Марксон Шоу

Пока ничто не нарушает тишины в бархатистом полумраке комнаты. В ней удивительно свежо: ночной прохладный воздух проникает сквозь приоткрытую форточку, позволяя легкому тюлю изящно выгибаться. Его едва заметная тень играет на стене при свете фар иногда проезжающих машин. Бледная луна заинтересованно выглядывает из-за облаков, своим мертвенным светом добавляя интимной атмосфере еще больше необычности. Ван лежит на постели поверх покрывала, закрыв глаза. Он умиротворенно дышит, его грудь размеренно вздымается, а легкая улыбка на губах кажется вполне спокойной, как будто ему снится нечто приятное. Но Джексон не спит - он добровольная жертва своего хищника. И он ждет своей участи. Тихие шаги, мягкая походка, будто кошачья, и на Вана устремлен голодный взгляд. С каждым шагом, тонущим в ворсистом ковре, аромат опасности становится сильнее. Джексон жадно втягивает носом воздух, не желая открывать глаза. Он знает, что последует дальше. Кровать прогибается у его ног под чужим коленом, чужая теплая рука скользит по ноге вверх, под рубашку и тут же из-под нее выскальзывает. Ван задерживает дыхание и чувствует разбегающиеся по всему телу мурашки. Знакомый до боли запах щекочет ноздри, а на губах чувствуется горячий выдох. Джексон вздрагивает от неожиданности и инстинктивно вдавливает голову в подушку. Слышит довольное хмыканье, низкое, утробное, заставляющее мышцы живота сократиться в сладкой судороге. Выдыхает уже в поцелуй, мягкий, но короткий, дразнящий. Дальше чужие губы вскользь задевают щеку, касаются линии подбородка и спускаются ниже. Готовый к нежному поцелую, Джексон вскрикивает и распахивает глаза, когда острые зубы прикусывают кожу прямо над пульсирующей артерией. Касание влажного языка немного успокаивает раздраженную кожу, а еще один смешок в шею заставляют действовать. Ван чувствует, как к его груди грудью прижимается Марк, чувствует сумасшедшее биение его сердца и неприятно трущуюся о разгоряченную кожу ткань рубашки. Он проводит руками по бокам от грудной клетки, перемещает их на обнаженную поясницу, буквально представляя со стороны этот чувственный изгиб. Медленно, слегка царапая кожу и попутно собирая футболку, возвращает их на место и сдергивает ткань как ненужную шелуху, отвлекая Марка от мягких влажных поцелуев. Это служит сигналом. В глазах брюнета разгорается хищный огонь, и его внутренний зверь сейчас вырвется наружу. Джексон обожал семейство кошачьих. Он влюбился в Туана, думая, что тот безобидный рыжий котенок, но все оказалось намного лучше. В этом парне жил хищник. Опасный, грациозный, демонстрирующий свою власть и силу по ночам, в подобной обстановке. Глядя днем на его красивое лицо, Джексон додумывал хищный взгляд и плотоядную ухмылку – этого было достаточно, чтобы завестись с полуоборота. А когда Марку вернули его темный цвет волос, сходить с ума получалось чаще. Сейчас, сидя на бедрах Джексона, темноволосый демонстративно облизывается, ухватывая воротничок и резко, с треском, разрывает его, а потом - всю рубашку. С рыком он тут же припадает к открытой шее и снова кусает. Джексон закатывает глаза и даже выгибается. Не человек – животное. Пантера вырвалась наружу. От известного всем Туана не осталось почти ничего. Дикий зверь на его месте неистово мучил едва ли не извивающееся под ним тело, заставляя прогибаться, хватать себя за волосы и стонать хрипло, громко. Возвращаясь к поцелуям, он не жалел Вана, насилуя его рот, либо прикусывая губы до крови. Он специально расслабился, позволив Джексону опрокинуть себя на спину и стянуть оставшуюся одежду. Последующие ласки заставляют изгибаться и рычать уже его. Ван в наслаждении удерживает Туана за талию, целуя плоский живот. Так грациозно выгибаться умеет только Марк, и Джексону от этого сносит крышу. Эта его гибкость потрясающа, позволяет испытать неведанный спектр удовольствий. Сегодня Туан позволил приручить себя, в ожидании ударяя воображаемым хвостом по смятому покрывалу. Его глаза блестят при свете луны, а темная челка липнет ко лбу, делая его еще больше похожим на пантеру. Прирученную, но только сейчас, по собственному желанию. Он закусывает губу и призывно раздвигает ноги еще шире. Терпеть подобное нельзя по определению. Следующие мгновения тишину разрывает сбитое дыхание, прерываемое короткими стонами и ожесточенным рычанием. Джексон выдерживает темп быстрый, рваный, заставляющий Марка цепляться за его спину, чтобы как-то сохранить остатки разума в абсолютной эйфории. Под конец Ван все-таки переворачивает Туана на живот, заставляя подогнуть ноги и распластаться грудью на кровати, пряча лицо в складках ткани и судорожно за нее цепляясь. Потрясающая гибкость. Потрясающая сексуальность. Глаза застилает волной настигающего оргазма, и Джексон судорожно цепляется за худые бедра, кончая в Туана. Позже они засыпают. Марк сворачивается в клубок, а Джексон обнимает его со спины. Пантера в Туане засыпает, оставляя милого домашнего кота до поры до времени. И только Джексон на телешоу, видя горящие дьявольским огнем глаза, додумывает плотоядную улыбку и бьющий по воздуху хвост. Только он знает, что в эту же ночь дремлющий зверь вырвется наружу.