Баба Яга и американские страсти

Яга любовно завесила телевизор павлопосадским платком и расправила на нём невидимые складки. В углу мерно отстукивали старинные ходики на которых когда-то каждый час выскакивал медведь и стучал деревянным молоточком по маленькой деревянной наковальне. Но со временем медведь сначала потерял молоточек, а потом и сам рассохся и сломался. Осталась лишь наковальня, почерневшая и торчащая из часов, как крючок для одежды. За окном тихо падал снег, покрывая крышу белой красивой шапкой. Уже садилось солнце и сумерки наступали на лес, скрывая следы зверей и птиц, и неся с собой длинные тени. Избушка с наступлением холодов нахохлилась и впала в спячку и уже месяц сидела на насиженном месте, словно обыкновенный сельский дом. Водяной и русалки спрятались в глубине обледенелого озера, кикиморы оккупировали дупла, Леший ушёл в гости к родственникам лепреконам аж в Норвегию. Тихо и пустынно стало в лесу. Яга подбросила дровишек в печь и дым заструился по дымоходу, на выходе из трубы, становясь невидимым и хороня избушку от людского глаза. Потрескивающие поленья и скрип старого кресла поначалу приглушили шумы за окном, но потихоньку стало явственно слышно, что в окошко вроде бы кто-то скребется. — И ходят, и ходят, покою не дают, деревяшки поганые, — заскрипела Яга всеми суставами и скатилась с кресла и её место тут же занял кот, свернувшись на теплой подстилке калачиком. Бабуля взяла с полки спиртовую настойку на полыни чтобы отдать её очередному молодому лесовику и подошла к окну. Красивая белая, и явно не местная сова, смотрела из-за стекла на Ягу не мигая. Они минуту пялились друг на друга. — Заблудилась что ли? — спросила наконец бабка, — Ты в Англию или в Хогвардс? Птица таращилась и молчала. — Белоснежка, — обратилась Яга к ворону, мрачным пятном сидевшему на жердочке, — Там к тебе. Лети, потолкуй. Ворон нехотя расправил крылья и вылетел в приоткрытые избушкой двери. Через минуту он вернулся вместе с совой. Хрипло каркнув, он уселся на свою жердь и чуть посторонился, приглашая гостью сесть рядом. — Откуда? — переспросила немного опешившая бабка, — Из Америки? А как она через океан-то? Белоснежка покачал головой и коротко каркнул, как бы намекая хозяйке, чтобы та подучила географию и смотрела передачи National Geographic, а не отупляющие сериалы. — Через Аляску? А ну да — Аляску. Бабка исподлобья посмотрела на сову, которая сидела довольная на жердочке и в разговоре пока не участвовала. Румпельштильцхен тоже посмотрел желтыми глазищами на сову, но совсем с другим интересом — гастрономическим. — Ну и что она нам принесла? — бабка спихнула кота на пол, плюхнулась в кресло и расслабилась, — Письмо какое или на словах? Сова приподняла крыло и коротеньким клювом вытащила из-под него записку. Яга махнула длинным крючковатым ногтем и бумажка полетела прямо к ней в руки. — Так, что там у нас? — разговаривала с запиской бабуля пока раскручивала её, — Фу ты, как курица лапой писала. Горыныча почерк — отвратительный! Яга прищурилась и принялась читать чуть ли не по слогам, пытаясь разобрать каракули Змея, — Будем рождество тчк, Уже пути тчк, Жди восьмого ткч. Что за примитивный телеграфный стиль? Румпельштильцхен, сегодня какое число? — обратилась бабка к коту. Устроившийся на печке кот, мяукнул и бабка схватилась за голову, выпучивая глаза. — Восьмое? Уже восьмое! Так они ж с минуты на минуту… Белоснежка, лети к Василию и Василисе. Румпельштильцхен, собирай лесовиков. Сову на ближайшую елку, пусть освещает поляну, — Яга махнула на птицу и её глаза засветились ровным желтым светом, — Ещё столько дел, столько дел, а время поджимает… Раздав указания, Яга покрепче ухватилась за засаленные подлокотники кресла. — Избушка, избушка, послушай старушку. Родимый дом, одна нога — просит тебя Баба Яга, — начала заунывно говорить хозяйка, — Летят к нам гости на постой, так ты хоромы нам построй, — она трижды плюнула: влево, прямо и вправо и свистнула. Изба вздрогнула и затрясла всеми стенами, словно проснувшийся в берлоге медведь, отряхивающий со шкуры первую капель. Потом что-то страшно заскрипело, дверь вылетела из петель и упала на снег, а дверной проём стало корёжить словно это был рот и он сейчас сладко зевал. Балки растягивались, стали гибкими и извивались большими коричневыми питонами со шкурой расписанной под дуб. Минут через пять они застыли и проём стал полукруглым высоким и широким. В него опять встала дверь, которая теперь одиноко торчала посередине не закрывая проход, но тут она потянулась во все стороны к балке проема, растягиваясь, словно была не из дерева, а из мягкой кожи. Минут через пять дверь полностью притерлась к новому проёму и встала как влитая. После затрещали стены и стали расти вверх и в стороны. Печка, нехитрый скарб избушки, корзины, сундук и бабкино кресло вместе с бабкой ходили ходуном и плясали по деревянному полу. В комнате стоял гул как от реактивного самолета. Сушеные травы, склянки, банки, вязанки хвороста, лука и баранок летали по всей площади, сталкиваясь траекториями. В доме царил хаос. Дом пух как на дрожжах. Постепенно шум прекращался, выросшие бревна уютно укладывались в кладке, а всё, что летало во время трансформации домика, возвращалось на свои законные места. Изба стала просторнее, раза в два длиннее и в полтора раза выше чем была. Бабка наконец отлепилась от подлокотников и довольно потёрла руки. Огляделась, и недовольно нахмурилась когда её взгляд остановился на небольшом дубовом столе посередине горницы. — А стол? Избушка молчала. Казалось, что она впала в анабиоз или заснула после тяжелой работы. — Гостей где я привечать буду? — обратилась к ближайшей стене бабка. Осознав, что дальнейшие действия ложатся на её плечи, Яга критично оглядела стол, обошла его со всех сторон, зачем-то заглянула под него. Потом достала из огромного кармана на холщовом переднике маленький мешочек и посыпала из него черной крупкой стол, потом пол рядом, а чуть подальше ещё кучку. Черные крупинки вдруг дернулись и покатились по деревянной поверхности, как капли воды обтекая поверхность, по ножкам скатились вниз ко второй кучке крупинок, и там они стали крутиться вокруг друг друга, сталкиваться и отпрыгивать. Со стороны казалось, что они дерутся или танцуют что-то энергичное. Над ними поднялось облако пыли, которое увеличивалось и росло. Часть крупинок направилось к третьей кучке и там история повторилась и вскоре клубились в горнице уже два облака пыли. Когда они начали оседать, то, стали заметны очертания чего-то большого и деревянного. Минут через десять пыль полностью исчезла как её и не бывало, и остались на их месте два клонированных стола, точь в точь как оригинал. По щелчку пальцев Яги они подлетели и встали к первому и были готовы принять на себя угощение. За окном глухо ухнула сова. — Пожаловали. А у меня из угощений — капуста квашеная, яблоки моченые, да грибы солёные, — бабка расстроенно цыкнула. Дверь избушки гостеприимно распахнулась и Яга заулыбалась, оголив редкие жёлтые зубы. На пороге в тёмном проёме двери, стояла величественная женщина, славянская красота которой словно сошла с иллюстраций древних летописей ещё со времен княгини Ольги. Та точно так же спокойно и строго смотрела, как живьём закапывают послов древлян и как горят их города вместе с жителями. — Доча, золотко, каким ветром? Я тебя уж лет пять не видела, — Яга открыла свои объятия и женщина, одарив старушку мягкой улыбкой, которая так контрастировала с её надменным видом, уютно устроилась в её сухих руках, обнимая в ответ. — Зятя увидеть хочу, матушка, да и дюже соскучилась. — Побалакаем после. Расскажешь про свои дела, я тебе про свои. А сейчас гостей жду. Василиса, скатерть самобранка не с собой ли у тебя? — Со мной, матушка. Я её подлатала, пятна вывела, нити золотые вплела. Производительность повысилась и ассортимент вырос. — Ну и чудно, Василисушка, собирай на стол. Чую, что гости близко. В подтверждение её слов снова ухнула сова и заскрипел снег на пороге под чьими -то тяжелыми шагами. Дверь распахнулась прежде чем её коснулись чужие руки. Три небольшие головы с маленькими ушками, путаясь шеями и улыбаясь во все острые белые зубы, влезли в дом. — Яга! — заревели головы в унисон, — Яга, это я. Я вернулся! И Горыныч ринулся к старушке, благо проем двери позволял теперь не царапать бока о косяки. — Соскучился-то как…сил нет как соскучился, старуха ты моя, любимая, — он тыкался носом в её щеки и руки как радостный щенок, а чешуйчатый хвост интенсивно мёл пол позади объёмной драконьей тушки. За ним в избу осторожно зашли высокий сухонький старичок и седая сбитая старушка. — Мистер Голд, миссис Лукас, радость-то какая, — Яга широким жестом обвела горницу, с уже ломящимися от угощений столами, — Проходите, гости дорогие. Умойтесь с дороги. Василиса, полей на руки гостям, — обратилась она к дочери. А в дом заходили всё новые и новые, прибывшие из-за океана: Лерой, Реджина Миллс, Эмма Свон, Генри. Из леса пришли местные: лесовики и кикиморы, которые не впали в спячку. Все несли хранительнице леса подарки и улыбки — Новый год обещал стать радостным и хлебосольным. Скатерть самобранка расстаралась на славу: осетрина и черная икра жбанами, соления и печёности, рассыпчатая молодая картошечка и новомодные суши и роллы, вина, наливки и всякие сладости — как только что-то заканчивалось, так на столе появлялось новое блюдо. — Яга, — в разгар пиршества Горыныч сдвинулся впритык к бабушке и сунул ей в руки фотокарточки, — Ты только глянь, — все его морды сияли довольством. На снимке в огромном соломенном гнезде лежали три одинаковых серых яйца с зелёными пятнами. — Ах тыж, неужто?! — Яга недоверчиво посмотрела на Змея. — Я стану отцом, — он сиял, — У нас с Малифисентой получилось. И сразу трое. Мы возродим мир драконов, бабка. — Да поможет вам Один, мои дорогие. Я так рада, Горыныч. Если вдруг гонения какие, то укройтесь в Китае. Там просто рай для драконов. — Я думаю, что лучше нам всё же отправиться всем в Зачарованный лес. Вот там точно рай для драконов. У Малефисенты там свой замок и малышам будет раздолье. Яга прижалась к большому пузу Змея, — Я не помню говорила ли тебе, но я люблю тебя, Горыныч. Ты прав. Отправляйтесь в Зачарованный лес, возрождайте род драконов. Я поскучаю немного, но это пройдёт. Змей прижал к себе старушку своими короткими лапками и погладил ее по горбатой спине, потом чмокнул в платочек на макушке тремя парами губ и, глотая слезы, чтобы не разрыдаться, быстро ушел на улицу наряжать с Лероем ёлку. Не успела Яга загрустить из-за эмиграции друга в параллельный мир, как пришли Василиса с Василием и опытный глаз бабули выделил чуть округлившуюся талию внучки. — Дочка, кажись, что скоро я прабабкой стану. Пора мне уже тебе знания свои передавать. — Не рано ли, матушка? — Василиса Премудрая с любовью посмотрела на старушку. — Нет, милая, в самый раз, — Яга наблюдала как Василий помогает любимой раздеться и окутывает её заботой, — Золотой мужик наш зять. В хорошие руки Василиса Прекрасная попала. — Жаль, что переживёт она его, мама. Всех мы своих мужчин переживаем. Яга вздохнула, — Судьба. Да и он всё про это знает. И все годы вместе с Василисой — его счастье. А мы только от сильных духом мужчин дочерей рожаем, нам потом этот край оберегать от ворогов. Мы его шестая печать, — она перевела взгляд на дочь, — Так что оставайся, милая, на год. Знаний и секретов много накоплено, из поколение в поколение хранительниц. Посему наука будет нелёгкая, да ты выдюжишь. Чай толковая девка-то у меня. — Гости, дорогие, поели ли, попили? — обратилась она громко к остальным пирующим, — Пойдемте-ка на мороз праздник встречать, хоровод водить, звёзды зажигать. Лесовики и кикиморы первыми с уханьем бросились из избы в свою лесную стихию, маги и люди подтянулись попозже. Ель сверкала волшебными украшениями, небо было усыпано звездами и в какой-то момент совсем не по сезону они стали падать, оставляя за собой яркий белый след. Все заулюлюкали, загалдели, запели рождественские песни на русском и на английском. Баба Яга стояла на крыльце избы и улыбалась, а у её ног тёрся пушистый кот со странным именем Румпельштильцхен.