего ты это делаешь. Наверное, ты действительно бескорыстный человек и хочешь помочь Зейну, — начал Луи. Я перевала свой взор на него и наши взгляды встретились. Он смотрел на меня, с необъяснимой радостью в глазах, но с печальной ноткой в голосе. — Я тоже хочу помочь своему другу.

***

      В нашей квартире, как и всегда, обитала мертвая тишина. За эти несколько месяцев, которые я провела здесь, я никак не могла привыкнуть к такому спокойствию в помещении. В общежитии я прожила почти два года и мне отчасти не хватало того шума и веселья, женских разговоров в общей комнате, где мы могли обсуждать парней, распространять разные сплетни о том или ином человеке, говорить об одежде, вести беседу «ни о чём». Иногда под вечер к нам в гости заходили парни с соседнего общежития, и мы проводили время, играя в различные игры, веселясь и общаясь между собой. Случалось и такое, что в нашем здании, где жили одни лишь девушки, играла музыка на всю катушку, в коридорах были слышны громкие голоса, напевающие слова песни, а также беспорядок, устроенный множеством неприглашенных гостей из «Delta Boys». Там было действительно весело, несмотря на все неудобства: общая ванная на каждом этаже, небольшие комнатки, куда заселяли сразу нескольких человек. Но вместе с весельем происходило множество ссор из-за нехватки места в шкафу, длинной очередь по утрам в ванную комнату, также из-за вещей, которые были взяты без спросу. Возможно, именно благодаря таким ситуациям, которые вызывали много криков и шума, день за днем трепали нервы, не имеющие возможности восстанавливаться, я переехала жить в просторную квартиру Лесли.       Когда я только прибыла в эту страну, в этот город, то в моих мыслях не было и намека на то, что когда-то я буду жить в лондонской квартире и не платить за это ни единого фунта. В тот момент у меня не имелось даже свободного времени, чтобы просто присесть и начать размышлять на счет каких-либо ситуаций. Я была полностью погружена в учебу.       — Лесли? — Повысив голос, проговорила я. Дверь квартиры была не заперта, поэтому я предположила, что подруга находиться внутри.       — Да? — Из моей комнаты доносился её звонкий голосок. Разувшись, я быстрым шагом направилась в сторону открытой двери, дабы узнать, что она делает среди моих вещей.       Проходя в небольшую уютную комнату, я увидела подругу, удобно расположившуюся на кровати, которая держала в руках мою записную книжку и, не отводя своего взгляда, тщательно читала всё содержимое. Лесли ни на миг не смутило то, что она достала лежавшую под подушкой небольшую тетрадь для записи и с интересом просматривала каждую страницу.       — Что ты делаешь? — приблизившись к девушке, проговорила я. Она не удосужилась взглянуть на меня, ибо находила чтение моих записей намного интересней, чем разговор со мной. — Лесли! — резким движением рук я отобрала у неё свою книжку, чем и привлекла внимание к себе.       — Что? — недовольно говорила она, подняв свои глаза на меня, и смотрела снизу вверх. — Мне просто было интересно, что ты там постоянно пишешь в этом своем дневнике. Оказалось, что все последние записи были о том боксере.       На лице у Лесли появилась легкая ухмылка, которая посещала её очень уж часто. Иногда такое выражение её физиономии меня выводило из себя, так как оно всегда говорило о бурной фантазии моей подруги и невозможности скрыть от меня свои пошлые мысли.       — Да, это нужно было для статьи, — начала оправдываться я перед подругой, объяснение которой просто не требовались.       Я присела на край кровати, рядом с Лесли. В любой другой день моя реакция на то, что она, так сказать, рылась в моих вещах, была бы совершенно иной, однако не сегодня. Мне требовалось, чтобы она смогла ответить согласием на мою следующую просьбу, поэтому не стоило кричать на неё и предъявлять обвинение за её неприятный поступок.       — Ты можешь сделать кое-что для меня? — спросила я у девушки и надеялась, что она не посмеет отказаться после того, как без спросу взяла мою собственность.       — Что именно?       — Влюби в себя Зейна Малика.       — Что? — Сделав вид, словно не расслышав меня, переспросила Лесли, возможно, ожидая, что теперь я произнесу что-то иное.       — Ну, знаешь, якобы случайно встреться с ним на улице, разговори его, а после пригласи на свидание, — я пыталась объяснить то, что она знала намного лучше меня. — Просто сделай так, чтобы он заинтересовался тобой, а со временем, быть может, и влюбился.       — Зачем тебе это? — ответ на этот вопрос был настолько длинный, что я не осмелилась рассказывать девушке обо всем и сказала лишь, чтобы она не задавала лишних вопросов. На удивление, это сработало.       — Хорошо, я сделаю это, — слишком быстро согласилась Лесли, что вызвало у меня некие подозрения. — Но ты тоже выполни мою просьбу, — я внимательно вслушалась в её слова. — Дай свой дневник.       Эту тетрадь, которую требовала Лесли, я приобрела, когда перешла на второй курс, однако, начала пользоваться лишь несколько месяцев назад. В свою записную книжку, которую обычно называют дневником, я оставляла самые разные записи. Иногда это были всего лишь мои мысли, иногда я не ленилась написать на бумаге об интересном событии, который произошел со мной, но в последнее время эта тетрадка превратилась в личное досье Зейна Малика. Взятое у него интервью, а также некоторые факты, раздобытые моими силами, бережно хранились на белоснежных листках достаточной толстой тетради под моей мягкой подушкой.       Я неохотно протянула ей руку, ладонью которой крепко сжимала свою тетрадь. Лесли ловко отобрала её и, улыбнувшись, глядела на меня от силы секунды две, после чего принялась продолжать то дело, чем занималась до моего прихода. Я, тяжело вздохнув, вышла из комнаты, направляясь в сторону ванной.       Проходя внутрь комнатки с маленьким пространством, где находилась угловая ванна, рядом с ней стоял умывальник, а на стене над ним висело достаточно большого размера зеркало. Открыв кран и подставив под него ладони, я набрала в руки ледяную воду, отчего по всему телу прошлись мурашки, и умыла лицо. Выпрямившись и прямо глядя на свое отражение в зеркале, я увидела девушку, у которой были уставшие глаза и лицо, которое отказывалось выражать какие-либо эмоции, оно просто было каменное. Я, сама того не желая, начала переосмысливать в своей голове наш с Луи разговор, имевший весьма-таки неожиданный поворот. Совместно придуманный план в данный момент для меня не казался настолько гениальным, как несколько часов назад. Моя фантазия зашла настолько далеко, что посмела предложить найти девушку, способную влюбить в себя Зейна, а в конечном итоги разбить вдребезги его сердце. Пожалуй, самое худшее во мне то, что я говорю прежде, чем подумать.       Да, это отнюдь не лучшая черта во мне проявилась еще в детстве. Дети они и есть дети, чтобы говорить всякие глупости и не задумываться об этом, но эта привычка отложилась у меня на долгие времена. Сестра всегда говорила мне, когда я продумаю до мелочей все свои слова и действия, лишь тогда имею право приступать к делу. Я никогда не понимала её, ибо считала, что импровизация и спонтанность намного лучше, чем расчетливость. Сейчас мне бы не помешали советы старшей сестры, которая была очень умна и мудра для своих лет.