Mayday

уведите мою герду далеко за линию маннергейма. пусть рыдает там и пусть плачет, и другому кричит: «мой мальчик, что же сделал ты с нашим миром? он не свят, не помилован, сутками в муках корчится». уведите её обратно. в воображение андерсена. пусть там отсыпается. пусть считает на пальцах и на линиях правой руки мои тяжёлые-тяжёлые, верные, верные шаги вдаль от её дома, вдаль от её взгляда. да, я знаю, я сам у себя краден, когда я у неё краден. её сердце вороном носит траур, бьётся, бьётся в полях и травах, замерзает в сырых оврагах. но я враг ей. наверное, враг ей. моё имя в её ушных раковинах застывает. уведите мою герду, она висит у меня на шее камнем. я хочу умереть нераскаянным, слышите, хочу умереть нераскаянным. Наташа Денисова, 26 января 2010 г.

Откуда на обочине дороги появилась та преклонных лет старушка, держащая дрожащей сухой ручкой беловолосого мальчонку, прекрасного, как ангел, Супермен не знал. Только понял слишком поздно, когда автобус из его руки выскальзывал в бездну асфальта, погребая под собой бабушку и внука, которые даже не успели вскрикнуть, аккуратно размазавшись по асфальту бампером Блю Берда. Кто-то из спасенной им толпы пронзительно завопил, женщина, стоявшая у фонарного столба, расцарапала себе лицо, оставив на щеках кровавые полосы… А Кларк Кент, послушно подставивший руки под наручники полиции понял, отупевшим мгновенно разумом, от ужаса и страха, что не уберег божьего одуванчика и пятилетнего небожителя, чего с ним никогда, никогда раньше не было. Сдался без сопротивления, выслушал бубнеж «вы имеете право…», как-то даже обреченно подумал, что теперь – все… Наследие его отцов рухнуло в бездну, его репутация спасителя расползлась пятнами крови по рукам. - Вам зачитали ваши права? – повторила вопрос лейтенант полиции, в отделении, куда его отправили, постучала керамической ручкой по железному столу, отполированному десятками локтей. Уставшая с ночной смены молодая женщина, раскосая, скуластая, с неровно подкрашенными багровым кармином пухлыми губами, то ли японка, то ли малазийка, то ли все, вместе взятое. Воротничок ее заломился под углом формы, Кларк, мучимый кошмарами своей совести (не уберег, не спас, не защитил), вдруг очень захотел его поправить. - Да, лейтенант…, - глубокий грудной голос заставил лейтенанта посмотреть на задержанного, оторвавшись от заполнения протокола. Его украшали фас и профиль Супермена, монументальные, благородные, совершенно не идущие преступнику. - Лейтенант Аои Абэ, я буду вести ваше дело, - малазийка потерла переносицу, сосредотачиваясь на бумагах. - Хыыы, Хацумомо сцапала Супермена…, - за дверью прошел шепоток, заменился хихиканьем, стих. Кларк не понял, мужчины это были или женщины, ренген просто не с руки было применять. - Вы обвиняетесь в убийстве гражданки США, восьмидесятилетней Сарайи Джефферсон и ее внука, четырехлетнего Матье Дельбоннель, путем… Боже, как это звучит! Путем урона на них школьного автобуса Блю Берд. Очевидцев была целая площадь, поэтому вам отпираться нет смысла. - Я спасал этих людей, - лицо Кента исказила страдальческая гримаса, он протянул к ней руки, скованные наручниками, хотя мог порвать их, как паутинку, - то, что случилось, это было по неосторожности, я признаю свою вину… Аои Абэ равнодушно окинула его красивый облик. От вороха черных кудрей до ямочки на подбородке, от краев плаща, до чинно сложенных на столе сильных длиннопалых кистей рук. Под ее глазами пролегли синеватые тени. - Если признаете, тем лучше. Наказание будет вынесено по приговору суда, - Абэ размашисто подписала протокол задержания, пододвинула экземпляр к Супермену для его подписи. - Я не хотел, честно, - он пробежался синими, как промытое небо, глазами по строчкам, выхватил имя «Кларк Кент» и похолодел еще раз, до животного ужаса в районе диафрагмы. Соврал, в первый раз в жизни, наверное. – Это не мое имя! - Да бросьте, мистер Кент, - лейтенант усмехнулась, постукивая кончиком ручки по месту подписи в форме. – Вы могли бы дурить кого угодно своими очками, но не нашу доблестную полицию. За Кларком Кентом, работником бульварной газетенки уже несколько лет ведется наблюдение. Только слепой не заметил бы сходства между Суперменом и офисным служащим. Глупо было бы подумать, что будут глупыми земные службы безопасности. Это был удар под дых, ненавистная зеленая каменюка под ребра… последнее предательство Лоис, стоившее ему почти месяца депрессии. Груз на плечах стал невыносим, Кларк Кент не Супермен, не Атлант, держащий земной шар в руках. Даже в этот спокойный, теплый, тупой угол его души ухитрились залезть надоедливые земляне. - Надеюсь, я правильно написала ваш адрес, мистер Кент? – Человек из стали смерил высокую стройную фигуру взглядом, мгновенно ставшим тяжелее свинца. Она так спокойна, словно не осознает его сил. Чувствует себя в безопасности, рядом с совершенным спасителем, и совершенным оружием одновременно. - Вы ничего не добьетесь, - его голос глух, обезличен, наручники потрескивают на чешуйках костюма, когда Супермен шевелит запястьями. Малазийка Аои наклоняется к нему, обдавая запахом кофе, сигарет и духов, приторные ароматы Бали в смеси с амбре полицейского участка. Толстая каштановая коса свешивается почти до стола, касаясь его рук теплотой мягких волос. - Наконец-то я добралась до тебя, ублюдок, - шипит она, комкая протокол не маникюреной лет пять шершавой рукой – возле манжета болтается дешевая тяжелая пандора с бусинкой в виде летучей мышки. – Посадить бы тебя на пожизненное, да вот не знаю, сколько лет такие твари, как ты, живут! Думаешь, если на Земле мы все перед тобой как низшие существа, надо доломать наш мир окончательно. Пока тебя не было, мы отлично справлялись, так почему каждый раз ты из своего появления делаешь фурор?! Кажется, что взрывы на каждом шагу! Цунами смыли пол-Америки! Землетрясения и извержения вулканов, а аварии вообще на каждом углу! Тебе никогда не казалось, что это ты принес сюда катастрофы, а не спасаешь нас от них, а?! - Мой долг – служить Земле, - просто сказал Кент, без увиливаний и экивоков глядя ей в лицо. Лейтенант скривилась, будто бы ее ударили. - Без тебя было лучше, Супермен. Подумай об этом, когда будешь сидеть в одиночке пожизненно. Уведите его! – лязгнули двери, два дюжих новобранца вошли в опросную комнату. – И не закрывайте на засов камеру. Он все равно никуда не уйдет.