Марксон Шоу

В свои двадцать два года Марк знал, что любить свою работу не так просто, как может показаться на первый взгляд. Можно любить сам рабочий процесс, какой-то набор действий и умственных усилий, проявлять смекалку и включать вдохновение, но этого, как правило, недостаточно. Очень многое зависело от окружающих людей — начальства, коллектива и клиентов — и здесь было очень сложно угадать заранее. Марк прошел курсы обучения бариста еще на последнем курсе колледжа перед поступлением в университет. Он обожал пить кофе в любом виде, хотя предпочтение отдавал классическому капучино, обожал экспериментировать со вкусами и удивлять своими изобретениями друзей. Кофемашина и самая обычная классическая турка в доме родителей верно служили ему в его творческих изысканиях. Поэтому когда встал вопрос о самостоятельном заработке, Марк думал недолго. Как он и ожидал, сам процесс работы был интересен и затягивал в себя, но дальше, в последующие годы работы, он открыл для себя много нового и не всегда это новое было приятным. Марк не мог назвать себя выраженным интровертом или экстравертом. И хотя он предпочитал тихий полупустой зал кафе заполненному, а просмотр фильмов дома на выходных — тусовкам с друзьями, все равно время от времени хотелось с ними поболтать, выбраться покататься на скейтборде или на серферской доске в океане. Он настороженно относился к новым знакомствам, но уже после первой встречи делал вывод, насколько стоит раскрыться перед новым знакомым в последующем. Такая его жизненная позиция в общении с людьми была полезна в его работе в той или иной степени. За несколько лет он несколько раз менял место работы, но не из-за каких-либо антипатий, а потому что был привязан к учебе и подстраивал график работы под нее. Во время учебы он брал вечерние часы работы, а во время каникул — утренние, и некоторые кафе не могли позволить ему следовать своему графику. Но если не брать в расчет временные рамки и прочие трудности, вывод о работе с людьми Марк сделал весьма очевидный: они все разные. И невозможно подстроиться под каждого, хотя иногда и стоит стараться. Марк работал в кафе разной направленности, и в каждом были свои интересные закономерности. К примеру, первое место работы располагалось на пути от автобусной остановки до университета, поэтому среди клиентов было много студентов, заваливающихся шумными группами и по одиночке, чтобы купить кофе или даже поболтать. Несколько раз ему даже оставляли номера телефонов, и он начал встречаться с одним забавным пареньком по имени Джон. Место было довольно уютным, но когда менеджер смены стал самым недвусмысленным образом подбивать к нему клинья, Марк решил уйти. Дальше было кафе рядом с деловым центром, которое заполнялось в утренние и обеденные часы мужчинами и женщинами в строгих костюмах. Здесь не было болтовни с клиентами, громкого смеха и бодрых разговоров. Многие брали стаканчики на вынос, некоторые приветливо улыбались, а многие продолжали работать на своих ноутбуках даже в кафе. Здесь он тоже привлекал внимание клиентов своей внешностью и вежливым обращением, но номера телефонов ему здесь не оставляли, а жаль, потому что быстротекущий роман с Джоном исчерпал себя. Уйти из кафе пришлось, потому что самым выгодным временем работы здесь были утренние часы, а каникулы заканчивались. Дальше было несколько похожих друг на друга забегаловок, пропускающих сквозь себя большой поток спешащих людей, хотя некоторые и были постоянными клиентами. Марк их запоминал и даже иногда с ними заговаривал, но это были лишь нейтральные фразы, способные подбодрить и поднять настроение. Здесь ему не хватало… душевности. Поэтому, когда отец предложил ему на очередных каникулах поработать в набережном кафе его друга с соответствующим названием «У океана», Марк с радостью согласился. Он знал это кафе, хотя и не имел возможности там часто бывать. Оно соответствовало его требованиям идеального кафе, а работавший там бариста Ёнджэ был очень забавным. Но Марк даже не представлял до начала работы там, что его представления об интересности этого кафе были весьма поверхностны. Полностью окунуться в жизнь жителей прибрежного района он сумел уже с первой недели работы. Они с Ёнджэ честно поделили смены между собой: Марк работал с самого открытия до трех часов, а Ёнджэ — с трех и до закрытия. Обоих такое положение дел устраивало более чем. Несмотря на то, что кафе было набережным и находилось аж у целого океана, а не какого-нибудь мелководного моря, толкучки в кафе не было даже в самый час пик. Клиенты приходили друг за другом неспешно, спокойно дожидались своего заказа и садились по местам, которых всегда хватало. А в самые утренние часы так и вовсе заходили считанные единицы постоянных клиентов, которые были не против поболтать с бариста о жизни. Так он сделал вывод, что этот райончик довольно небольшой, и многие люди друг друга знают. На основе их рассказов он даже мог составить карту взаимоотношений местных жителей. Хотя у него был один вопрос, который он пока не осмеливался задать: кто такой Джексон? Но прежде чем искать ответ на данный вопрос, стоит выяснить, почему он вообще возник в голове Марка. А все началось с Джинена. Джинен был жаворонком. Он сам об этом сказал во время первой встречи с Марком в кафе. Он выглядел представительно, как президент в отставке — в своих светлых летних брюках и белой рубашке. Он заказал эспрессо и присел на барный стул, выражая таким образом желание поболтать. Так завязалось их приятельство. Нельзя было общаться с постоянными клиентами и невольно к ним не привыкать. Марк привыкал, испытывал симпатию и с интересом слушал. За это недолгое время работы от Джинена он знал, что тот не просто жаворонок, а чертовски правильный жаворонок. Он не только просыпался в шесть часов утра без будильника, но и отправлялся на утреннюю оздоровительную пробежку по побережью, а потом принимал контрастный душ, и только после этого заходил в кафе за чашечкой эспрессо и шоколадным круассаном. Ну, и поболтать он тоже любил, благо в такое время был единственным клиентом, и никто не смог бы перетянуть внимание бариста с его рассказов на себя. Именно от него Марк впервые услышал о Джексоне, но тогда еще им не заинтересовался. — Эта его собака совершенно невыносима! — негодовал Джинен где-то на четвертый день их знакомства. — Представляешь, у него привычка выгуливать своего пса тем же маршрутом, каким я совершаю пробежку, и что ты думаешь? В то же самое время! Каждый раз, когда я обгоняю эту парочку, его собака устраивает на меня охоту и намеривается покусать за пятки! Я вынужден ускоряться, сбиваясь с привычного темпа, а Джексон только ржет, даже не думая укоротить поводок! Марк на эти истории только улыбался. Джинен был ворчливым, но совсем чуть-чуть. В основном, он ворчал на Джексона. Ну, и еще иногда на Югема, но Югема Марк знал и был знаком с его версией событий по тому или иному поводу. После того, как довольный Джинён уходил, забегали три девушки: Нэнси, Кэлси и Одри. Они покупали по лимонаду и отправлялись на пляж загорать. С Марком они не болтали. В отличие от следующего клиента. Его звали Джебомом. Он не был жаворонком, но у него были кошки. Аж целых пять штук. С таким соседством кто угодно станет жаворонком. Из-за вынужденной смены статуса он приходил в кафе, в отличие от Джинена, сонным и помятым, иногда даже со следом подушки на щеке. Он просил двойной эспрессо, а потом еще чашечку. Он оживал прямо на глазах Марка, просыпаясь от ударной дозы кофеина и приятной беседы. Со стороны он казался невероятно горячим парнем, излучающим мужскую энергию, но после того, как он знакомил окружающих со своей главной страстью, воспринимать его так же трепетно не получалось. На заставке его телефона стояли Кунт и Нора, альбом с фотографиями был забит кошками (а это Одд кушает, посмотри, как он прикольно лапкой подбирает еду!), на черной мятой футболке четко просматривалась белая кошачья шерсть, а руки были испещрены мелкими царапинами (играл вчера с Норой). Готовый потерять голову от такого мужчины в первый момент, Марк быстро понял, что ловить ему здесь нечего. Поэтому все рассказы Джебома о своих любимых кошках он воспринимал с снисходительной улыбочкой, как опытный психиатр выслушивает потенциального пациента. Джексона Джебом тоже знал, хотя и относился к нему с некоторым предубеждением, как и полагалось кошатнику относиться к собачнику. — Он отличный парень, но мои девочки его не любят. Шипеть начинают, когда он приходит в гости. Еще бы, от него так пахнет псиной, что даже я это чувствую. Впрочем, меня у него в гостях тоже не жалуют. Его пес постоянно на меня рычит из-под его кресла. Из оставшихся постоянных клиентов еще двое человек знали Джексона и упоминали его в своих разговорах. Они были ровесниками, друзьями не разлей вода, которые всегда приходили вместе к обеду и окружали Марка непрекращающейся болтовнёй. Даже когда он отвлекался на других клиентов, они не переставали трещать, поддерживая разговор уже между собой. Один носил прозвище Бэмбэм, и никто не мог назвать его имени. Не потому что оно было тайной за семью печатью — просто выговорить правильно его мог только сам Бэмбэм. Он заказывал клубничный или банановый раф и каждый раз сожалел, что у них в кафе из еды нет ничего острого. Югем для своего юного возраста был высоким (хотя Бэмбэм упорно догонял его), остроумным и немного вредным. Он обожал рассказывать, как они с Бэмом подшутили над Джиненом, Джебомом или Джексоном. Югем любил танцевать, впрочем, чем и промышлял на улицах по вечерам, зарабатывая себе на карманные расходы. Он заказывал глясе и в придачу к нему булочку с карамельной начинкой либо что-то еще такое же сладкое. В отличие от друга, ассортимент кафе его полностью устраивал. О Джексоне оба паренька отзывались с благоговением, с каким дети относятся к «правильным» в их понимании взрослым. То есть к тем, кто понимает их шуточки и поддерживает их, а также придумывает что-то еще более крутое. — …и, прикинь, он просто посмеялся над нашей шуткой! Джинен за то же самое влепил мне болючий щелбан, — рассказывал Югем в один из дней, когда клиентов в кафе было не так много. К этому разу Марк уже серьезно заинтересовался таинственным Джексоном, о котором все рассказывали, но который упорно не заходил в кафе. Поэтому не выдержав, он задал вопрос прямо: — Кто такой Джексон? Югем и Бэмбэм от неожиданности притихли. — Эм, наш друг… — осторожно ответил Югем. — Это я понял, — закатил глаза Марк. — Просто вы все рассказываете о каком-то Джексоне, которого я ни разу не видел и даже не знаю, как он выглядит. Почему он не заходит сюда? Друзья переглянулись, потом Бэмбэм ответил: — Он не пьет кофе. — Но здесь продается не только кофе… Югем уже с любопытством смотрел на него: — То есть ты хочешь с ним познакомиться? Этот вопрос смутил Марка, и он поспешно ответил: — Должен же я быть в курсе о человеке, о котором вы все рассказываете. Парни опять переглянулись. — Ладно, — сказал Бэмбэм. — Мы ему скажем. — Что? — испуганно. — Чтобы он зашел сюда, — Югем. — Аккуратно намекнем ему об этом, — Бэмбэм подмигнул Марку, а Югем сполз со стула со словами: — Ну, ладно, нам пора. Сегодня я танцую на перекрестке в конце улицы в шесть часов, приходи. И они ушли, как-то подозрительно хихикая и переглядываясь. Марк вздохнул и посмотрел на часы. До конца смены оставалась пара часов. Когда пришел Ёнджэ, облачился в рабочую форму и вышел к прилавку, готовый принять смену, Марк тут же огорошил его вопросом: — Ты знаешь Джексона? Ёнджэ удивленно на него посмотрел. — Конечно, знаю. Его все здесь знают, мне кажется. Общительный парень. И вездесущий. — Только сюда он не заходит. — Он не любит кофе. Да и как-то хозяин кафе спалил его со своей племянницей. Они целовались прямо здесь в зале, на диванчике в углу. Громкого скандала, конечно, не было, но Джексону четко дали понять, что его здесь не ждут. — Понятно, — Марк сказал это и вздохнул так горестно, что Ёнджэ на него покосился. — А ты чего? Влюбился в него что ли? — Я его даже не видел, — Марк отвечал спокойно. Ёнджэ не в шутку интересовался — он знал об ориентации своего коллеги и не исключал такой возможности. — Но судя по твоей заинтересованности, слышал? — Ёнджэ производил обманчивое впечатление сонного и рассеянного простачка, на самом деле он был очень наблюдательным и проницательным. — Слышал. И хотел познакомиться поближе. Но если до твоего рассказа была надежда… — Он би, — перебил его Ёнджэ с ехидной улыбкой на лице. — Так что не спеши опускать руки. Марк облегченно улыбнулся. А потом задал вопрос: — А для тебя Джексон, он какой? Ёнджэ задумался. В этот момент подошла группа молодых людей, и разговор пришлось прервать. Разобравшись с очередью, Ёнджэ заговорил: — Джексон очень шумный и громкий, в этом плане мы похожи. А еще у него отличный голос. Когда мы с ним пересекаемся в караоке-клубе, вечер превращается в настоящий баттл, из которого я не всегда выхожу победителем. Хотя быть его соседом снизу довольно грустно. Потому что у него с псом вечные дикие скачки. Мне повезло, что я сплю как убитый в любых условиях. Так что рискни, вдруг повезет? Могу вас познакомить как-нибудь. Марк с улыбкой покачал головой: — Спасибо, не нужно. Бэм с Югемом уже обещали ему намекнуть. Ёнджэ расхохотался. — Ты чего? — Намекнуть? Тогда завтра жди гостей. Джексон очень любопытный.

***

Все следующее утро Марк нервничал. Он впервые возненавидел дверной колокольчик, который сообщал о новых посетителях, потому что каждый раз дергался при звуке него и с тревожным ожиданием смотрел на дверь. Самое забавное заключалось в том, что Джексон мог и вовсе не прийти, но брошенная вчера Ёнджэ фраза заставляла Марка нервничать. И когда он просто устал переживать при появлении нового посетителя и спокойно занимался своими делами за прилавком, пришел Джексон. Взглянув на него, Марк сразу понял, что это он. Джексон был красавчиком. Каштановые волосы в классической простой укладке, улыбающиеся карие глаза с морщинками в уголках и тонкие тоже улыбающиеся губы сразу же привлекали внимание. Потом уже следовало спортивное подтянутое тело в гавайской рубашке и белых шортах и красивейший оттенок загара на коже. Сердце Марка тут же устремилось бежать, сообщая о своих намерениях диким стуком о ребра, а сам бариста постарался взять себя в руки и не пялиться. Джексон подошел к прилавку и улыбнулся Марку так, что у того едва не подкосились ноги. — Привет, Марк, — сказал он, покосившись на бейдж. — Будь добр, сделай мне зеленого чаю. Марк пробормотал приветствие и засуетился, выполняя заказ. Как назло, из рук все валилось и сыпалось, вода проливалась мимо чашки, и в конце он не сдержал ругательства. Такого сердитого, что его расслышал Джексон. — О, не торопись. Я никуда не спешу, а ругань тебе не идет. Марк вспыхнул уже от злости и со стуком поставил чашку перед Джексоном. — Ваш зеленый чай, — отчеканил он. Но Джексона такое поведение, похоже, ни капли не смущало. Сделав маленький глоток и зажмурившись от удовольствия, он заговорил: — Ребята сказали, что ты хочешь со мной познакомиться. Марк застыл. — Какие ребята? — спросил он. — Как же? Бэмбэм и Югем. Они обещали тебе выступить посредниками, насколько я знаю. Марк устало прикрыл лицо рукой. Конечно, не стоило верить в их добросовестность. Потом ответил прямо, потому что терять было нечего: — Они обещали тебе намекнуть. Джексон насмешливо на него посмотрел: — С твоей стороны было наивно доверять им в таком вопросе. Да и вообще в чем бы то ни было. Марк только покачал головой. — А теперь, если не секрет, почему ты решил со мной познакомиться? Насколько я понял, мы ни разу не пересекались и не видели друг друга, — перешел к делу Джексон, посматривая на Марка с легкой улыбкой, которая казалась почему-то хитрой. Но бариста решил пойти во-банк и выложить все прямо: — Ребята рассказывали о тебе всякие вещи. Джинен, Джебом и Бэмбэм с Югемом. Ёнджэ тоже что-то рассказал, когда я его спросил. А ты здесь не появлялся, вот мне и стало интересно, о ком это они говорят. Джексон поскреб подбородок. — Значит, ребята рассказывали обо мне? Я даже догадываюсь что. И как тебе я в их историях? — и снова этот хитрый взгляд. Марк его твердо выдержал и ответил: — Ну, если я захотел с тобой познакомиться, значит ты мне понравился в этих историях. Джексон недоверчиво вздернул брови. — И даже в историях Джинена, где он наверняка жаловался на моего Ричарда за утреннюю погоню? Или на то пролитое пиво на его новую рубашку? Или… — Я знаю только про утреннюю погоню, — рассмеялся Марк. — Твоего пса зовут Ричард? Джексон кивнул с гордым видом: — Да. Ну, знаешь… Ричард Львиное Сердце, все такое. Ему идет. — А какой породы пес? — Шпиц. Марк прыснул. Он представлял как минимум дога или немецкую овчарку, но когда выяснил, что Ричард — это крошечное пушистое создание, не мог остановить свой смех. Джексон лишь деланно закатил глаза: — Только не говори, что ты думал, что мой пес какой-нибудь хаски или мастифф. Меня уже задолбали этими сравнениями. Почему маленькая собачка не может иметь храброго сердца? — Может, может, — успокаивающе сказал Марк, переставая смеяться. Но Джексон уже вернулся к прерванной теме разговора: — Ладно, продолжим выяснять, чем я могу привлекать людей кроме внешности и своего чувства юмора… Джебом наверняка рассказывал тебе, что я вонючий собачник. Знаешь, я скажу тебе так: от него воняет кошками в той же степени, как от меня псиной. Кроме того, в его квартире целый прайд, и на их шерсти можно наладить целое потоковое производство шерстяной одежды. Марк задрал бровь. По-своему интерпретировав этот жест, Джексон сказал: — Ты не думай, что я тут так беззастенчиво оскорбляю за спиной своих друзей или наоборот. Обычно свои претензии я высказываю им в лицо, а они — мне, так что ничего нового от тебя о себе я точно не услышу. Марк хмыкнул, а потом вспомнил слова Ёнджэ: — А еще я слышал, что тебе здесь нельзя находиться из-за определенных обстоятельств. — О, Ёнджэ сделал из меня настоящего героя-любовника? Да тогда просто не повезло. Этот старикан — твой хозяин, приезжает сюда раз в сто лет, сам ты его еще наверняка не встречал. Хотя не удивлюсь, если он заявится сюда на следующей неделе. Марк удивился: — Это еще почему? - Потому что я собираюсь для начала прогуляться с тобой после твоей смены, а потом — по обстоятельствам. От такой прямолинейности Марк растерялся. Пожалуй, так далеко он не заглядывал, хотя перспектива и казалась заманчивой. Он не успел ничего сказать, когда допивший свой чай Джексон вскочил с места и бодро сказал: — Так что до трех часов. Я заскачу сюда вместе с Ёнджэ. До встречи. Тепло улыбнувшись, он направился к выходу, оставив растерянного Марка застывшим около прилавка.

***

В итоге все получилось наилучшим образом. Марк боялся, что с Джексоном ему будет неловко, но в итоге они вели себя как давно знакомые приятели, не стесняясь подкалывать друг друга и шутить. Конечно, так вышло благодаря Джексону, который своим поведением сразу задал настроение прогулки. Если бы Марк гулял с другим малознакомым человеком, то однозначно зажимался бы. Они погуляли по побережью, потом углубились в город. Джексон предложил взять напрокат автомобиль и проехаться за черту города на дикий пляж. Марк согласился. Они арендовали машину, заскочили сначала к Джексону, а потом к Марку за вещами и отправились сначала кататься по городу, а потом и вовсе за его пределы. Джексон был удивительным, и Марк понимал, что непозволительно быстро в него влюбляется. Джексон много болтал, но и задавал вопросы, ответы на которые с интересом слушал. Он смешно смеялся, и от этого хотелось смеяться еще сильнее. Они находили на удивление много общих тем для разговоров, спорили и поддерживали друг друга в той или иной точке зрения. Они фальшиво пели хором вместе с вокалистом очередной рок-группы по радио, которое играло фоном. Марк был счастлив, и Джексон, кажется, тоже. Выбрав скрытое от людских глаз место на диком побережье, они долго купались, брызгаясь и пытаясь друг друга потопить. Джексон признался, что никогда не становился на доску, и Марк пообещал его научить как-нибудь потом. Сам Марк дурел от солнца, теплой воды океана и Джексона, который в одних плавках выглядел неприлично прекрасно. Его разрывало изнутри от эмоций и хотелось просто громко смеяться. Когда уже стемнело и они, переодетые в сухую одежду, сидели рядом на берегу и смотрели на звездное небо под шум прибоя, Марк подумал, что такого идеального свидания просто не может существовать в природе. Впрочем, как и такого идеального Джексона. Но тот сидел рядом, соприкасаясь с ним плечом и смотрел в небо с мечтательным выражением. — Знаешь, — заговорил он через какое-то время. — Я никогда не был здесь с кем-то другим. То есть, был с компанией, в одиночку, но вот так, с кем-то тет-а-тет — ни разу. Обычно мои партнеры предпочитали более… людные места для свиданий. И знаешь… они потеряли очень многое. — Может, глядя на тебя, они не могли представить, что ты можешь наслаждаться такой обстановкой? У меня, например, тоже сложилось впечатление, что ты довольно шумный парень. — Это впечатление поверхностно, на самом деле парни знают, что я могу быть и серьезным, и расстроенным, и сердитым. Просто они поддерживают мой имидж веселого повесы и рубахи-парня, коим я и являюсь до определённой степени. Поэтому Джинён выставляет меня вредным, Джебом — предателем кошачьего рода, мелкие — генератором приколов, а Ёнджэ — героем-любовником для половины проживающих здесь. Хотя они все прекрасно знают, что я не совсем такой, каким они пытаются меня выставить. Марк улыбнулся: — Значит ли, что передо мной раскрылась еще одна неведомая ранее людям черта обаятельного Джексона — романтичность и мечтательность? — Это временное явление, навеянное обстановкой, — ответ прозвучал неуверенно. — В таком случае, я должен этим воспользоваться. — В смы… Джексон не успел закончить вопрос, когда его повалили на песок и поцеловали в губы напористо и жадно. Секундная растерянность быстро сменилась растущим влечением и желанием ответить. Поэтому последний раз взглянув на звезды, Джексон закрыл глаза и прижал к себе парня. А Марк думал потом, что узнавать что-то новое о Джексоне скоро превратится в его маленькое хобби, а вопрос «Кто такой Джексон?» с немного отличным от первоначального значением будет преследовать его очень долго, не позволяя останавливаться в своих исследованиях в дальнейшем.