Mayday

Он все-таки сбежал ночью. Вышел прямо через стену участка, под вой сирен и вопли дежурных. Кто-то с надрывом орал в рацию позвать Хацумомо и Кал-Эл вспомнил, что именно так называют лейтенантшу Абэ, взмывая в воздух с места. В лицо привычно ударила воздушная струя, успокаивая, унося на своих упругих крыльях. Только червоточина внутри оставалась, разгрызая его все больше и больше, раздирая рану в душе криптонианца. Что есть спасение толпы людей – статистика. А что есть гибель двоих – трагедия… Но эта трагедия вызывала в нем почти физическую яростную тошноту… Вместе с Аои Абэ – которая осмелилась кинуть ему в лицо свою правду, высказать в одном лице боль всего человечества. Что если она права? Что если он принес за собой гибель Земли? И теперь спасает планету от самого себя, запуская все новую и новую цепную реакцию? Увидев возле маленького домишки, стоящего совсем на окраине пригорода Вашингтона, черный Додж Рэм, в который ломилась знакомая фигурка, встрепанная со сна, Кларк пошел на снижение, с некоторым удовлетворением заметив воздетое вверх смуглое лицо, замешательство в восточных чертах, и запахнутый на груди жакет, который Аои придерживала рукой от ветра, расходившегося волнами от Человека из стали. - Не удержался все-таки? – спросила она ядовито, положив руку на кобуру с Магнумом 38, хотя знала, наверняка знала, что этим его не остановить. - Мне надо с тобой поговорить, - Кларк Кент не узнал звучания собственного голоса. Что-то в его интонациях подсказало Абэ, что выслушать надо. Хотя бы потому, что силой она его обратно в участок не утащит, и стены Массачусетской тюрьмы его не удержат, будь они трижды армированы и залиты высококлассным бетоном на птичьих яйцах. Человека из стали невозможно победить, пока он сам того не захочет. Хацумомо терпеливо дождалась, пока Кларк Кент, отгородившись от нее стальным пикапом, торопливо переоденется в костюм офисной крысы, даже очочки не забыл. Уселся рядом, на пассажирское сиденье, чинно сложил на коленях руки. Без своего сине-красного костюма он стал будто ниже ростом, уже в плечах, скованных скромным пиджаком, и синие глаза блестели затравленно, увеличенные простыми стеклами очков. Аои уверенно вела махину «Доджа» в ближайший «Старбакс», позевывая в кулак. Кларку казалось странным, что она не нервничает, не поглядывает на него с любопытством. Лоис и та извертелась на стуле, пока брала интервью, чуть ли не дрожмя дрожала от предвкушения гениальных статей и восхищения на границе с подобострастием. Так же она потом и отдавалась ему, укрывшись одеялом с головой. С хихиканьем и жеманством. Теперь он внутренне содрогался, вспоминая это. Получив по стаканчику сладкой вкусной кофейной бурды они выбрали самый отдаленный столик с приглушенным светом. Полуночные продавцы протирали стойки, полузакрыв глаза, - посетителей, кроме Абэ и Супермена, больше не было. - У тебя есть пятнадцать минут, чтобы оправдаться. Я хочу спать, - Хацумомо отпила кофе, растерла помятое лицо рукой. Ее длинные ресницы, не накрашенные, были нежно перепутаны со сна. - Ты даже не сдашь меня обратно в полицию? – Кал-Эл измученно улыбнулся в ответ, собрал какие-то остатки своих недюжинных моральных сил. - В этом есть смысл? Ты считаешь, что каждый раз, когда я буду приводить тебя в полицию в наручниках, а ты каждый раз будешь уходить, проламывая стену – это станет для тебя развлечением на долгие годы. Извини, мистер Кент, я не подвизалась к тебе в клоуны. Кларк повертел в руках стаканчик. Смять бы его и кинуть в лицо лейтенантше, чьи непричесанные волосы стояли на макушке дыбом. Человек из стали сам испугался своих мыслей, доселе никогда даже тень тени зла не посещала его разум. Улыбка его померкла, став сначала пасмурной, а потом жалобной, что не укрылось от больших темно-карих глаз Аои, сверлящих в его душе яму, на дне которой гнили межгалактические монстры. Ее взгляд был напитан человеческой злобой и скорбью. Самой обычной, самой земной. - Я не хотел их убивать, - немного горячего кофе из стакана пролилось на его руку, но Кларк ничего не заметил, поглощенный собой и своим несчастьем. – Честно, не хотел. Это вышло случайно. Хацумомо не отводила взгляд. Так убивали маленьких зверушек и устраивали резню в Сан-Андреасе. - Конечно, мистер Кент. Земля с восторгом следит за своим спасителем, боясь дышать, но стоит ему один раз ошибиться, как он становится врагом. Ты же всегда был врагом, не так ли? С самого детства. Я слышал, как мальчик вытащил из воды школьный автобус. Хотя мне тогда было всего три года, эта история так долго ходила легендой, что я начала верить, будто сама это видела, замирая от ужаса. С детства тебя боялись, и сейчас боятся. - Если бы ты понимала мои мотивы, не стала бы говорить так жестоко! – Супермен чувствовал, что закипает внутри адова смола, к этой равнодушной, лишенной чувства юмора малазийке, с коренным гражданством США (Oh, eh bien, non-sens!). – Если ты такая умная, то хотя бы читала досье репортера Кларка Кента, насчет жизни до Супермена. Я не взял на себя такую ответственность, пока не возникла реальная угроза вашей планете. - А что если угроза планете ты сам? Ты настолько крут, что вернешь малыша Дельбоннель его матери, которая вчера весь день лежала в слезах, истыканная капельницами? Или заставишь людей полюбить себя за свои поступки?! – Аои стукнула по столу кулаком. – Да никто тебя любить не будет. Шел бы ты к себе на ферму жить, и не высовывался с самого начала. Для поддержания порядка у нас есть полиция, а в тебе никто не нуждается больше! Каждое слово эхом отзывалось в его сверхчутких ушах. Безумный и бессмертный день, безумная ночь наложила на его свой кривой отпечаток. Размеченные мелом панели дороги, светлые волосенки, скрывшиеся под безжалостной, искореженной махиной... Так же был искорежен его разум, пока голос планеты в виде плосконосой, бледногубой Абэ, прибивающей его гвоздями слов к пыточной скамье, втыкал в него тысячи острых граней. Словно искала больные места, а потом била по ним, наслаждаясь своей скорбью, не понимая, что каждый удар в цель, без цели, находит свой отклик. Будто бы ее ребенок и мать одним махом погибли по его вине! А сколько он спасти не успел? В новостях не показывают конфликты, в которых гибнут тысячи, пока репортер Кент, положив очки на мореный столик, взмывает ввысь для починки межпланетных станций и завала камнями с трехтонный карьерный самосвал очередного непроизносимого вулкана. - Человечество всегда ненавидело меня…, - полувопрос-полужалоба сорвались с его полных, по-детски поджатых в смертельной обиде губ. Больше некому ему было излить свои беды, пусть даже лейтенантша Хацумомо сейчас изстегает его хлыстом обвинений. – Моя планета уничтожена, мой приемный отец и мать умерли. Мои настоящие родители – тоже. У меня есть дом, но он пуст. Была любовница, и та… - Я порекомендую тебе хорошего психотерапевта, - Аои похлопала его по руке, поднимаясь со столика. – Он научит тебя применять свой неуемный темперамент в более приемлемое и социально безопасное русло. - Да как ты смеешь! – его голос сорвался на крик, отчего лопнуло стекло автомата с круглыми разноцветными конфетками, Абэ поморщилась, потом попыталась его ударить, пока мистер Кент, ослепший от злобы, вцепился в ее руку, повыше локтя, с садистским удовлетворением наблюдая, как бледнеет от боли ее смуглое лицо. Выволок на стоянку, мило улыбнувшись ошалевшей официантке, ляпнул что-то про «семейную сцену», пока впечатывал малазийку в борт ее пикапа. Еще раз, потом еще раз, пока она не вскрикнула, схватил за тренированные службой плечи, подающиеся под его руками. Как бы сладко сейчас было разломать ее пополам, как куклу, по линии ключиц, полюбоваться на предсмертную агонию, чтобы ее рот окрасился алой кровью. – Что ты понимаешь в таких людях, как я! - Ничего, - пока Кларк тряс ее, девушка несколько раз ударилась головой о раму двери, но сопротивляться не думала. Бесполезно было сопротивляться. Человек из стали сомнет ее, как бумажный комок, а лицо, с маской усталой обреченности, сорвет своими белыми зубами, где чуть-чуть выступали острые клыки – некая особенность строения мужской ровной челюсти. – Ты такой один, урод! В единственном экземпляре, и, чорт возьми, я бы убила тебя собственными руками, если бы знала как. - Сууукаааа, - прохрипел Кент куда-то в ее вздыбленную прическу, чтобы ни одна камера слежения не догадалась о его намерениях. – Какая же ты сука! Не боишься прямо тут сдохнуть, под колесами своего пикапа, а? Не боишься?! - Давай, - ее мокрые от выступивших от боли слез глаза налились неподдельной яростью, - давай! Сначала я, потом наша планета. Главное начать, хотя, подожди… Ты ведь уже вчера начал геноцид. Как я сразу не вспомнила. Еще одним ударом Супермен, с хребтом, по которому проходили разряды слепой зоны озлобления, вырубил ее, врезав каштановой головой о борт пикапа, легко уместив малазийский череп в руке, чтобы взлететь в воздух с места, наплевав на видеорегистраторы и обслугу «Старбакса». Домой, на ферму, дальше от этого мира, для которого он в одночасье стал злейшим недругом.