Mayday

Отельный номер почти под крышей зеркального небоскреба «Мариотт» приютил ночью странную пару: мужчину в очках, представительного красавца в костюме с искрой и дипломатом натуральной кожи и восточную гейшу, словно вышедшую проветриться с приема высокопоставленных государственных лиц. Нередкое сочетание, когда двое хотят уединиться, перебрав бренди на деловой встрече. «Мариотт» со вкусом хранил чужие тайны, отдавая мужчине ключ с деревянным довеском. - Ты сбил «Боинг» над Средиземным морем! – гейша превратилась в разозленную гарпию, едва за ними закрылась дверь. Нитка жемчуга белым градом поскакала по полу, разодранная ее рукой, когда девушка, задыхаясь, схватила себя за шею. – Да что с тобой твориться?! Кларк Кент, а это был именно он, медленно снял очки и потер нос, на котором остались красные следы. - Послушай, я просто неудачно взлетел. Перестал думать о вашей планете на несколько минут, - в голосе Супермена прозвучал явный сарказм. – Ты же этого добивалась. - Я вообще ничего не добивалась! – Хацумомо закусила костяшку пальца в жестоком протесте. – Что бы ты не делал, получается просто ужасно!!! Не обращая на нас внимания, ты делаешь еще хуже, как если бы лез спасать! - Прекрати…, - Кларк сделал шаг к ней, обнял, проходясь пальцами по выступающим шейным позвонкам, стараясь успокоить, однако, чувствовал, что делал еще хуже. – Ты тоже считаешь меня чудовищем? - Я не знаю…, - Человек из стали по шепоту нашел ее губы, поцеловал нежно, почти невесомо, прошелся по краске помады пальцами, размазывая ее вбок. Сотворил Аои кривоватую, жалобную улыбку, нарисовал сам, как художник по ее телу, не хуже, чем художник по душе, рисующий лезвием, острием, картины своего томного, зовущего образа. Он всегда был ненасытен. С самых первых минут, как коснулся Абэ, он думал о ней, не переставая, ни на одну секунду. Когда скитался на пожарище фермы, когда ночевал в домах, приютивших его с верой в Супермена. У старушек в окружении кошек и чайничков, холостяков, читающих Мольера, юных девиц, намекающих на оплату его телом. От последних Кларк сбегал разу же, потом брезгливо мыл руки в фонтанах, словно они могли чем-то его испачкать. У каждого водопада был запах Хацумомо, а вода казалась красной в неоновых рекламах…, - это нельзя было назвать любовью, только одержимостью, страшной, глубинно-райской одержимостью сумасшедшего, с желанием мести человечеству через попавшуюся на его пути малазийку. Она до сих пор не могла простить ему того вечера, Супермен знал это, чувствовал. - Мне надо выйти, подышать воздухом, - Аои слабо улыбнулась, еще раз позволила ему попробовать свою алую помаду на вкус, на язык; Кларк не понял, почему его накрыло предчувствие близкой беды, но послушно открыл ей балкон, коснувшись в последний раз горячей тонкой руки со слишком тяжелой для нее браслетом «пандора», словно впереди были годы и расстояния вместе, а не только целая ночь.