каждая Ночь заканчивается Рассветом

Я продолжу притворяться, Что ещё не всё кончено, Но всё зависит от меня.*

      — Сколько?       Мы с Фрэнком проводили время на веранде дома моих родителей, качаясь в креслах-качалках, которые недавно приобрёл отец. Очень удобные, кстати. На маленьком круглом столике между двумя креслами, на которых мы примостились, стояли две кружки с остывшим молоком – угощение мамы. Мне нравилось тёплое молоко с корицей и Фрэнку, как оказалось, тоже. Но сегодня мы почему-то не допили его.       Начало октября подкралось незаметно. Кажется, только совсем недавно был август, в котором я встретился с Фрэнком. За этот месяц я очень сильно привязался к этому милому юноше. После того, как у меня случился приступ на его глазах, Фрэнк вообще не оставлял меня и, знаете что, я чувствовал себя хорошо, когда он рядом. Фрэнк просто прогонял все эти гнусные мысли, вертящиеся в моей голове, и помогал забыть о том, что я смертельно болен. Мне очень хорошо рядом с ним, как жаль, что я его так поздно нашёл.       Меня раздражало, когда Майки везде таскался за мной, чтобы быть рядом, если я грохнусь в обморок. Меня раздражала эта опека родителей. Меня раздражало то, что я не мог побыть один, но сейчас... сейчас здесь сидел Фрэнк, смотря на меня своими живыми глазами, и я так чертовски не хочу, чтобы он оставлял меня. Я так чертовски хочу, чтобы конец нашей истории был бесконечен, но это, к сожалению, невозможно, потому что на мне уже давно клеймо умирающего. Судьба всё решила за меня и на данный момент я ощущал себя дурацкой марионеткой.       — Что ты имеешь в виду, Фрэнки? — Задал вопрос я некоторое время спустя, кутаясь в теплый плед.       На улице ярко играло осеннее солнце, но мне было холодно, не смотря на тёплую погоду.       — Скажи мне, пожалуйста, скажи, что у нас ещё много времени, — прошептал Фрэнки, вставая со своего кресла и подходя ко мне.       Он опустился передо мной на колени, не переставая смотреть мне в глаза. Взяв мои холодные ладони в свои горячие, он прикоснулся губами к моему левому запястью.       — Я... — Я отвел взгляд в сторону, только чтобы не видеть эти глаза, в которых теперь плескались грусть и некая частичка надежды. Прикрыв веки, я ответил на выдохе: — Даже меньше полугода.       Фрэнк опустил свою голову мне на колени. Одной рукой он сжимал моё запястье, второй комкал плед на моих ногах.       — Прости, Фрэнки, — прошептал я, зарываясь пальцами в его отросшие волосы. — Прости, я не хотел делать тебе больно. Если бы мы не познакомились, если бы ты не встретил меня в том пустом парке, ничего бы не было, и ты бы жил своей спокойной и веселой жизнью. Это я виноват, я не должен был допустить этого.       — Джерард, что ты говоришь?! — Крикнул Фрэнк, заставляя меня замолчать. — Ты... мне жаль, что я не подошёл к тебе раньше. Я давно знаю тебя и если бы я заговорил с тобой ещё тогда, когда впервые увидел, ещё в начале января, в это долбанном метро, мы бы... у нас бы было больше времени и...       Фрэнк замолчал, прикрыв глаза, и глубоко вздохнул. По его щеке скатилась блестящая слеза, исчезая где-то на скуле.       — Поцелуй меня, Джерард.       И я не мог этого не сделать. Наклонившись чуть вперёд, я заключил в свои ладони его лицо, чувствуя, как Фрэнк крепко обхватил пальцами мои запястья. Слишком живые глаза, в которых теперь плескалась и горечь. Слишком горячее дыхание, которое сплеталось с моим холодным. Слишком розовые губы, которые были полной противоположностью моим бледным. Я бы ещё долго изучал его лицо, если бы Фрэнки не сделал этот шаг первым. Какие-то сильные чувства охватили меня, что даже сбилось дыхание, когда его губы легко коснулись моих. Это было секундное прикосновение, потому что после наши губы слились. Я чувствовал жар по всему телу, когда он засасывал мою нижнюю губу. Я чувствовал, как моё сердце трепетало, когда его язык нежно сплетался с моим. Я чувствовал, как больно становилось дышать, потому что у нас осталось так чертовски мало времени.