Вендетта

      Дождь не прекращался, и, вдобавок ко всему, загремела гроза.       Том сидел у постели брата, в то время, как сам Билл сопел, свернувшись в клубок у стены. Старший вертел биту в руках и был целиком в своих мыслях. Просто так напасть на отчима и одержать победу не получится. Как-никак Томасу всего 16. Здесь был необходим четкий план действий, рассчитанный до мелочей. Но просто убийства было недостаточно. Всем сердцем Том желал унизить Гордона, заставить его прочувствовать всю боль, весь ужас, что перенес его младший брат. Младший брат… Он обернулся и посмотрел на спящего Билла. Как кому-то пришло в голову его обидеть? Этот маленький хрупкий комочек, эти яркие холмики позвонков, заметные под футболкой. Тонкая, белая шея. Невинность, нежность, тепло – все это он, его Билл. Старший потянулся и слабо, почти неощутимо коснулся губами затылка брата, но второй даже не двинулся. Тогда Том более ощутимо провел пальцами по его шее. Кожа была словно вельвет, да и ко всему пахла очень вкусно. Не сдержавшись, Том прижал брата за голову к себе и, поцеловав в макушку, прошептал: -Я обязательно за тебя отомщу. Я клянусь тебе.       Первым делом Гордона нужно было усыпить. «Хлороформ»,- подумал Том. Но где его взять? Вспомнив тайник отчима, парень сразу решил проверить его аптечку на наличие заветного препарата. Долго искать не пришлось. Пузырек был на самом видном месте – рядом с перекисью и спиртом. Это только сильнее разозлило Тома: «Что, если он уже применял хлороформ на Билле?» Но нужно было держать себя в руках. Чем больше ярости скопится к концу, тем ярче он будет.       Следующий пункт – удержать. В умелых руках и простая веревка будет лучше цепей. Вспоминая практику вязания узлов в детском лагере, Том незамедлительно начал искать веревку в кладовке, но много времени это не заняло. Вот же она! Целый моток, новый, ни разу не размотанный. То, что нужно!       Предпоследний пункт – стул. Как бы там ни было, а когда жертва вдвойне обездвижена, дело пойдет лучше. Том спустился в подвал. На сегодняшний день он потеряет свое свойство домашнего склада и станет небольшой пыточной. Старых стульев было больше, чем достаточно. После смерти бабушки, все старье из ее дома перешло Каулитцам, но у Симоны рука не поднялась выбросить вещи. Один из стульев был почти идеальным: ровная спинка и сидение из трех широких досочек. Ловким движением гвоздодера Том выдрал гвозди из средней доски и вырвал ее из сидения. Теперь стул больше подходил для пыток. Расстелив тепличную пленку по всему полу, старший Каулитц прибил ножки стула теми же гвоздями к полу подвала. Пошатал за спинку – стоит надежно! Пыточная была готова.       Последним пунктом был кляп и бита. Кухонное полотенце вполне сошло за кляп, а бита уже давно ждет своего часа. Теперь осталось только ждать. С хлороформом и платком Том сел у окна и стал ждать.

***

      Дождь стих. Прошло уже не меньше полутора часа, и Том начинал засыпать, как вдруг послышался шум мотора машины. Быстро вылив хлороформ на платок, Томас проскользнул к парадной двери и затаился за стойкой. Сердце бешено билось в его груди, но отступать было уже поздно.       Раз, два, три, щелчок! Раз, щелчок! И тихое скольжение. Все замки отперты. Том плотно сжал в руках платок и приготовился. Дверь раскрылась, и в дом вошел Гордон. Не успел он сделать и трех шагов, как к его лицу настойчиво прижался влажный платок с резким запахом. Рассудок Гордона помутился, он вслепую ударил по Тому и рухнул на пол, повалив за собой парня. Тяжело дыша, старший Каулитц еле выполз из-под огромной туши отчима. Он не чувствовал своих губ, а по подбородку сочилось что-то прохладное. Том коснулся своего лица: отчим нехило разодрал ему губу. Но тратить время на себя было ни в коем случае не допустимо. В нескольких шагах от них лежал беззащитный Билл, а с Гордоном в полном сознании Тому ни за что бы не справиться. Он попытался потянуть отчима за руку, но создавалось впечатление, что он тащит слона. Кривясь от тяжести, Каулитц волок тело через весь дом. Подтащив к двери в подвал, он забыл о всяких приличиях и просто спустил отчима с лестницы.

***

      Гордон очнулся от острого жжения на его лице. Томас поливал его крутым кипятком. Отчим было хотел ударить пасынка за эту дерзость, но ни руки, ни ноги ему не поддавались. Он был намертво привязан к стулу весьма умелыми руками, а с ног его были сняты штаны. - Что ты задумал, маленький ублюдок?! Немедленно развяжи меня! – Гордон поерзал на стуле, пытаясь скинуть веревки, но все было тщетно.       С холодным равнодушием, Том воткнул кляп в рот пленника, чем вызвал недовольный рык. Они обменивались пристальными взглядами. Взгляд Гордона был ложно устрашающим, на самом деле, в нем был виден страх. Взгляд Тома же отличался неистовым холодом и тяжестью. Вобрав в себя побольше воздуха, он начал: - Помнишь, что ты сделал? Как такое не помнить, прошло всего пять часов, - проговаривая последние слова, Том несильно ударил отчима битой по лицу. – Ты предатель. Тебя оставили следить, чтобы с ребенком ничего не произошло, а ты сам оказался для него опасностью, - еще один глухой удар, но уже более весомый. Из уголка губ Гордона потекла вялая струйка крови, и теперь их с Томом лица стали чем-то похожи.       Старший Каулитц почувствовал свое превосходство над грязной шавкой, сидящей напротив него. Он замахнулся и с силой ударил по Гордону, чем заставил стул пошатнуться. - Как вообще ты смел его трогать? Моего брата! – верхушкой биты Томас ударил отчима в живот, после чего второй, скуля, согнулся. – Ты предал всех нас, ты предал нашу мать. Ты испортил ему жизнь! – следующий удар был настолько силен, что ножки стула подкосились, и он, скрипя, повалился на бок.       Том почувствовал, как внутри него появилось слабое удовлетворение. Ногой он повернул стул, ставя отчима на колени. - Сейчас ты почувствуешь, каково это. Ты почувствуешь на себе то, что чувствовал мой брат, - он пристроил биту между ягодицами Гордона и резко на нее надавил. По всему подвалу разнесся животный рык вперемешку с визгом.       Вот он, час настал. Немного подождав, пока ярость снова впитает в себя всю злость и ненависть, Томас резкими движениями подвигал биту, вызывая нечеловеческие рычания в отчиме: - Ему было так же больно! Так же, чертов ты педофил! – с этими словами он до упора надавил на биту и судорожно задышал, сжимая зубы.       Гордон через плечо умоляюще смотрел на Тома, в его глазах стояли слезы, но этот вид все равно не вызывал никакой жалости. Вытащив выпачканную в крови биту, Каулитц замахнулся и ударил по отчиму, переворачивая его на бок. После начался какой-то кошмар. Не контролируя ни себя, ни руки, Томас просто колотил Гордона битой, иногда даже промахиваясь, но не останавливаясь. Он кричал и с силой ударял, и это повторялось многократно, пока бита не вывалилась из его рук.       Том свалился на колени. На его висках, на лбу выступил обильный пот. Он тяжело дышал, не веря, что все закончено. Месть совершена. Гордон больше не двигался, он лежал в луже крови и просто смотрел в одну точку черными, пустыми глазами. Неизвестно, что же заставило его сердце остановиться: болевой шок или бесконечные удары. Но это совершилось.       Взяв себя в руки, старший Каулитц поднялся. Он за края взял пленку и просто завернул все это в нее: биту, не отвязанное тело Гордона, кровь. Всю пленку сверху он обвязал оставшейся веревкой и, прихватив лопату, поволок к выходу.       Дождь успокаивался, но сквозь него по-прежнему нельзя было ничего увидеть. Так же и никто бы ничего не понял, увидев, как маленький мальчик волочит за собой лопату и что-то необъятное в пленке, похожее на человека. Томас затащил тело в небольшую чащу за домом. Осталось совсем немного: выкопать и закопать. Только и всего. Но он так и не понимал, как ему удалось даже с места сдвинуть тело, которое раза в два тяжелее его, да еще и со стулом и битой. Где-то он читал, что матери, когда их детям угрожает опасность, поднимали машины, деревья, делали то, что даже здоровый мужчина сделать не смог бы. Но Билл не его сын, а Том не мать. Или его любовь к близнецу оказалась настолько сильной, что позволила выполнить колоссальную работу, лишь бы защитить брата? Эти мысли кружились в голове, пока Том раскапывал яму. Как только она стала достаточно глубокой, ногами он спихнул в нее тело в пленке и упал на землю. Силы уже почти оставили его, но осталось только закопать. И все. Все кончено.