Fiducia nessuno

Глава 4. "Встречая рассвет". Часть 2. POV Лекса

      Наступила ночь и Тандиси по обыкновению опустел и приутих, только изредка доносились плач детей из соседних палаток и убаюкивающий мотив колыбельных, напеваемых их матерями, глухое ржание лошадей в стойле и перешептывание ночных стражей у ворот, в попытке увернуться от "цепких щупальц" сна. В шатре было темно, но для привыкших к слабому освещению глаз не было затруднительным распознавать очертания предметов: мой взгляд пленил кинжал, сиротливо лежащий на поверхности изрядно потрепанной годами прикроватной тумбочки. Кинжал, который своим существованием служил и радостным просветом, и сокрушительным наказанием. Кинжал, который не хотелось видеть, но который также не в силах было уничтожить, словно использовать тупое, покореженное лезвие для вскрытия вен: медленный продольный надрез принесет неимоверную боль, но не доведет замышленного до логического конца. Кинжал, что представляет собой нить, связующую прошлое и настоящее. Кинжал Костии ..., выгравированная надпись которого иронично насмехалась надо мной, обернув базисную заповедь нашего народа против меня. Надпись гласит: "Jus drein jus daun".       В стремлении избавиться от мыслей, буквально раздирающих мою голову, я покинула свои покои. Снаружи теперь были лишь звуки необремененной жизненными обязательствами природы: уханье сов, доносящееся из глубины леса, стрекотание сверчков в нескошенной траве и шуршание листвы от невесомого "танца" в объятиях ветра. Стараясь незаметно покинуть территорию селения, я направилась в полюбившееся мне за последний год место: небольшая поляна, открывающая взору слияние небосвода и безбрежного океана, которую полукругом, словно стеной, укрывали стволы вековых тисов, сквозь крону которых по ночам просачивался мягкий лунный свет, освещая сию обитель безмятежности. Приблизившись к ней, я увидела человека, что, по ощущениям, будто нарушил мое личное пространство. Ночной визитер "храма моего одиночества" выглядел расслабленным, не желая пугать его, я подала голос, дабы предупредить о моем присутствии:       - Кларк. В лесу ночью небезопасно. - девушка резко распахнула глаза, отыскивая источник звука, на ее лице отобразился страх, сменившийся узнаванием и успокоением.       - Я просто задумалась. - еле слышно произнесла она, точно опасаясь разрушить идиллию вокруг. Разглядывая небосвод, я испытала чувство дежавю...

***Flashback***

      - Лекса, ты только посмотри на это! - чуть ли не приказывала мне Костия, указывая на ночное полотно, усыпанное маленькими маячками вселенной, - Что может быть превосходнее падения звезд? - удивлялась она моей чопорности.       - То, чем ты восторгаешься, мертво уже миллионы лет. - спокойно ответила я, мое высказывание, естественно, ей пришлось не по нраву:       - Твой прагматизм не принесет ничего хорошего. Ты не можешь постоянно опираться на практичность и логически выверенные действия, потому что то, что делает нас счастливыми нелогично, противоречиво, и, уж тем более, не подчиняется земным законам. - полушепотом, с непривычной ей серьезностью, промолвила она, любуясь мириадой звезд над нами.       - Я рада, что тебя могут осчастливить такие мелочи. Когда меня не станет, тебе будет легче. - также понизив голос, словно боясь нарушить момент негласного взаимопонимания, изрекла я. Молча, изобразив несогласие, и продолжая делать вид, что не замечает меня, Костия сменила тему:       - Я знаю, для тебя звезды - это незначительные частицы всего мироздания, но для меня - это души, рвущиеся per Aspera ad Astra, вознесенные к небу, которые приглядывают за нами, даря ощущение защищенности и постоянного присутствия. Мы никогда не будем одиноки под этим звездным небом. - побежденно произнесла она.

*** End flashback***

      - Каково было там на небе? - вопрос прозвучал с оттенком немыслимой надежды, что очаровавший Костию мир мерцающих небесных "светлячков" был таким, каким его видела она. Но ответ взрывной волной уничтожил крупицы веры, что обладательница глаз цвета берилла приглядывает за мной издалека:       - На небе темно и холодно. Там мы обостренно чувствовали одиночество, там мы были одни. - фраза далась Кларк с трудом, подобно тому, что лишь сейчас она смогла признаться себе в этом. Мучительно и больно пришло осознание того, что произошедшее не было предательством, а было непостижимой потерей, которую мой мозг не мог принять, а сердце не могло выдержать. Едва ли нормальный человек стал бы вырисовывать себе мир, где дела обстоят не так, каковыми являются на самом деле. Открывшись Костии, даровав ей пожизненный абонемент во "вселенную" своих чувств, я запустила ее "под кожу", и гораздо безболезнее представлять, что человек, который обещал быть coniuncte in perpetum, бросил тебя в одиночестве в этом мире, предал твое доверие, нежели захлебываться в вине, утопично действующей на нервную систему.

***Flashback***

      Прошла неделя после переезда из столицы в Тандиси, мой ментор, в лице Ани, привез меня с собой, для улучшения навыков рукопашного боя и практической подготовки. Аспект образования в этносе, которому я принадлежу, можно было определить двумя словами "ментор - второй": каждый представитель произвольной профессии брал "под свое крыло" ребенка, погружая его в пучину знаний и накопленного опыта, по образу и подобию своему создавая наследника для дальнейшего делегирования полномочий. Но не все ремесла были эквивалентными: "искусство войны" и врачевание имели репутацию королевских профессий, а посвященные в данный род деятельности граждане считались аристократами, элитой. Мы спасали жизни, только каждый имел свой способ это делать. Мы всегда держались вместе. Поэтому, когда второй нашего лекаря было необходимо пойти в лес, мне пришлось ее сопровождать...       По дороге за неотложно требуемым лекарственным растением подмастерье целителя Виты, что был привилегирован за рекордное количество спасенных больных, не смолкало ни на минуту, рассказывая о предмете наших поисков. Разбавляя речь фразами на латыни, Костия, так звали "вторую" Виты, повествовала о Pinus sibirica, хвойном растении обладающим антимикробным и противовоспалительным свойствами, хвоинки которого нужны для оказания помощи раненному воину, пребывающему в агонии из-за собственного гниения в местах открытых порезов. Наши безрезультатные попытки найти это двадцатипятиметровое создание природы были прерваны проливным дождем, сопровождаемым грохочущими раскатами грома и ослепляющими вспышками молний, Костия тотчас забежала под навес разрушенного бетонного сооружения, будто вместо живительной влаги, дарованной свыше, небесная твердь обдает нас изъедающей кислотой, ниспосланной покарать за все грехи. Недалеко от места ее "укрытия" я обнаружила круглую металлическую дверь, замаскированную стелющимися стеблями вьюнка и кизильника, отворив ее, мы прошли внутрь - это один из необнаруженных бункеров. Сдвиг рычага переключателя стал катализатором зажигания флюоресцентных лампочек, расположенных в шахматном порядке на потолке, и мрак, что наполнял комнату, рассеялся, являя взору обстановку вокруг: коричневый кожаный диван, установленный посредине зала, небольших размеров журнальный столик, на стеклянной поверхности которого в строгой точности расставлены резные шахматы, ручной работы, полка для книг на стене напротив над искусственным камином, кованная напольная вешалка, глубокого черного цвета с кремовым отливом, выполненная на манер уличных фонарей Лондона XX века, что находилась около входа рядом с деревянным комодом шоколадного цвета. Вторая половина комнаты была выполнена под кухню: барная стойка, в основании которой имелось множество симметрично расположенных выдвижных ящиков для кухонной утвари и продуктов, двухкамерный холодильник, выполненный в стальном цвете с отблеском серебра, размещенный, точно опоясывая барную стойку, что служила и обеденным столом, судя по четырем высоким стульям подле нее. Интерьер апартаментов являлся зеркалом хозяина - педантичность и перфекционизм: темные теплые тона, ничего лишнего, книги, хоть и разных жанров, но расставлены строго в алфавитном порядке, можно сказать, что это любимые книги владельца, и наконец шахматы - идеальный атрибут педанта. Между холодильником и камином дверь из красного дерева, ведущая, как оказалось, в склад с продовольствием: консервированные продукты питания занимали весь правый стеллаж, по левую сторону выстроились в ряд на полках бутылки воды, газировки, алкогольные напитки, блоки сигарет, но самый крайний стеллаж был забит лекарственными препаратами для лечения разного рода болезней. Костия, также как и я, знала, как выглядят лекарства старого мира, но узнать их предназначение не могла, поскольку инструкция по применению написана на английском языке, которым в совершенстве владели все воины, а значит и я. По ее просьбе мне пришлось переводить их и проверять сроки годности, у большей половины лекарств он истек, но некоторые можно было использовать, поэтому, подыскав надлежащую сумку, я начала складывать в нее медикаменты. Закончив с этим, я обратила свое внимание на то, чем была занята Костия: расположившись на диване, она преподнесла к губам бокал с плескающейся внутри янтарной жидкостью и сделала маленький глоток, тотчас зажмурившись и сжав губы в тонкую линию, словно съела дольку лимона, однако второй глоток не заставил себя долго ждать: с большей уверенностью она залпом осушила бокал. Не замечая моей непредумышленной "слежки", Костия подошла к книжной полке и, легко касаясь пальцами в местах переплета, зачарованно разглядывала названия, простояв так минут десять, она оторвалась от этого занятия, и ее вниманием овладели величественные фигуры на черно-белой деревянной доске. Не смею спорить они великолепны, у Ани тоже есть один экземпляр, но он и в сравнение не идет с этим "произведением искусства". Костия присела на диван, и не зная как подобраться к шахматам:       - Лекса, возможно, ты знаешь, как в это играть? - указывая на игру перед собой, озвучила свои предположения.       - Да, я умею играть в шахматы. - нависнув над всё той же, злополучной сумкой, молния которой никак не поддавалась, просто ответила я.       - Так это шахматы? Научи меня играть, в любом случае мы пленники здесь, покуда не утихнет дождь. - с детским азартом просила Костия, чуть ли не хлопая в ладоши от предстоящего счастья. Подмяв по себя подушку, я устроилась прямо напротив девушки, чьи глаза ярко блестели, только причину сего блеска разобрать было сложнее: то ли алкоголь, то ли радость от постижения ранее не постигнутого. Озвучивая названия фигур и объясняя правила игры, я наблюдала с каким упоением внимает каждому моему слову обладательница глаз цвета берилла.       Всячески поддаваясь, в попытке отдать лавры победы своей сопернице, которая забавно морщила нос, обдумывая свои ходы, я встретила первый рассвет в компании Костии.

***End flashback***