Пол Феникс. Детство. Отрочество. Юность.

Южный Бронкс – один из самых захолустных районов Нью-Йорка. – Пооол! А ну иди сюда! Живо! – высокая женщина в кухонном халате, со светлыми, коротко стриженными волосами, перевязанными тонким платком, из окна невысокой многоэтажки, выглядывала во двор, стараясь отыскать там своего одиннадцатилетнего сына. Эту женщину звали Сара Филипс. Ей было около тридцати пяти лет. Разведенная, брошенная мать-одиночка. Муж оказался последним негодяем и пьяницей (хотя, говорят, давным-давно он был очень хорошим парнем), Сара не выдержала вечных скандалов дома и разбирательств с полицией, потому и подала на развод. Банальная история. Каких тысячи. Было это лет семь тому назад. Сейчас же женщина еле сводила концы с концами, трудилась на работе за троих, да еще и воспитывала единственного сына, который не отличался особым послушанием. Пол. Так звали маленького сорванца. Резвый, наглый мальчишка с пронзительными голубыми глазами и такой же светлой, солнечно-яркой копной волос, как у матери. Он был самонадеян, вспыльчив и довольно-таки груб. Сегодня ее сын целый день носился по двору со своими приятелями, гоняя футбольный мяч. И казалось, он совсем не слышал и не замечал, что кто-то звал его домой. – Поооол!! Маленький негодяй! Я тебе говорю! Сейчас же поднимайся! Пол нехотя поднял свой взгляд к окну. На него смотрели разъяренные глаза матери, еле сдерживающие свой гнев. Мальчик что-то пробурчал себе под нос, кивнул друзьям на прощание, гордо вскинул голову, и, ну с ооочень важным видом, покинул своих товарищей. Зайдя за угол дома, он специально, на зло, медленно поплелся домой. *** – Где тебя носит, черт возьми!? Я битые полчаса ору, как дура на всю улицу, все соседи уже оглохли!.. – Да я просто..! – Никаких просто! Опять ты со своим "я"! А обо мне подумал?! Я уже как десять минут должна быть на работе! А ты дурью маешься! Сара и ее сын вели ожесточенную беседу на кухне. Мальчик сидел на стуле, развернувшись в пол оборота, и оправдывался, хотя, для него вернее будет сказать, доказывал свою правоту. Женщина же стояла в дверях, всем видом не выражая ничего хорошего. – Блин, мама! Я играл с друзьями в футбол! Это, ваще-то, спорт, чтобы ты знала. Полезно, между прочим! – Знаешь что, дорогой мой. На счет полезностей, ты бы уж лучше промолчал. Еще раз увижу тебя с теми шестнадцатилетними алкоголиками, ты у меня..! – Они байкеры, мама! Это крутая банда! Ты просто не представляешь, какой там у одного мотоцикл! – Пол восхищенно развел руками. – А у другого пацана есть настоящая татуха! – Чтоо?? Два ржавых мопеда на всю банду, то же мне, байкеры. Про татуировки вообще молчи! Не дай Бог я увижу... – Да?! А сама-то! Что же это, интересно, такое, у тебя на правом бедре, а?? Сара Филипс застыла как вкопанная. Только стук выроненной чашки, разбивающейся о кафель, оглушил комнату. Лицо женщины было перекошено, одновременно маской ужаса, удивления и гнева. Пол лишь ухмыльнулся. – Ага! Че молчишь?? Ты еще на этом месте пластырь постоянно носишь! Уж поверь, шифруешься ты так себе, – мальчик самодовольно сложил руки на груди. – Мне показалось, там было что-то вроде инициалов "Ч.Н."... – ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!! – рявкнула женщина. Пол даже похолодел. Он посмотрел матери прямо в глаза, та была просто в не себя от ярости. Но было и что-то еще... От нее исходила едва уловимая дрожь, словно Сара чего-то боялась. Такое было уже не в первый раз, и это случалось, когда разговоры заходили о... – Послушай сюда, Пол, – женщина говорила с надрывом. – не смей указывать мне на то, что делала я. Это тебя не касается. Ты всего лишь ребенок. Причем, наглости твоей хватит на десятерых взрослых мужиков. И не забывай, через что мне пришлось пройти, после того как этот подонок... – Ты всегда так говоришь! – теперь разгорячился уже Пол. – Но я даже не знаю настоящей фамилии своего отца! Я лишь слышу от тебя постоянные гадости в его адрес! Он козел, он урод. Слушай, а может это вовсе не в нем дело, а? Может это ТЫ во всем виновата?! Сара ничего не ответила. Она лишь пристальным, ледяным взглядом посмотрела на сына. Тот, в процессе диалога, и вовсе вскочил со стула, на котором сидел. Он нервно сжимал кулаки и смотрел на мать с небывалой решительностью. Ему надоели эти сказки и загадки, которыми было полно прошлое самого дорого для него человека. Роднее Сары у него никого не было. И, не смотря на то, что вел он себя как последний грубиян, Пол безумно любил ее, хотя и никогда не показывал этого. Считая все эти ласки "телячьими нежностями". Но, очевидно, сегодня он перегнул палку. Сара резко развернулась, пряча слезы, и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Мальчик со злости пнул тапок, валявшийся у него под ногами. Ему хотелось догнать ее, прокричать, что она не права, и должна объяснить ему все то, что так долго скрывает. Но Пол лишь повалился обратно на стул и со всей силы воткнул вилку в уже остывшие макароны. На вкус холодные и пресные, точно такие же, как сейчас было у него на душе.