Убогая

Пульсирующая боль прожигает мое плечо. Тело обволакивает состояние, похожее на простуду. Когда тебя бросает то в холод, то в жар, при этом голова ходит по кругу, и тошнота подступает к горлу. Отвратительное состояние. Скажем прямо: я сейчас сдохну. Перевожу взгляд на Эшли, которая все это время стояла чуть поодаль от меня. Она ладошкой вытерла слезы и подошла ко мне, присев на коленки. Эндрю стянул с себя рубашку и протянул ей, при этом укоризненно смотря на Трис. Осторожно затянув ткань на моей руке, Итон вытерла ладонью кровь, стекающую вниз, а затем посмотрела мне в глаза. Моральная пытка? — Спасибо, — тихо выдыхаю я, и из моей груди вырываются хрипы. — Идемте, — говорит Убогая, буравя меня взглядом. — Вставай, Питер. — Ты хочешь, чтобы он шел? — интересуется ее братец. — У него же огнестрельное ранение! — Я не прострелила ему ногу, — произносит Прайор, — значит он идет. Так откуда управляют симуляцией? — Стеклянное здание, — отвечает Остин и перезаряжает автомат. Мы знакомы, пару раз встречались в кабинете Макса на так называемых «собраниях». Эшли протягивает мне руку, и я опираюсь о нее, поднимаясь на ноги. Замечаю, что Калеб продолжает вертеть мой автомат в руках, и я без лишних слов подхожу к парню и отбираю у него оружие. Бестолочь, все равно сдохнет, с моим автоматом или без него. Мы быстрым шагом шли в сторону Ямы, слушая шум реки. Никто из нас не хотел сейчас трепаться. Только Эндрю Прайор, потрясенный поступком своей дочери, все же начал читать ей лекцию. О да, вот это мне уже нравится. Все это время Итон держалась рядом со мной. При первой же возможности остаться вдвоем, я поговорю с ней и все ей объясню. Искренне верю, что она спокойно выслушает меня, а дальше будь, что будет. Виноват я в любом случае, у меня нет оправданий. Я мог ее предупредить, сбежать с ней, не принимать сторону Эрудитов. Но я не сделал ничего из этого. Столько раз она прощала меня за мои выходки, а сейчас я окончательно потерял ее доверие. Очнулся от своих мыслей только тогда, когда Трис пихнула меня в здоровое плечо и грубо поинтересовалась: — Это здесь? — мы стояли в коридоре восьмого этажа, буквально в паре метров от нас находилась комната, откуда ведется управление. — Да, — отвечаю я, тем временем думая, на кой черт спрашивать это у меня, если рядом с ней стоит помощник Лидеров. Эндрю берет из рук Убогой автомат, и шепчет, что нельзя терять ни минуты. Затем он выходит из укрытия и начинает стрелять по Лихачам настолько метко, словно делал это когда-либо раньше, хотя еще пару минут назад обвинял Трис в жестокости. Ну и семейка… Прайор достает второе оружие — пистолет, и выбегает за Эндрю, убирая Бесстрашных, которые начинают стрелять по нам. Мы с Итон синхронно начинаем бежать за ними, помогая им отстреливаться от Лихачей. Боль в моем плече усиливается до невозможного, и поэтому я чуть ли не роняю автомат. Вдруг свист пуль прекращается, и я опускаю оружие. Мы начинаем осматривать друг друга и проверять взглядом, все ли целы. Обернувшись, я увидел, как Калеб склонился над телом Эндрю Прайора. Во мне ничего не екнуло. Неужели я настолько бесчувственная скотина? У Трис на глазах навернулись слезы, и это доставило мне бесконечное удовольствие. Кажется, моя жестокость уже перелилась через край. — Я пойду туда, — ненавистно говорит Прайор, — присмотрите за братом. — А я подстрахую, — Остин начинает идти за ней, и девушка не сопротивляется. Когда они скрываются за поворотом, Эшли медленно идет к стене, а затем скатывается по ней и садится, согнув ноги в коленях. Я приземляюсь рядом и осторожно провожу пальцами по рубашке, которая уже впитала достаточное количество крови. Рана явно продолжала кровоточить. — Больше не делай резких движений, — Итон смотрит на мою руку. — Иначе рискуешь сдохнуть от потери крови. — Не груби, тебе не идет. — Девушка лишь отводит взгляд и сводит губы в одну линию. В голове сейчас появилась довольно-таки странная мысль: «А если бы на месте Эндрю был мой отец?» Не могу представить, какие чувства я бы ощущал в этот момент. Родители никогда меня не любили, и ровно так же относился к ним я. Но они ведь были в моем пейзаже? Я безмерно люблю свою сестренку, в спокойных отношениях со Стивом, но родители.. Они всегда считали меня изгоем в нашей семье, говорили, что я позорю их. И если мать еще с некоторой заботой относилась ко мне, отец был абсолютно холоден. — Эшли, — голос Маркуса настолько ледяной, что девушка вздрагивает и, сама того не замечая, пододвигается ко мне чуть ближе на пару сантиметров. — Почему на Церемонии ты поступила так же, как и твой жалкий братец? — Даже не знаю, — язвит она, но в голосе я замечаю предательскую дрожь. — В этой фракции учат хамить старшим? — В этой фракции учат прощаться с прошлым. Думаю, никогда прежде она не смела дерзить отцу. Благодаря тренировкам, физически они на равных, да и морально она укрепилась, хоть и всегда утверждала обратное. Ей присуща эмоциональность, но все же стержень в ней действительно появился. — Куда мы пойдем теперь? — В Товарищество, — отвечает Калеб, хотя я не ждал, что он откроет рот. — На данный момент там безопаснее всего.