Asylum

Ричард сидел в кресле, чуть нахмурив брови, из-за чего его лицо стало еще более суровым, чем обычно. На его письменном столе аккуратными стопками лежали заполненные документы, а на улице уже начинало смеркаться. Распахнутое настежь окно пропускало осенний воздух, и от этого в кабинете было очень холодно. Перед Дреером на столе лежала последняя незаполненная бумага. Он отвлекся, задумчиво крутя в руках ручку. Казалось, он совсем не замечает, как холодно в его кабинете. Мужчина все крутил и крутил ручку до тех пор, пока она с тихим стуком не упала на ковер, рядом с окном. Ричард глубоко вздохнул, словно кто-то другой бросил ручку на пол и, подняв ее, выглянул в окно. Окно Рича выходило как раз в парк. Деревья, еще молодые, но уже довольно высокие стояли по краям дорожек, красивые и сильные, но листья их уже пожелтели и пестрым ковром лежали на пожухлой траве. Ветер трепал ветки хилых кустарничков, листья с которых уже полностью упали. Из окна Ричарда был виден фонтан, не работающий уже очень давно, и от этого покрывшийся паутиной, обветшалый и одинокий. Хотя, даже этот вид не очень поднимал настроение. Его омрачали больные. Они, вместе с сиделками и под присмотром медбратьев, слонялись по дорожкам. Ричард вяло поморщился. Ему невольно вспомнился его старый дом и парк. Родители оставили их Ричу, когда уехали обратно в Германию на последнем курсе его обучения. Дом был огромен. Он возвышался над большим парком, который больше был похож на сосновый лес. Прямо перед парадным крыльцом была лестница, спускающаяся в низину, где была широкая дорожка, уставленная скамейками через каждые пять метров. А еще мужчина вспомнил ротонды. Их было несколько, они стояли в глубине сада и Ричард очень любил прятаться в них с книгой, когда был еще ребенком. Там было всегда прохладно летом, а Рич никогда не любил жару. Дреер встряхнул головой, отгоняя детские воспоминания. Он захлопнул раму, и старое окно жалобно задребезжало. Рич снял очки и, потерев переносицу, снова сел за стол. У него еще осталась работа, которую следовало выполнить. *** Гарриэт постучался в комнату к Дэниэлю, когда было уже четыре часа дня. Он спал, беспокойно ворочаясь и бормоча что-то во сне. Доктор тихонько подошел к нему, убирая влажные, прилипшие ко лбу волосы. Юноша болезненно поморщился, приоткрывая один глаз, но увидев Гарриэта, снова закрыл его и тихонько захныкал. - Что вам еще от меня надо?- спросил он, закрывая лицо руками,- оставьте меня в покое, я устал! Я больше не могу! - Эй, эй, перестань истерить,- прикрикнул доктор, практически силой отнимая руки от лица парня,- ты не был на улице три дня. Ты ничего не ешь и практически не встаешь с постели. - И кто в этом всем виноват, интересно?- вяло спросил Дэни, отворачивая голову к стене. Гарриэт серьезно посмотрел на его затылок и, хлопнув рукой по простыне, поднялся: - Знаешь, я бы соврал, что мне жаль, но не буду. Потому что это очень, очень далеко от истины, и ты мне слишком нравишься, чтобы врать. Поэтому мы не будем играть в приличных людей сейчас, а вместо этого я выведу тебя на прогулку. Вставай, идем. Ну же, вставай,- повторил он, когда реакции не последовало, и дернул парня за руку. Дэни со стоном поднялся на ноги. У него ныло и болело все тело, он не хотел вставать, и тем более идти куда-то. Все, чего ему хотелось, это забиться в угол и делать вид, что его нет, но остатки человеческого достоинства мешали юноше сделать это. Доктор удовлетворенно улыбнулся и, взяв Дэниэля под руку, направился на улицу. Денек выдался прохладный, к тому же солнце, и без того холодное в это время года, уже начало заходить за горизонт. Гарриэт заметил, как поежился Дэни, когда холодный ветер коснулся кожи, и накинул на юношу свой халат. - Пойдем,- кинул мужчина, приобнимая плечи парня,- проветришься немного, подышишь воздухом. Все лучше, чем сидеть в палате целыми днями. - Просто замолчи и все,- устало прикрыв веки, попросил Дэни,- у меня все еще болит голова. - А это, между прочим, плохо, так не должно быть,- они остановились посреди аллеи под окнами администрации. Гарриэт аккуратно приподнял голову Дэниэля за подбородок и, выудив из кармана брюк фонарик, посветил ему в глаза,- оцени боль по шкале от одного до десяти. - Восемь, десять было, когда ты бил меня током,- с укором сообщил юноша, вяло отмахиваясь от доктора. Свет резал ему глаза, и от этого становилось только хуже. - Не паясничай,- родительским тоном ответил Гарриэт и спрятал фонарик обратно в карман,- я выпишу тебе таблетки от головной боли. И они двинулись по дорожке дальше. Шли не спеша, Дэни периодически запинался на ровном месте, с трудом передвигая ноги, которые ужасно зудели в местах, где их касался скальпель или оковы. А уж на щиколотки юноши даже смотреть было страшно. Гарриэт деликатно поддерживал его под руку, и несмотря на просьбу Дэниэля помолчать, рассказывал все, что знал об этом месте. - На самом деле, я еще помню время, когда здесь был жилой дом. Родители Рича оставили его и уехали в Германию, а Рич нашел квартирку в городе. Далеко отсюда, почти семь часов на машине, но зато уютно. Нам нравилось, по крайней мере. Хотя, пару раз мы и тут неплохо заночевали, если ты понимаешь, о чем я,- мужчина игриво улыбнулся и, так и не дождавшись реакции, продолжил свой монолог,- кстати, там, чуть пониже, есть речка. Красивая набережная, только туда никого не пускают, ну, сам знаешь, мало ли что. У нас и так проблем невпроворот, не хватало только утопленников. Дэни слушал вполуха, рассматривая незнакомый ему пейзаж. Они прошли неработающий фонтан, который в этот раз был вычищен и вымыт, видимо Гарриэт все же отдал приказ заняться им. А за фонтаном начался настоящий лес, как показалось Дэниэлю. На самом деле это была живописная, усаженная соснами территория, через которую вела влажная асфальтированная дорожка. Под ногами сновали туда-сюда жуки-пожарники, чьи красные панцири ярко выделялись на фоне темной дорожки. Они дошли до речки, которая была закрыта высоким забором. Дэни как-то совсем сник, вспомнив о том, как приезжал к родителям прошлым летом. Папа был еще жив, а мама по особым случаям могла выпить бокал вина, но не больше. В те выходные было жарко и Дэниэль, вместе с его молодым человеком, который у него еще был тогда, отправились на речку. Это был прекрасный день, Дэни плескался, словно ребенок, и он надолго запомнил этот приятный запах, который всегда присутствует у реки, похожий на тот, что бывает после дождя. Почувствовав этот практически неуловимый аромат реки, юноша вдруг понял, что вряд ли когда-нибудь сможет увидеть что-то подобное снова. Парень вспомнил, как порвал с тем парнем, имя которого он вспомнить не мог, вспомнил о том, что его отца нет уже больше полугода. И вдруг, острее, чем когда-либо, осознал, что он никому в это мире не нужен. Его похитили почти месяц назад, но никто даже не заметил этого. Никто, даже мать и сестра, не искал его. И от этого на душе у Дэни стало так тоскливо, что на глаза навернулись слезы. Он тихонько всхлипнул, низко опустив голову, чтобы Гарриэт не заметил этого, и попросил отвести его обратно. - Что, уже устал?- обеспокоенно спросил мужчина. Дэниэль только вяло кивнул в ответ.- Ну, ладно, пойдем. Уже темнеет. Они уже шли по аллее под окнами больницы, когда что-то привлекло внимание Гарриэта. Он вдруг замер, глядя на что-то за плечом Дэниэля, на его лице появилась широкая, довольная улыбка. Дэни пригляделся, окинув взглядом окна, там, куда смотрел доктор и увидел в одном из них Ричарда. Очевидно, он был в своем кабинете и видел, как Гарриэт приобнимает юношу за плечи, а после, словно издеваясь, передвигает руку на талию и уводит парня в здание, не переставая улыбаться. Дэни не знал, понял ли Дреер, что доктор над ним издевается, или подумал что-то другое. Он так же не знал, что Гарриэт все еще немного злится за то, что Ричард не послушал его рекомендаций о здоровье их общей игрушки. И уж тем более он не знал, что Рич, увидев их, захлопнул окно с такой силой, что стекло жалобно задребезжало, едва не разбившись. - Солнышко, я думаю, тебе стоит поспать перед ужином,- доброжелательно улыбнувшись, предложил Гарриэт, когда они вошли в палату,- отдыхай, пока можешь, кто знает, когда у Рича случится очередной заскок. - Можно подумать, ты весь из себя хороший,- проворчал юноша, но все же лег на кровать, устало прикрыв глаза. Гарриэт ему не ответил, он накрыл юношу одеялом и, взлохматив его волосы рукой, вышел из палаты. Дэни долго не мог уснуть. У него все еще гудела голова, потому что доктор кажется забыл, что обещал ему таблетки, поэтому юноша беспокойно ворочался и, забывая о том, что так делать не следует, чесал плохо заживающие порезы. Так что заскрипевшая дверь заставила его нервно дернуться и, едва не упав с кровати, сесть. На пороге его палаты стоял Ричард. Он брезгливо поморщился, разглядывая обшарпанные стены и грязный пол, и только после этого перевел взгляд на Дэниэля. - Зайдешь сегодня в девять,- коротко бросил мужчина и, видимо не желая больше оставаться в таких условиях, захлопнул дверь со стороны коридора. - Как всегда лаконичен.- Буркнул в ответ Дэни и снова откинулся на спину. Он прекрасно понимал, что, как бы ему этого не хотелось бы, он все равно пойдет в кабинет Дреера к девяти, стараясь не опоздать, потому что слишком боится увидеть свой ночной кошмар в гневе. Так что сейчас единственным разумным решением было просто поспать. *** На часах было уже начало девятого, когда в дверях кабинета Ричарда без стука показался Гарриэт. - Ты звал меня? Или ты всех так вызываешь, и ты все-таки попал в неловкую ситуацию?- с порога поинтересовался он, привалившись плечом к дверному косяку кабинета Ричарда. Дреер укоризненно взглянул на него и жестом указал на стул напротив себя. - Доктор, мне нужны документы на собственность, доказывающие, что этот участок земли принадлежит моей семье,- начал он, облокотившись на стол. - Замечательно, а мне нужен новый аппарат шоковой терапии и что дальше?- с издевкой спросил Гарриэт. - Ты должен съездить за ними домой, водителя я тебе выделю. - Что?!- воскликнул доктор, подскочив со стула,- ты совсем спятил?! Да туда только ехать семь часов, и это в лучшем случае! - Не истери,- приказным тоном ответил Ричард и, обогнув стол, остановился напротив мужчины,- если перестанешь спорить и выдвинешься сейчас, то завтра, максимум к двенадцати, ты уже вернешься. Считай, что у тебя выходной. Гарриэт смерил его обиженным взглядом и вдруг подался вперед, крепко прижавшись в Дрееру. Он уткнулся лбом к его плечо, а Ричард не стал возражать, зная, что такие порывы у доктора бывают нечасто и проходят быстро. Так было и в этот раз, мужчина, словно смутившись, оттолкнулся от Ричарда и отвернулся к двери. - Ладно, уговорил,- бросил он бодро,- но с тебя причитается! И, зная, что Ричард все равно ему не ответит, скрылся в коридоре, тихонько прикрыв за собой дверь. Дреер удовлетворенно взглянул ему вслед и отошел к окну. Теперь уже никто ему не мог помешать. Все шло благополучно и гладко, оставалось только разобраться с парочкой дел, которыми Рич и решил заняться, не теряя времени даром. Он снял трубку телефона и, набрав телефон из записной книжки, оперся спиной о столешницу. Трубку взяли практически сразу. На том конце провода послышалось тяжелое дыхание, а после низкий и хриплый мужской голос: - У аппарата. - Алло, Дэвид?- полувопросительным тоном ответил мужчина. - Ричард! Давненько тебя не слышал, уже волноваться стал. Как Уэйн, живой еще?- радостно затараторили на том конце провода. - Как будто от него так уж просто избавиться,- усмехнулся Ричард,- но сразу к делу. Твоя бригада нужна мне завтра в шесть утра. Если закончите к обеду, то будет замечательно. С Дэвидом Дреер был знаком с института. Талантливый инженер и верный друг, он был единственным, кто знал обо всем, что происходило в жизни Ричарда и Гарриэта. И видимо была в этом добродушном человека капелька безумия, потому что иначе нельзя было объяснить, почему он с таким спокойствием помогает этим двоим избавиться от проблем. После института Дэвид собрал бригаду строителей и открыл небольшое дело. Работали быстро и качественно, да и вопросов лишних никогда не задавали. - Что, опять?- удивленно спросил Дэвид,- ох, парни, добром это не кончится. Что строим хоть? - Ротонду,- ответил Ричард и, дождавшись положительного ответа от старого друга, бросил трубку. Теперь оставалось закончить последние приготовления. В приподнятом расположении духа Ричард вышел в коридор и направился в ту часть здания, которая была построена еще в то время, когда здесь стоял его дом. Отдельный от основного здания фундамент позволил безболезненно оставить эту часть здания во время сноса дома и теперь здесь находилось некое подобие общежития для медперсонала, которому было неудобно ездить так далеко за город каждый день. Здесь они отдыхали и спали, а на выходные возвращались домой. Ричард открыл дверь, ведущую в общежитие своим ключом и, пройдя немного вглубь, свернул в одну из комнат. Мебели здесь было по минимуму, только кровать, шкаф и кресло. По правде говоря, кресло сюда притащил Гарриэт, а Ричард просто не стал возражать. Со временем он привык к нему и даже, в какой-то степени полюбил. Дреер устало вздохнул и снял галстук и пиджак, оставшись только в рубашке и брюках. Аккуратно повесив свои вещи в шкаф,мужчина прошел в ванную и выкрутил кран с холодной водой. Он задумчиво наблюдал за тем, как ванна медленно наполняется, потом закрыл кран и легко провел пальцами по воде, пуская рябь. Совсем скоро все станет так же хорошо, как и раньше. У него оставалось совсем немного времени, поэтому, решив не терять его даром, Ричард вышел в коридор, заперев за собой дверь. По пути обратно, Рич зашел в операционную. Бегло осмотрев полки, он взял с одной из них черный футляр. Он взвесил увесистый предмет в руке, перекинул из одной ладони в другую, словно играя и, легко усмехнувшись, взглянул на настенные часы прямо над выходом. Судя по ним, Дэниэль должен был явиться в кабинет директора уже через несколько минут, поэтому Ричард поспешно направился туда. Он не любил заставлять себя ждать, даже если это касалось незначительных мелочей. Дэни постучал в дверь с опозданием на три минуты и, дождавшись дозволения войти, проскользнул в кабинет. Ричард разочарованно вздохнул, качая головой и поднялся с места - он не любил, когда его заставляли ждать почти так же, как не любил опаздывать. От того, как повел себя Дреер, Дэниэль весь сжался. Он не хотел переживать очередные унижения, но, поскольку выбора все равно не было, надеялся хотя бы не разозлить своего мучителя еще сильнее. Поэтому он послушно пошел за ним, когда Ричард, приказав юноше следовать за ним, первым вышел их кабинета с загадочным футляром в руках. Дэниэль дрожал. Он даже не мог точно сказать от чего именно: от холода, слабости или страха, а может и от всего вместе. Гораздо больше дрожи его волновала неизвестность. Ричард вел его по коридору в ту часть здания, где Дэни никогда еще не бывал. Впрочем, за этот месяц Дэни вообще мало перемещался - из палаты в сад или игровую, оттуда в кабинет Гарриэта, Ричарда или операционную, а оттуда снова в палату. Последний месяц был ярок только на унижения и боль. Они подошли к двери, ведущей в неизвестную Дэниэлю часть здания. Ричард открыл дверь и пропустил Дэни вперед, прошел чуть дальше и снова пропустил Дэни, на этот раз в комнату, но и здесь они надолго не задержались, пройдя в ванную. Здесь было как-то по-особому холодно, как будто в этой комнате давным давно не было живого человека. Белые стены, пол, потолок, все это давило на юношу, заставляя его дышать глубже, а сердце биться чаще. Дэни не стал сопротивляться, когда ему приказали раздеваться, он послушно снял футболку и штаны, скинул кеды и нижнее белье. По следующему приказу он аккуратно перелез через бортик ванны, стараясь не делать резких движений, против которых яростно запротестовали бедра, покрытые синяками и ссадинами. Холодная вода заставила юношу вздрогнуть всем телом. Он с трудом заставил себя сесть и тут же обхватил себя руками, поджав к себе ноги. Но долго находиться в такой, хоть немного согревающей позе ему не дали, Ричард, с силой надавив на плечи парня, заставил его лечь спиной на заднюю стенку. Дэни послушно вытянул руки вдоль тела и начал наблюдать за действиями мучителя. Ричард завернул рукава и сел на бортик ванны. На коленях у него лежал черный футляр. Недолго провозившись с замочком, мужчина открыл крышку и вытащил оттуда скальпель, тускло блеснувший в свете лампы. - Я много раз говорил ему, что привязанность это ошибка. Но Уэйн никогда меня не слушал,- словно разговаривая сам с собой, проговорил Дреер, вытащив из воды руку Дэни,- а жаль. Еще на пару недель тебя бы хватило. Дэни не сразу понял, что произошло. Он почувствовал резкую боль, сначала в одной руке, потом в другой, а следом за ними в шее. Увидел, как по водяной глади расплываются красные пятна. И только после этого понял, что же на самом деле происходит. Его тело задрожало против его воли, а из горло полились невнятные булькающие звуки. Говорят, что перед смертью человек видит всю свою жизнь, сжатую в одно мгновение. Но Дэни ничего подобного не увидел. Это было почти разочарование для него, когда он прикрыл глаза, то увидел только черноту и кроваво-красные круги. Ему было жаль себя. Он был еще так молод, всего через три года Дэни должен был окончить институт и пойти работать. Он думал о том, что жизнь пойдет дальше, у его погодок появятся дети и любимые, и никто не узнает того, как кончилась его история. И еще он четко понимал, что у него никогда не будет памятника, к которому мама могла бы прийти и попрощаться, если конечно сможет встать на ноги и перестать пить хоть на несколько часов. Это была последняя мысль Дэниэля в жизни. Дальше он уже ничего не чувствовал и не понимал. Он словно со стороны услышал хрип, который вырвался из его горла, увидел ванну, полную крови и израненное тело молодого человека с почти бесцветными, кое-где поседевшими волосами в ней. А после этого он уже никогда и ничего не видел. Мир для Дэниэля померк и потемнел, а потом наступила тьма. *** Ричард спокойно наблюдал за тем, как бьется в предсмертных судорогах тело Дэниэля и думал о том, какая же все-таки некрасивая штука смерть.Он сделал такие ровные, аккуратные разрезы, но дальше все было совсем не так безупречно. И все эти писатели, которые описывают смерть, как что-то прекрасное, несмотря на свою трагичность, забывают о том, как все выглядит на самом деле. Как те, кто погибает от яда в большинстве своем захлебываются собственной рвотой, как совсем не живописно дергаются в воздухе ноги висельника. Поэтому, когда юноша наконец успокоился, Ричард вздохнул почти с облегчением. Он вытащил пробку из слива и, включив краны начисто вымыл и вытер скальпель. Вернув орудие убийства в футляр, Дреер, поддавшись внезапному порыву, провел рукой по спутанным волосам Дэниэля, точно так же, как это часто делал Гарриэт. Вернувшись в комнату, мужчина достал из кармана брюк пачку сигарет и, вытряхнув из нее последнюю, закурил, распахнув окно и сев в притащенное Гарриэтом кресло. *** Машина остановилась перед зданием больницы в начале второго. Из нее, разминая затекшие мышцы и недовольно ворча вылез Гарриэт. Он был далеко не в лучшем расположении духа, шутка ли, почти пятнадцать часов провести на пассажирском сидении тесной машины. Решив не терять времени даром, доктор прихватил папку, лежащую на заднем сидении и направился в кабинет Ричарда. Директора в его кабинете не оказалось. Гарриэт уж было подумал, что ему придется обходить больницу и хотел было разозлиться на Дреера, как вдруг заметил из окна строительную бригаду, что-то активно делающую в саду прямо под окнами. Застегнув пальто, мужчина снова вышел на улицу и, обогнув здание, направился к месту строительства. Еще издалека он понял, что видит точно такую же ротонду, как те, что стояли по всему саду, когда-то очень давно. Их все снесли вместе с домом, но Гарриэт все еще прекрасно их помнил. Ричарда доктор заметил издалека. Он стоял неподалеку от стройки, в своем черном пальто и кожаных перчатках. Гарриэт негромко усмехнулся и, не здороваясь, сунул в руки директору папку с документами. - Нет, на улице конечно прохладно, но не до такой степени, Дреер,- сказал он, окинув мужчину взглядом,- но это не важно. Что тут происходит? - Всегда хотел поставить в саду ротонду. Зря мы те снесли, не правда ли?- спокойно ответил Ричард. Гарриэт окинул взглядом строительство, заметив Дэвида, кричащего что-то одному из строителей. В этот момент в душу доктора закралось волнение. Он знал, что просто так Ричард бы не стал беспокоить Дэвида, он нанял бы работников подешевле. Да и работали они на удивление быстро, к приезду Гарриэта, они почти уже закончили. Он еще раз оглядел свежую ротонду, потом Ричарда и задал единственный, волнующий его сейчас вопрос: - Рич, где Дэни? - Там,- не без удовольствия ответил Дреер, махнув рукой в сторону колонны,- пусть это тоже станет традицией. С этими словами он двинулся к больнице, оставив ошарашенного доктора наедине со своими мыслями. Но, пройдя всего несколько метров, он обернулся и, ухмыльнувшись, крикнул: - И еще, напомни мне вернуть тебе скальпели,- и, насладившись выражением еще большего замешательства на лице любовника, вернулся в здание. Некоторое время Гарриэт осоловело смотрел ему вслед, хлопая глазами. Потом тяжело вздохнул и опустил взгляд на землю, словно что-то искал, подобрал веточку и подошел к колонне, покрытой еще сыроватой побелкой. Присел на корточки и у самого низа, витиеватым почерком вывел "Дэниэль Уорд". Отбросив ветку в сторону, он поднялся на ноги и, постояв еще немного поспешил вернуться к работе. *** Вечером того же дня Ричард зашел в кабинет Гарриэта. Тот стоял около окна, задумчиво выстукивая пальцем ритм. Доктор не услышал, что его покой потревожили и коротко вздрогнул, когда на его талию легли чужие руки. - А ты, я смотрю, в хорошем настроении,- мрачно заметил он, наклоняя голову чуть вбок. - Бригада только что уехала,- вместо ответа сообщил Дреер, опаляя дыханием кожу на шее любовника,- не хочешь прогуляться? - Нет,- коротко отрезал Гарриэт, выпутавшись из объятий и оттолкнув от себя мужчину. Даже если Ричард и удивился, то виду не подал. Вместо этого он, поправив очки, ответил: - Тогда заполни историю болезни некого Дэниэля Уорда, пожалуйста. А после, как можно скорее найди нам нового.