Вендетта

      За окном все еще колотит дождь, но в доме, как и прежде, царит тишина, только судорожное посапывание Билла слабо прорывает тишину. Все это время Том не отпускал его голову, даже положение рук не менялось. Гордона так и не было.       Теперь уже старший смотрел в одну точку и будто не сам гладил волосы своего брата. Постепенно в нем скапливалась злость, она разрасталась и обращалась в ярость. Это давило изнутри, но выпускать ее было еще очень рано. - Билл? Ты слышишь меня? - он старался быть как можно более мягким, чтобы ненароком не разбудить брата, но тот будто и вовсе не спал. Билл распахнул опухшие глаза с длинными, слипшимися от слез, ресницами и поднял взгляд на брата. - Я должен отлучиться. Я не... - Тому даже не удалось договорить, как в него острыми шипами вонзились на удивление сильные, но тонкие пальцы младшего. - Нет! Нет, прошу! Не надо! Не надо! - ему снова пришлось прижать к себе дрожащее тельце Билла, чтобы тот хоть каплю, но успокоился. - Тише. Не нужно, тише. Я заберу с собой все запасные ключи. Я закрою тебя в комнате и в доме. Вот, - старший потянулся к полке над кроватью и спустил с нее мобильник брата. - Держи при себе телефон. Если услышишь шаги - звони. Я буду рядом.       Не давая ни секунды на раздумье, Том поцеловал близнеца в макушку и выбрался из-под одеяла. Он быстро накинул на себя футболку и вышел. Закрыв дверь комнаты на замок, Том повертел одинокий ключ в руках. От каждой комнаты было всего четыре ключа, по одному ключу было вручено владельцам комнат, а остальные должны были лежать в кухонном шкафу. Торопливо, как и утром, Том спустился вниз. Медлить было нельзя ни в коем случае. Порывшись в кухонном шкафу, старшему удалось найти только два ключа. Не было никаких сомнений, что четвертый ключ был у Гордона. Словно молнией, Том пронесся по второму этажу в дальнюю комнату – комнату родителей. Он начал судорожно копаться в тумбочке, затем в шкафу. Копаться в нижнем белье Гордона – то еще занятие, но выбора особо не было. И вот что-то звякнуло будто внутри шкафа. Том постучал по днищу, и стало ясно, что оно полое. Он аккуратно надавил на заднюю часть и днище на удивление легко поднялось. Все, что бы хотелось видеть Тому там – это ключ, но ящик был просто забит фотографиями. На всех фото был Билл: спящий, смеющийся, в душе, обнимающий Тома. Внутри старшего что-то сжалось, и он взорвался неистовой яростью. Он снес все статуэтки, украшающие шкаф, любимую мамину вазу. Он был готов громить все на своем пути, лишь бы наказать эту мразь. Забрав ключ, Том с силой ударил по ящику и тот отскочил вместе со шкафом. После он прошелся по нижнему этажу, запер дверь в сад, запасную дверь. Надев сухую куртку, он вышел и запер на все замки главную дверь, после сунув огромную связку ключей в карман.       Не прошло и секунды, как и эта куртка вымокла до нитки, но ничто не могло сейчас отвлечь Тома. Он шел по серой улице вперед и вперед. Нет, он скорее бежал. На его лице застыла маска тихой ярости, но по щекам все так же струились слезы. Том был полон ненависти, и именно сейчас он знал, точно знал, что готов в полной мере отомстить за брата. Его разум так и не отпускали образы: вот Билл сидит, такой невинный, нежный, пьет свое любимое молоко и просто говорит ни о чем, но потом, полный боли и страха, он лежит на полу. Совершенно одинокий, хрупкий, разбитый. Томас был готов на все, лишь бы изменить те два часа.       Каулитц дошел до старого, будто брошенного дома. Краска слезала хлопьями, весь фундамент разбит, как и некоторые окна, но дом был все еще жилым. Он зашел в парадную дверь, спустился куда-то левее от главной лестницы и зашел в подвал. Вся комната была набита разными людьми. Кто-то пил, кто-то играл в бильярд, а кто-то просто спал, развалившись на стуле у бара. На Тома присутствующие не обратили никакого внимания. - Мне нужна металлическая бита, - сухо заявил Том мужчине за стойкой. - Извини, малец, но несовершеннолетним… - Плачу вдвойне, - перебил его Том.       Против денег не попрешь. Пять минут и перед Томом лежала идеально гладкая, крепкая, блестящая бита, с обтянутой силиконом ручкой. - Годится? – посмеялся продавец. - Годится, - кивнул Том и протянул деньги. - Если не секрет, парень, куда тебе такая бита? О нее любой мяч разобьется. - В моей игре не будет мячей.