каждая Ночь заканчивается Рассветом

The Smashing Pumpkins – Believe*       — Нет, ну ты только представь себе! Он купил себе такую дорогущую электрогитару, а через неделю у неё отвалился гриф. Блин, ты представляешь, просто взял и отвалился к чертям! И тут до меня дошло, что мой друг – самая настоящая бестолочь.       Фрэнк что-то без умолку рассказывал, при этом активно жестикулируя руками, а я просто смотрел на него и улыбался, даже не вникая в его слова. Мы сидели на увядающей траве у озера, которое находилось недалеко от того самого парка, где я любил проводить время. Где теперь мы с Фрэнком любили проводить время. В руках я сжимал большой стакан с латте, который вручил мне парень, после того как сначала напугал меня до коликов в груди, пока я любовался заходом солнца за гладь водоёма. После нашей посиделки в кафе, где Фрэнк выдвигал свою теорию об уникальности капучино, я выяснил, что мне больше по душе латте. На это он лишь недовольно фыркнул, а я спрятал улыбку за стаканом с кофе.       Мне нравилось наблюдать, как на его лице одна эмоция сменялась другой. Сейчас он был воодушевлен своим рассказом, при этом закатывая глаза и часто вздыхая, а я не мог оторвать от него глаз, потому что Фрэнк был таким живым. Таким живым и красивым. А я потихоньку увядал и всё, что я сейчас мог делать, так это смотреть на парня, в глазах которого плескались жизнь и какой-то непонятный мне лихорадочный блеск.       — Хэй, ты меня вообще слушаешь? — Возмущенно воскликнул Фрэнк. — Оглох… Джинджер?       — А? Что? Нет, нет, я слушаю. И что стало с этим дорогим грифом, когда у него отвалилась электрогитара? Подожди! Как ты меня назвал? Джинджер?! Серьёзно?!       Пока я возмущался, размахивая руками в разные стороны, при этом выронив уже почти пустой стакан с кофе, Фрэнк упал на траву и, схватившись за живот, очень громко смеялся. Настолько громко, что редкие в этом парке прохожие обошли нас стороной.       — Гриф отвалился у дорогостоящей гитары, а не наоборот, Джиндж… Ай! Перестань!       Я навалился на парня сверху, решив отомстить ему за это прозвище щекоткой.       — Это ты перестань называть меня девчачьим именем! — Громко выразился я, чувствуя пальцами его выпирающие рёбра.       — Я… я просто вспомнил мультик! Блин, Джер! Щекотно!       — Главный герой этого мультсериала – школьница!** Я что похож на школьницу? Нет, подожди, не так. Я что, похож на девочку? — Я так и сидел на бёдрах юноши, бегая пальцами по его ребрам, груди и животу, пока он извивался подо мной и заливисто смеялся, прося о пощаде.       — Ты красивый.       Мои руки замерли где-то в области его груди. Я чувствовал ладонью, как быстро билось сердце Фрэнки. Мы смотрели друг другу в глаза, а всё вокруг нас будто остановилось, замерло, как это сделали я и он. Фрэнк перестал смеяться, а я, кажется, перестал дышать. И тут меня будто холодной водой окатило! Я сижу на бёдрах парня, который только что назвал меня красивым. Невнятно пробормотав извинения себе под нос, я слез с него и присел на прежнее место. В голове начало неприятно пульсировать, и я прикрыл глаза.       — Джер, прости, я не думал, что ты так отреагируешь на это, взболтнул не подумав, изв…       — Фрэнки, ничего страшного. Перестань, ничего страш…       Кажется, мой мозг решил сегодня взорваться. Широко раскрыв глаза, я схватился за голову, пытаясь проглотить крик, который так и норовился вырваться наружу, карабкаясь по глотке, царапая и обдирая её. Господи, я так боялся позволить приступу случиться на глазах Фрэнка, но это произошло. Прямо сейчас.       — Чёрт, Джер! Господи, Джерард, что с тобой?       Почувствовав мягкое прикосновение к своим запястьям, я выпутал пальцы из волос, которые чуть ли не содрал со скальпом. Мой череп как будто разваливался, а по лицу струился пот, пока я пытался хотя бы открыть глаза. Последнее, что я почувствовал, так это его холодные ладони на своём горячем лице.

***

      Перед тем как открыть глаза, я сразу же понял, что валяюсь сейчас в больничной койке. Запах разных лекарств, к которому я всё никак не могу привыкнуть, оповестил меня об этом. Более-менее придя в себя, мои глаза нашли на белом потолке одинокую знакомую трещинку, которую я обнаружил ещё тогда, когда впервые попал в эту палату. Теперь я здесь постоянно, и эта белоснежная комната стала для меня уже чуть ли не спальней, ей-богу. Знаете, когда у тебя рак, то можно смело называть грёбаную больницу своим грёбаным домом.       — Джерард?       Первое, что мне пришло в голову так это:       — Фрэнки?       — Нет, это я, Майки. Как ты себя чувствуешь, братишка?       Как я себя чувствую? Паршиво я себя чувствую. Господи, Майкл, я умираю, как я, по-твоему, должен себя чувствовать? Плохо. Ужасно. Больно. Я разлагаюсь. Я умираю, Майки. Но я отвечаю:       — В порядке.       И так всегда.       — Ты всё ещё слаб, Джи, тебе нужно отды…       — Где Фрэнк? — Чуть слышно спросил я.       Я действительно был очень слаб. Я был настолько охвачен слабостью, что даже не мог пошевелить пальцами, так что говорить мне приходилось через огромную силу.       — Он был здесь, ушёл совсем недавно. Ты был без сознания сутки и всё это время Фрэнк не отходил от тебя. Я еле как отправил его домой. Он не хотел тебя оставлять, но ему точно нужно выспаться и привести себя в порядок, поэтому я приложил все усилия, чтобы этот упёртый парень понял, что я не выгоняю его, а просто…       — Он знает? — Прошептал я, перебив Майки.       — Да, — ответил брат и сжал мою ладонь. — Я рассказал ему и…       — Что?       — Он... не выдержал, Джерард, — я зажмурился, чувствуя, как боль сковывала мою грудную клетку. — Фрэнк плакал всё это время, пока был с тобой...       — Прекрати.       — Но…       — Майки, перестань, — я глотнул воздуха, а после тяжело выпустил его через нос, чувствуя какое-то неприятное ощущение от долбанной назальной канюли.       — Фрэнки скоро придёт, Джи. Ты пока отдохни.       И больше я ничего не слышал, потому что слабость взяла вверх надо мной.

***

      — Хэй, Джинджер, привет.       Я снова прикрыл глаза и улыбнулся, чувствуя теплую ладонь на своей холодной руке.       — Фрэнки. Ты пришёл.       — Прости, что оставил тебя. Твой брат просто засранец, знаешь об этом? Это он заставил оставить тебя.       — Тебе нужно было отдохнуть, Фрэнк, — всё ещё не открывая глаз, сказал я.       — Да ни черта. Мне нужно было сидеть здесь. Рядом с тобой.       Фрэнк крепко сжал моё запястье, и я открыл глаза, сразу же встречаясь с его уставшим взглядом. Парень выглядел измотано, будто он не спал пару ночей. Под глазами залегли тёмные круги, а со щёк исчез тот румянец, который делал его ещё очаровательнее. Фрэнк был измотан и в этом был виноват я.       — Как дела? — Задал вопрос Фрэнки, глядя мне прямо в глаза.       Юноша опустил свою тёплую ладонь мне на щёку. Почувствовав приятное тепло на коже, которое тут же разлилось по лицу, я слегка улыбнулся, не прерывая с ним зрительного контакта.       — Теперь хорошо, Фрэнки. Хорошо.