Марксон Шоу

      С самого дебюта Джексон мог с уверенность утверждать, что он знает Марка как облупленного. Для китайца этот молчаливый юноша был всегда открытой книгой. Подобный факт быстро получил распространение среди фанатов и стал одним из основополагающих пунктов создания ОТП со звучным названием «Марксон». Но самого Джексона, да-да, того самого дикого и сексуального Джексона Вана из Гонконга, невероятно смущало всеобщее восхищение его способностью располагать к себе людей и особенно скрытного Марка Туана. Поэтому он всем, кому не лень, рассказывал, какой его хён глупый, что угадывать его натуру по этой причине не стоит и труда, нужно только захотеть, и вообще Джексон о многих все знает, Туан не исключение.       Но это только на публике он отнекивался от фактов, что он для Марка самый близкий человек в группе. В реальности ситуация была другой. Джексон любил наблюдать за своим соседом по комнате. Тот действительно больше времени молчал, но за его действиями было интересно наблюдать. Джексон знал, с каким выражением лица Марк ест/читает/слушает музыку. Джексон всегда рад был помочь, если Туану требовалась помощь в подборке одежды в аэропорт. А в просьбе поговорить он просто по природе своей отказать не мог.       Их отношения были больше чем дружеские. Только это никак не обсуждалось. Ну, подумаешь, обнял и по попе похлопал заодно – вполне себе дружеский жест. Или в щечку хотел поцеловать, а поцеловал в губы. С кем не бывает? И не важно, что на этот поцелуй последовал ответ – совсем не дружеский и очень даже страстный. А приобретённые на пару одинаковые сережки и вовсе можно списать на фансервис.       Не удивительно, что при таких обстоятельствах Джексон знал о Марке то, что знать полагалось только Марку, ну, или его жене в далеком будущем. Он даже составил ведущую тройку объектов любви Туана, делая выводы только из-за наблюдений и какой-то неясной ментальной связи между ними.       Первой в списке Ван возвел еду во всем ее бесконечном разнообразии. Этот пункт не ограничивался, потому что обмен веществ «летающего члена» группы позволял поглотить все стратегические запасы Кореи, для этого требовалось только время. Да и что греха таить, набитый рот во время какого-нибудь шоу или интервью – отличный повод промолчать. Это важно.       Второе место Джексон с гордостью вручил себе любимому. При том, что Марк никогда не высказывался о своих чувствах – даже дружеских – Ван прекрасно видел по его глазам, что далеко ему не безразличен. Да и неожиданные приступы нежности со стороны Туана были до безумия прекрасны и доводили до эйфории не хуже секса. Хотя само занятие любовью тоже было бы неплохо. Жаль, позволить себе этого юноши не могли по вполне понятным причинам.       Третье место Джексон отдал предмету, к которому теперь жутко ревновал, потому что этот самый предмет претендовал на второе, джексоновское, между прочим, место в списке любимых объектов Туана. Пикачу. Эта игрушка преследовала Марка со времен дебюта, и сам Джексон не знал, почему она пользуется у хёна такой любовью. Фанаты надаривали этих плюшевых желтых уродцев просто в гигантских количествах, и Марк, черт бы его побрал, хранил их у себя, забивая все свободные места этими электрическими ублюдками! Он даже спал с ними в одной кровати! О чем здесь еще говорить? Конечно, сейчас Джексона этот факт ужасно раздражал.       Собственно, что такого произошло? Откуда появилась ревность при том, что игрушки были всегда, и столь бурных чувств у парня они не вызывали? Ответ был на поверхности. То ли из-за усталости, то ли еще по каким-то неведомым Вану причинам Марк к нему охладел. Здорово так, к слову, охладел. Никаких тебе нежных взглядов, никаких игривых пощипываний за интересные места, да что там! Туан даже не говорит с ним без излишней надобности. Вот еще и из комнаты ушел. Да, общеизвестная причина – фруктовые мушки в комнате – для Джексона уже не столь объективна. Ведь он-то может в их комнате спать, а Туану, видите ли, еще и жарко! Но ладно, если бы Марк просто охладел, так нет! Все те чувства, которые парень должен был дарить Вану, теперь он вымещал на своих горячо любимых Пикачу. Таскался с ними подмышкой по общежитию, спал в компании пары игрушек на диване, даже начал пересматривать мультик на планшете!       Спрашивать напрямую обо всей этой ситуации Джексон честно пытался несколько раз, но Марк мастерски сбегал от разговоров в комнаты одногруппников, при которых китаец поднимать пикантную тему отказывался. Сам Джексон также пытался найти причины такого отношения в своих действиях или словах, но получалось не очень хорошо.       Не известно, к чему бы привела эта игра в молчанку, если бы не фанатка, которой разве что сама судьба не нашептала принести на фансайн вместо игрушки Пикачу только ободок с его ушками. Джексон, увидев эту прелесть в ее руках, тут же приободрился, потому что в голове зрел план по завоеванию внимания Туана при непосредственном участии этих самых ушек. Страх, что ободок могут подарить и вовсе не ему, быстро улетучился, потому что фанатка скромно вручила презент именно Джексону. На тот момент счастливый парень по ясной причине не мог задуматься над тем, что иногда фантазии фанов, видящих больше, чем есть на самом деле, иногда могут сослужить очень полезную службу.       Радостно водрузив ободок себе на голову, Джексон заозирался, выискивая Марка. Тот был занят другой фанаткой и даже не смотрел в его сторону. Ван присмирел, решив дождаться более подходящего времени.       Когда он, наконец, поймал взгляд Туана на себе, то едва не взвизгнул от восторга. Марк завороженно пялился на ушки Пикачу, даже забыв про фанатов. Джексон действительно не ожидал столь впечатляющей реакции. Совсем уж из ряда вон выходящим стал тот факт, что Туан поспешил приблизиться к Вану. Все также не отрывая взгляда от ушей, в вожделении закусив нижнюю губу, он попытался протянуть руку, чтобы их потрогать. Но Джексон, конечно, не собирался так просто идти ему на уступки. Поэтому демонстративно упершись рукой в грудь Марка, он аккуратно его от себя оттолкнул. Туан рефлекторно опустил взгляд ниже, по-прежнему закусывая губу, а Джексона аж потом прошибло, потому что взгляд этих черных, светящихся чем-то безумным, глаз жутко возбуждал. Туан напоминал ему кота, объевшегося валерьянки. Поэтому Ван поспешил отойти. Но до конца фансайта ему все равно пришлось мучиться, все время ловя на себе хищный взгляд всегда спокойного Туана. В какой-то момент он даже пожалел о своей затее и боялся ехать в общежитие, потому что там защитить от Марка его никто не сможет.       Но хорошее когда-нибудь заканчивается, и спустя пару часов Джексон сидел на своей кровати в комнате, ожидая дикого Туана, который по классике жанра должен его вытрахать во все дырочки. С такими взглядами-то. Ушки Джексон предусмотрительно не снимал.       Через минут пять усиленного ожидания в дверь комнаты кто-то робко поскребся. Джексон удивленно взметнул брови, но все-таки крикнул:       – Открыто!       Дверь приоткрылась, являя Вану сначала голову Туана, а потом его остального. Юноша, робко улыбаясь, медленно приближался к Джексону. Его взгляд был все таким же темным, от чего внизу живота китайца чувствовалась приятная тяжесть.       - Джексон-а, - протянул Марк негромким, необычно низким грудным голосом.       Джексон сглотнул.       - Подари мне эти ушки.       Ван вздрогнул. Он ожидал немного другого, и просьба была обидной, поэтому он не собирался идти на поводу у Туана. Пусть даже и у такого возбуждающего.       - Не-а, - сиплым голосом ответил китаец.       Марк почти не изменился в лице:       - Почему?       - Потому что у меня есть условия.       Туан молча ждал продолжения. А Джексон осмелел:       - Первое: ты возвращаешься в комнату. Второе: рассказываешь о том, что с тобой случилось. Претензии не принимаются, - он выжидающе уставился на Марка.       Тот, не меняя взгляда, подсел к Джексону на кровать, совсем рядом, заставив того немного отодвинуться.       - Но здесь жарко, - от взгляда этих больших глаз Вану было тоже жарко, но он еще пытался держать лицо.       - Я могу одолжить тебе свою кровать, - просипел он, наконец.       - Тогда я согласен, - едва слышно произнес Марк, садясь вплотную и просто не давая Джексону возможности что-либо предпринять, мягко коснулся его губ своими губами. Потом, прижавшись сильнее, положил голову на плечо и шумно выдохнул, щекоча шею. Оправившийся от такого странного поведения китаец приобнял друга за спину и негромко спросил:       - Почему ты убегал от меня все это время? Я обидел тебя?       Марк качнул головой, а потом ответил:       - Просто я подумал, что нам нельзя так себя вести, и решил всё закончить первым. Наверное, это от усталости у меня такие тяжелые мысли про наше будущее возникли, - он говорил негромко, грея шею Вана своим дыханием. – Но я скучал по тебе, и даже Пикачу не отвлекали. А потом ты еще с этими ушами на фансайне…       Джексон встрепенулся и отодвинул от себя Марка:       - Точно, теперь я могу их тебе отдать…       Он протянул руки к ушам, но Туан остановил его, сжимая теплые ладони в своих руках:       - Не надо. Оставь себе. Они тебе очень идут, - он игриво улыбнулся. – И без тебя они не будут иметь никакой ценности. Теперь ты для меня главный Пикачу в моей коллекции.       Вечером выяснилось, что Джексон под «одолжить кровать» подразумевал «одолжить кровать вместе с Ваном», но Марк не был против. Один теплый во весь рост «Пикачу», обнимающий его со спины, был значительно лучше даже десятка сотен желтых плюшевых игрушек. И с ним было совершенно нежарко.