волчий бог - луна

– Чтобы вернуть одну жизнь, другая должна пасть. –Я знаю. Я готов. *** Каждый вечер Стайлз на коленях стоит перед своей кроватью. Стискивает в дрожащих ладонях старый деревянный крест и взывает к Богу. И каждую свою молитву заканчивает одними словами. Хочу, чтобы мама была жива. Дерек в Бога не верит, но отнимать веру у Стайлза не хочет. Не его право, но была бы возможность – выгрыз бы глотку тому, из-за кого у праведника с родинками на щеках и янтарным взглядом вместо улыбки на лице опухшие, заполненные слезливым хрусталем глаза. Дерек не верит, но во всем винит Бога, в котором Стайлз находит спасение. У Дерека свой бог – яркий серебряный диск посреди черного неба. И молитва у него – вечная погоня за полной луной мимо ясного дня. Вот, во что верит Дерек. В густую шерсть на загривке, в когти, взрывающие рыхлую землю, в свору черных волков, что бегут по правую руку, в яркий серебряный диск посреди черного неба. Стайлз умело скрывает свою бескрайнюю обиду и боль за деревянным крестом и молитвами; Дерек – за острой мордой и вздернутыми ушами на макушке. Разные пути спасения от одной беды – нескрываемая пустошь утраты снедает каждое дрожащее сердце, разучившееся биться еще несколько павших жизней назад. *** – Я скучаю по ней, – Стайлз сокрушает молчание, подавая едва ощутимый, даже для волчьего слуха, голос. Оборотень любит голос Стайлза, если он не рисует им свои религиозные мантры и молитвы. – Что бы ты отдал, если ее можно было бы вернуть? – отблеск полной луны неподдельным интересом разгорается в мутных зеленых глазах волка, и тот подсаживается к мальчику ближе, уже без препятствий имея возможность касаться его руки кончиками пальцев. – Я бы отдал все, что у меня только есть и может быть, кроме чьей-нибудь жизни, – мальчишка пожимает хрупкими плечами и сжимает губы в тонкую белую линию. Он чувствует свою вину даже в неспособности вернуть маму. – Знаешь, раньше, на мой день рождения, она всегда пекла свой любимый шоколадный торт. Я все еще помню его вкус, которого больше мне никогда не попробовать снова. Как же сильно я скучаю по ней. Дерек отвечает понимающим, как никто другой, молчанием, крепкими объятиями и теплом, медленно, пусть и на время, но поглощающим ноющую боль под мальчишеским сердцем.