Магическое бессознательное

Часть 3. Магическое и бессознательное Очнулся Гарри уже в Святого Мунго. Белые стены палаты разбавляла пара пейзажей, в воздухе висел навязчивый запах зелий, разбавленный ноткой терпкого пота от спящего в кресле Рона. Приподнявшись на локтях, Гарри неуклюже подтянул подушку повыше. Мгновенно закружилась голова, он дезориентировано качнулся и задел локтем один из многочисленных флаконов. Тонкий стон разбитого стекла, темные, почти черные брызги на светлом полу и кончик палочки, что уткнулась ему в лоб. - А? Да, сейчас. Гарри, ты проснулся, - осоловело пробормотал Рон, расфокусировано глядя на друга. Палочка вернулась в карман. - Эм… Доброе утро, – неловко поприветствовал его Гарри, взглянув на окно, где на подоконник ложились словно пропущенные через мельчайшее сито солнечные лучи. - Вечер. И горазд же ты спать, дружище, - Уизли зевнул, едва прикрыв рот рукой. З-зар-раза. - А Джинни? С ней все в порядке? – про Малфоя спрашивать у друга он не рискнул, хотя вопрос грозил слететь с языка сам. Неожиданно-сильная тревога за мужчину стискивала сердце, мешая свободно дышать, выплескивалась в десятке обрывочных вопросов и мрачной фантазии – распластавшаяся на полу изломанная фигура в ореоле светлых волос, пропитанных кровью. Рон заметно помрачнел: - У нее сейчас мама дежурит. Ты не переживай, колдомедики говорят, что Джинни быстро поправится, тварь не успела нанести ощутимый урон. Только наложили ограничения на магию и выписали ей противо… - Рон смутился и запнулся. – В общем, ей нельзя рожать в ближайший год, а может и два. Гарри облегченно вздохнул: «Они все же успели». Уизли помялся, вздохнул: - Не везет нам с тобой: Джинни хочет, но не может, Гермиона может, но не хочет. Вот такой вот пассаж, - пожаловался Рон и вдруг весь скукожился, опустил голову. Мозолистые пальцы начали неловко перебирать порядком потрепанную мантию. И вновь кольнуло неприятное ощущение общей неопрятности. Неправильности. - Ты поссорился с Гермионой, да? Поэтому ты здесь один? - Мы решили расстаться, «проверить чувства временем», - зло процитировал он подругу, - как будто множества школьных приключений ей не хватило! Что плохого в желании иметь ребенка? Да, мне хочется карапуза. И не одного, а двух или даже трех. Разве карьера важнее? Но Гарри его уже не слышал. Он вспоминал: «Настоятельно рекомендуем воздержаться от вынашивания ребенка…» «Магия нестабильна, беременность противопоказана…» «Вот только она жить по каким-то причинам не хочет…» *** Возращение в притихший, пустой дом было совсем не триумфальным. Джинни куталась в теплую шаль, что подарила ей Гермиона в прошлом году. Она словно растеряла былую уверенность в себе. Выразительные синие глаза, что снились Гарри в стылых лесах седьмого курса, сейчас были припухшие, покрасневшие и словно покрытые трещинками. Кожа утратила присущую рыжим бледность, больше напоминая серый пергамент. Он осторожно усадил ее в кресло, и уже было встал, чтобы выйти на кухню и приготовить чай, как Джинни накрыла его руки чуть дрожащими ладошками: - Гарри, если ты меня бросишь… я пойму. Он подхватил ее на руки и сел сам, прижимая девушку, позволяя ей обвить себя руками и рыдать в шею, чувствуя, как слезы пропитывают ткань рубашки, холодят кожу. Гарри гладил ее по тусклым волосам и тихо шептал нежности. Сквозь рыдания иногда прорывались отчаянные фразы: - Я не смогу быть хорошей матерью… не берут в профессиональную команду… Выплакавшись, Джинни уснула, и он отнес ее в спальню, тревожно ощущая хрупкость и неестественную легкость тела. А потом долго стоял у окна, глядя в промозглую черноту ночи. Снова накрапывал дождь, с присвистом носил по дорогам клочки мусора ветер. И где-то там был Малфой. По крайней мере, живой, раз сумел разблокировать камин и вызвать колдомедиков. Он так и не навестил Гарри за то время, что они провели в Святого Мунго. Как и Гермиона, упорно навещавшая только подругу и игнорировавшая самого Гарри. Утром он принес Джинни чай, и они вместе пили прямо в спальне. Сейчас, в призрачном свете девушка больше напоминала себя прежнюю – приятный полумрак в комнате скрадывал признаки истощения и болезни. Гарри отставил чашку и облокотился на подоконник. Джинни, мгновенно поняв жест, тоже отставила чашку, сильнее закуталась в покрывало. И все же начать разговор было тяжело. - Не молчи, скажи уже что-нибудь. Он вдруг пожал плечами и неловко пробормотал: - Эту фразу я должен адресовать тебе. - Что? Не понимаю. Гарри запустил пятерню в волосы, запутываясь в колтунах, вздохнул. Сомнительно, что Малфой появлялся непричесанным даже бы перед женой. - Мы разговаривали с… одним человеком, - упоминать в разговоре Люциуса хотелось меньше всего. - Вампиров привлекают те, кто не хотят жить, - закончил он, чувствуя неправильность фраз. Снейп был прав, ругая его за косноязычие. - Я не самоубийца! - Не хотят жить так, как они живут, - поправился Гарри. Теперь уже изумленно молчала Джинни. - Поэтому я и хочу спросить тебя: что бы ты на самом деле хотела от жизни. И… Джинни, я сделаю все, чтобы помочь, если в твои намерения не входит нарушение законов. К переезду в Азкабан я все ж еще не готов, - неудачно пошутил он. - Я не понимаю… Волосы не желали расчесываться пальцами, цеплялись, и их приходилось дергать, подгоняя мысль: - Гермиона рассталась с Роном, потому что не хочет сейчас становиться матерью, - невпопад вдруг сказал он. – И Рон считает, что ты, в отличие от нее, хочешь. Ну… стать матерью хочешь. Вот только первое, что запрещают нам врачи после столкновения с тварями – вынашивание малыша. И именно поэтому мы откладываем свадьбу. Так хочешь ли ты становиться матерью? Джинни сжала кулаки так, что хрустнули пальцы, неловко вскочила с кровати и заметалась по комнате. И вдруг остановилась, с яростью ударила кулаком в стену. - Нет... Да... Я запуталась, Гарри. Хотелось улыбнуться и предложить «распутайся, хватит уже потрясений». Детское желание. Обидное. - Я не хочу быть второй Молли Уизли. Ты не знаешь, что это такое – семь детей. Жизнь на грани нищеты. Шестеро мальчишек, что не могут и минуты высидеть на месте. Которых надо прокормить, одеть. Ни минуты покоя. Ни одной минуты на себя, Гарри! Однажды я застала маму на кухне за неудачной попыткой сварить Аконитовое зелье для Ремуса. Она тогда ревела в полотенце, заглушая звуки. А ведь мама была лучшим зельеваром на своем потоке, ей даже присылали предложения европейские мастера. А она забыла. И даже плачет, глуша звук полотенцем, чтобы никто из нас не услышал. Потерявшая себя в нас. Джинни потерла покрасневшую кожу на костяшках и с вызовом добавила: - Она замечательная мама, и искренне любит нас. - Почему ты молчала? – тихо спросил он, когда тишина стала давящей. - Я… я не знаю. Мама, папа, братья, друзья… - она сделала рукой круговое движение - все в один голос говорили, какая мы красивая пара, что у нас будут прекрасные дети. Газеты опять же. Все ждали от нас правильных поступков. И я старалась оправдать их ожидания. Гарри… ты не беспокойся, я уйду сегодня же. - Даже не вздумай! - Гарри, ты услышал меня? Я не хочу ребенка. Не хочу замуж. Сейчас, по крайней мере, - девушка почти кричала. - Но и в Нору тебе возвращаться пока нельзя, - твердо возразил он. - Это будет непросто, - согласилась Джинни, вновь обхватывая себя руками. Он кивнул – Молли не знала границы, когда планы детей шли вразрез с ее собственным видением. - Я же не слепая, вижу, что ты тяготишься сексом со мной после истории с инкубом, - с вызовом бросила она. Как же ему это знакомо: защита через нападение, слепота к окружающим и болезненное превознесение собственной значимости. Может, миссис Дурсль не так уж была неправа – держа племянника в черном теле? - Джинни… - осторожно и болезненно нежно пробормотал он. - Не надо, Гарри. Я больше не наивный ребенок, верящий в любовь, что преодолеет все преграды. - Мы оба несем ответственность, - мягко откликнулся он и отвернулся к окну, не в силах смотреть на сломленную фигурку. Вчерашняя пелена превратилась в набухающие будущим ливнем тучи. Казалось, они нависли над крышами. Сорвались и забарабанили по окну капли. Им надо сделать перерыв, дать подсохнуть прорвавшемуся болезненному нарыву, прежде чем накладывать «мазь». - Как ты относишься к яичнице с беконом? – преувеличенно бодро поинтересовался он. - Я приготовлю, - с готовностью отозвалась Джинни, принимая предложение паузы. *** Джинни неторопливо оделась, тщательно расчесала волосы, наложила на лицо и руки крем, словно затягивая время. Наконец, они спустились вниз. Девушка заглянула в шкафчик, где они хранили травы и грустно усмехнулась: - Душица и..? - Ягоды омелы, ты слишком долго прятала правду даже от себя самой, - виновато пожал плечами Гарри. - Аврор, - усмехнулась Джинни и загремела посудой. Сколько ни прислушивался Гарри, агрессивной звонкости не обнаружил. Сам Гарри не стал садиться, остался подпирать стену плечом. Какими же они были идиотами, замалчивали свои страхи, истинные желания. Подумалось вдруг, что вампиры просто не успели добраться до него самого, Джинни успевала раньше наткнуться на тварей. Его пресловутое везение? Или он, как сказала бы Гермиона, более цельная личность? Или ему помогает богиня удачи Аши, как выразился Люциус? И вновь тревога за мужчину кольнула. Надо обязательно узнать, чем завершился ритуал для него. В паху потяжелело, а к щекам прилила кровь. Как ребенок, ей-Мерлин. Завтрак прошел в легком молчании. Не считать же разговором просьбы передать соль или чашку? Зал их встретил легким беспорядком – нашествие колдомедиков не прошло даром. Не сговариваясь, они навели порядок и устроились в креслах, разделенных столиком. Так было спокойнее. - Джинни, если ты твердо решила переехать в дом родителей, я поддержу тебя, но не понимаю, почему ты не хочешь жить здесь. Не как невеста, - Гарри вскинул ладони, останавливая открывшую рот девушку, - а как друг. Если уж мы решили пойти против общественных ожиданий, то какая нам разница, о чем будут писать в газетах? Главное, чтобы было комфортно тебе. И мне, - подумав, добавил он. - Газеты… - прикусила она губу, испытующе глядя на него. - А что газеты? – слегка поморщился он. - Обещай, что ты не будешь смеяться! – вдруг потребовала Джинни. - Разве я когда-нибудь смеялся над тобой? - Не ты. Правда, не ты. Но все же. - Я верю, то, что ты мне покажешь, достойно уважения. Девушка задумалась, вновь ломая пальцы, потом кивнула, принимая его обещание: - Подожди, я сейчас. Джинни поднялась и ушла в свою комнату. Чтобы вернуться с потрепанными стопками пергамента и положить перед ним. - Вот. Ты же хотел знать всю правду. - Что это? - он осторожно притянул к себе часть и начал читать. - Рассказы. Я уже маленькая придумывала массу историй, только записывать их было не на чем, весь пергамент шел братьям или отцу для работы. - Дневник Тома Реддла, - прошептал Гарри, осененный догадкой. Последний элемент головоломки встал на место – любить писать и услышать похвалу от заманивавшего ее в ловушку, лгавшего «взрослого» - это больно. Еще одна привязка «хочу-плохо». Еще один повод искать встречи с тварями. Сколько же ты похоронила в себе желаний, девочка? - Я в нем написала свой первый рассказ и впервые услышала похвалу, - тихо подтвердила она. Гарри поднял голову и торжественно сказал: - Джинни, обещаю, я тебе первой предоставлю любой эксклюзивный материал о себе. С одним условием – я буду вычитывать содержание перед отправкой в редакцию. - Время-то упущено. - А квиддич? - прищурившись, уточнил Гарри. - Мне нравится играть в квиддич, азарт, драйв, почему нет? – пожала плечами девушка, вновь кутаясь в плед. Он кивнул, внимательнее вчитываясь в строчки. Было немного наивно, в чем-то коряво, но интрига присутствовала, и желание узнать, чем же все закончилось, подзуживало перевернуть часть листов, добраться до конца. Для начала было неплохо. - Гарри? – осторожно позвала Джинни некоторое время спустя. - Я же не эксперт, - виновато пожал он плечами, - но идея мне нравится. Девушка улыбнулась: - Да я не о том. Ты. У тебя есть тайны, раз у нас день признаний. - Я… - он замер, задумался. – А знаешь, да. У меня тоже есть одна тайна. Есть человек, который мне нравится. Довольно неожиданно нравится. Нет, Джинни, это не женщина и приглашать его жить на Гриммо точно никто не будет. Я хочу попробовать получить мастерство и предложить ему стать моим наставником. - Оу, - было видно, что ей любопытно, и Гарри отрицательно покачал головой, он совсем не был готов рассказывать подробнее. Еще не время. Они разговаривали больше часа, решив, что Джинни останется на Гриммо, пока не будет готова рассказать родителям правду. Ее признание все еще вызывало внутреннее напряжение у обоих, но и облегчение тоже - они смогли избежать брака, который мог стать тягостным для обоих. И сейчас оба могли двигаться дальше. Не оглядываясь на прошлое. Гарри не решился уйти из дома в последующие два дня, благо Святого Мунго вручил ему «больничный лист» на неделю. Много разговаривал с Джинни, ходили гулять вдвоем или с Невиллом. На следующий день после их разговора в гости заглянула Молли, но «заговорщики» по обоюдному молчаливому уговору обошли в разговоре все острые углы. Джинни еще не была готова столкнуться с упреками, Гарри же находился на перекрестке путей, и куда он двинется дальше, зависело от другого человека. Его решения. Впрочем, один раз он все же оставил Джинни одну и поздним вечером отправился в гости. К Гермионе. Учитывая, что с Роном Грейнджер поссорилась, Гарри решил искать ее у родителей и не прогадал. Девушка встретила его в самом, что называется, ожидаемом образе – с книгой в руках. Гриффиндорскую заучку ничто не изменит. Теплая улыбка сама легла на губы. - Гарри. Гермиона осторожно закрыла фолиант, отложила его в сторону и обняла друга. - Привет. Проходи. - А родители не будут против? - В гостях, у их сотрудника сегодня день рождения. Гермиона помялась, предложила домашний лимонад и печенье. - Спасибо, - чувствуя ее смущение, Гарри тоже закрылся и глотнул немного из своего бокала. - Гарри, если ты из-за Рона?.. – Гермиона оставила фразу открытой, позволяя ему самому додумать. - Ваши отношения с Роном меньше всего мне осуждать, - косноязычно, осторожно подбирая слова, откликнулся он. – Ты совершенно зря пряталась от меня. - О, - Гермиона отпила из своего бокала и уже свободнее, с любопытством в голосе констатировала: - И все же у тебя ко мне дело, - видя некоторую растерянность, пояснила, - ты брови хмуришь вот так, курса с третьего, когда чем-то озабочен, - с этим она сосредоточенно нахмурилась. - Излом бровей Гарри Поттера №6, - пафосно произнес он. - Двенадцать, под номером шесть третья степень удивления, там не только брови уходят под челку, но и безобразно открыт рот. - Не было такого! - Было, было, - рассмеялась девушка. - Перфекционистка. - У тебя ко мне дело, - напомнила Гермиона. - Дело. Я хотел спросить, нет ли возможности записать… мага на курсы литературного мастерства? - Литературное мастерство? Тебя? Хотя, нет, постой. Джинни! Так вот что она все время писала, а не эссе! Подожди, и в дневнике Волдеморта тоже? Гарри кивнул. - Да, я подберу ей курсы, без проблем. Хочешь, я навещу ее завтра, у меня будет перерыв часа два. - Джинни будет рада. Они еще час проговорили о всяких пустяках и вспоминали Последнюю Битву. *** Гарри пару раз заходил в Министерство, решая текущие вопросы и каждый раз его, словно на поводке, тащило в сторону сто первого кабинета и приходилось все время контролировать собственные конечности, чтобы не свернуть в тот самый коридор. Неделю спустя от начала вынужденного больничного, он даже заглянул в лабораторию и, отчаянно краснея, попросил проверить себя на привороты и посторонние чары. Начальник лаборатории, высокий дородный ирландец, иронично пожелал, чтобы Мерлин избавил их от мнительных Героев. Ах, у Поттера есть основания? Серьезные? Любовное томление? Что вы, мистер Поттер, никаких претензий к вам лично. Так и быть, выделим вам практиканта. Грэя Вудсворта. Худенький, еще не избавившийся от подростковых прыщей парнишка, отчаянно краснея и влюбленно глядя на Гарри, отвел его в одну из лабораторий. Вудсворт неумело колдовал над ним, ошибался в произношении слов и начинал заново. Начальник хмыкал где-то на периферии, в двери заглядывали другие любопытные. Практикант кидал за спину Гарри отчаянные взгляды и намеренно повышал голос, пытаясь скрыть неуместный интерес сотрудников отдела. Когда за дверью мерзко хихикнули, Гарри не выдержал и грубо прервал экзекуцию. - У нас осталась проверка на родовые проклятия и чары, - робко возразил Вудсворт, даже протянул руку, чтобы удержать посетителя, но тут же отдернул ее, будто обжегшись. Щеки незадачливого практиканта, казалось, навеки приобрели малиновый оттенок. - Нет на мне родовых проклятий, - сердито отказался Гарри.- До свидания. - Как же так, там… Окончания фразы он уже не услышал, громко хлопнув дверью. Ноги его здесь больше не будет! - Вы нашли вашего Великого Злодея, Поттер? – грохнул ему в спину басовитый голос начальника. Даже после нескольких часов бесцельного шатания по Лондону Гарри казалось, что к его затылку прилипли чужие взгляды, слышалось эхо смешков. И продолжало тянуть обратно. В Министерство. В отдел Тайн. Если он, как Вудсворт, будет краснеть и запинаться во время встречи с Малфоем, лучше сразу собрать вещи и уехать в Южную Америку. Говорят, там Темные Лорды не переводятся, есть, где применить таланты. Вечерело. Заметно похолодало, и надо было возвращаться домой. В тот вечер Джинни должна была остаться у родителей. Малфою выпадало очередное ночное дежурство, начинавшееся в восемь часов вечера, в Отделе Тайн навязанных «сотрудников» не любили. Зато и на Гарри обратят меньше внимания, можно будет спокойно попросить наставничества, не опасаясь лишних ушей. Он привычно аппарировал в закуток, замер, пережидая волну возмущения. Милош, довольно урча, боднул головой ноги, выпрашивая ласку. Погладив кота, Гарри выпрямился и шагнул к стремительно проявляющемуся в промежутке между десятым и четырнадцатым Дому. В свете фонарей матово блеснула массивная, оформленная в форме головы собаки ручка. Гарри поднялся по ступенькам, положил ладонь на холодный метал, толкнул – петли двери, натужно скрипевшие еще неделю назад, с тихим шелестом пришли в движение, растворяя перед Хозяином створки. Вспыхнули светильники в коридоре, заливая коридор призрачным, холодным синим светом, что почти скрадывал желтый, лившийся из-под прикрытой двери в гостиную. На секунду стало страшно – чем-то это напоминало атмосферу из фильмов ужасов, что так любил смотреть Дадли. Вязкая тишина ощутимо давила на уши. Гарри достал палочку и прошел по коридору, прислушиваясь к шорохам. Встав сбоку от двери, он резко толкнул дверь и направил палочку вглубь, готовый выкрикнуть заклинание. В кресле перед зажженным камином кто-то сидел. Светловолосый. Он знал только одного мага с настолько светлыми, льняными прядями. Убрав палочку, Гарри прошел вперед. - Сэр? Разве у вас нет сегодня… От представшей его глазам картины всякие мысли пропали. Мужчина сидел в одной белой, расстегнутой рубашке. Штаны же были приспущены до щиколоток, открывая взгляду молочно-белую кожу, под которой вычерчивались рельефы мышц. Одна рука Малфоя лежала на налитом кровью крупном члене, двигаясь в ленивом темпе от основания до головки, почти полностью скрывавшейся под наезжающую кожицу. Другая рука держала бокал с темно-красной жидкостью. - Не было бы кобеля… - растерянно протянул Гарри. - То и дитяти не было бы, - согласился сиятельный и опустил бокал на пол, чтобы освободить руку. - Иди сюда. - Сэр?! - Ты мне задолжал дрочку, Гарри, - сурово напомнил Малфой. - Да ни х**! - А за мат можно схлопотать Силенцио. Гарри попятился и вздрогнул от грохота захлопнувшихся дверей. - Поттер, я знаю, что не единственный в комнате, кого в течение недели обуревали желания. Контакт необходим нам обоим. То, что происходило дальше, Гарри мысленно описывал как провал в иную реальность. Шаг. Зачаровано проследить, как под чужой ладонью вздуваются жилы. Еще один. Проигнорировать укол боли в затылке. Третий. Почувствовать теплую руку на собственном запястье. Четвертый. Оседлать подставленные колени, не отрывая зачарованного взгляда от расплавленного серебра чужих глаз. Его направляют, заставляя сомкнуть ладонь вокруг члена, почувствовать тепло, затаенную энергию. Осторожно, повинуясь чужому движению, провести вверх, коснуться подушечкой головки, размазать выступившую каплю смазки и двинуться вниз, чувствуя под тонкой кожей набухшие вены. Когда Люциус убеждается, что Гарри справляется сам, он отпускает его руку и проводит пальцами по его губам, ерошит волосы, осторожно расстегивает верхние пуговицы рубашки, чтобы добраться до ключиц. Ладонь ложится на плечо, лишь большой палец поглаживает бешено пульсирующую яремную вену. И в этом жесте столько неизъяснимого собственничества, что Гарри прикрывает глаза и судорожно вдыхает, чувствуя, как по телу стремительно распространяется жар, собираясь в паху сладкой истомой. Жесткие губы легко касаются его собственных, проворный язык обводит их кромку, настойчиво вторгается меж ними, касаются зубов. И застонав, не имея сил сопротивляться, Гарри позволяет ему прорваться вглубь, приласкать язык и нёбо. Все кажется таким зыбким и не настоящим. Только чужие губы, ладонь, что обхватывает шею и плоть под рукой – его единственная реальность. Член под ладонью ощутимо напрягается и сперма толчками выплескивается, пачкая их рубашки и ладони. Люциус опускает голову на его плечо, пережидая оргазм. Гарри немного дискомфортно от собственного стояка, но он молчит, не шевелится. Это не его танец. - Сэр, – тихо позвал он, когда пространство вдруг распалось на отдельные элементы, перестало быть одним на двоих. - Иногда, когда у Северуса было время пообщаться с нами, наши соратники подкалывали его с предложением обездвижить тебя, завернуть в плотное покрывало и ночью выволочь за пределы замка. На что он неизменно отвечал, что «Поттер - это ходячая катастрофа, и ему, Северусу, вполне достаточно опыта Квирелла, сгоревшего при попытке прикоснуться к национальному герою». - Как все запущено-то, - посетовал он, улыбнувшись. - Северус был уверен, что, попытайся он вас похитить, то непременно окажется нос к носу с разъяренным драконом, если, конечно, еще будет жив к тому времени. Мне следовало понять всю мудрость его позиции еще на твоем втором курсе. - Ритуал. Он пошел как-то не так, да, - догадался Гарри. - О, ничего сверхъестественного, - съязвил Люциус, откидываясь на спинку кресла и брезгливо избавляясь от потеков спермы. - Стихийный поток магии такого масштаба родовое гнездо воспринимает как часть ритуала введения в владение домом. И новым главой рода Блэк принят я. Как старший. И не спрашивайте меня о юридической подоплеке, таких казусов магическая история не знала. Вы же, Поттер, привязаны ко мне обетом полного наставничества. Включая в сексуальной сфере. - Оу. - Магия пересматривает такие контракты только через полный солнечный цикл. И я не собираюсь расплачиваться своей магией за ваши выкрутасы, Поттер. Как-то сомнительно, что мне повезет больше, чем Квиреллу или Темному Лорду при лобовом столкновении с вами. - Вас настолько тяготит сложившаяся ситуация, - расстроенно уточнил он. Люциус чуть удивленно приподнял брови. - Вовсе нет, плюсы тоже в наличии. - Я согласен, сэр. Люциус моргнул, потом наклонился: - Повторите, Поттер. - Я согласен на наставничество, сэр. Мужчина откинулся на спинку, потер переносицу и пробормотал: - Кажется, пора писать завещание. Гарри обиженно повел плечом, но возражать не решился. Все было еще таким зыбким. И все же... Он был счастлив. КОНЕЦ