Убогая

Тобиас приказал разыскать Аманду — женщину, которая была для нас единственной радостью во фракции. Она заменила нам мать, а также иногда спасала от отца, чем мы ей безмерно благодарны. Сам брат и Трис отправились искать ее семью. Я вцепилась в оружие, словно это последнее, что у меня есть. Пока в нем есть пули — у меня есть защита. Мне сейчас попросту страшно. Я нахожу дом, в который так часто наведывалась в детстве. Аккуратно открыв дверь, я зашла в помещение и тут же закрылась на несколько замков. Обернувшись, я влетела в какого-то Бесстрашного, и сердце тут же ускользнуло в пятки. Осмеливаюсь поднять голову и понимаю, что сделала это не зря. Передо мной стоит Остин Бранс — по совместительству сын Аманды, моя первая любовь и друг Тобиаса. Слишком много званий, не правда ли? Он тоже перешел к Лихачам год назад. Я не знаю, почему все так резко начали бежать туда из Альтруизма. Тест определил его в Правдолюбие, но парень больше хотел быть храбрым, сильным и бесстрашным, нежели искренним. Полагаю, у него были проблемы в выбранной фракции, так как Остин имел главную отличительную черту: язык за зубами он держать не умеет. — Господи, — выдыхаю я и падаю ему в объятья, — как же я рада, что это ты. Где твоя мать? — Здесь ее нет. Думаю, она в нашем укрытии. — У нас есть укрытие? — и тут я ловлю на себе взгляд, полный презрения. Да, мой отец не особо просвещал меня на счет подобных вещей. Остин открывает замки, которые я со страху затворила, а затем хватает меня за руку и выводит на улицу. — Почему ты в сознании? — Помощникам лидеров сыворотку не вкалывают, — он слегка улыбается, а затем серьезно говорит, — нам срочно нужно уходить. Мы быстрым шагом пошли в сторону сектора Изгоев. Остин стал настоящим Лихачом, в отличии от меня. Физически я преобразилась, но морально собраться не получается. И это срочно нужно исправлять, иначе сама сбегу к Афракционерам. Кстати, моя матушка является их лидером, так что я там не пропаду. Парень шел тихо, хоть и был в тяжелых армейский ботинках. Он знал, что те, кто находятся не под сывороткой, не реагируют на звук, но все же инстинктивно соблюдал меры предосторожности. Скрывшись за первым же зданием, парень резко рванул вперед, крикнув, что на счету каждая секунда. Вокруг слышалась стрельба, крики и мольба о помощи, но мы бежали вперед. Нам нужно было убедиться, что с Амандой все хорошо. — Уилл, остановись! — слышится надрывающийся вопль, и сердце замирает, а по спине пробегает холодок. Ноги сами понесли меня в сторону, откуда донесся крик. — Итон, ты куда? — заорал Бранс. — Итон! Я неслась со всех ног. По голосу, молящему остановиться, я опознала Трис. Возможно, мне показалось, но кто еще сейчас может кричать до боли знакомое мне имя? Завернув за угол, я не увидела никого, кроме мертвых Бесстрашных. Искренне моля Бога не увидеть никого из своих друзей, я задеваю взглядом Его лицо. Уилл. Резко что-то оборвалось. Медленно идя к телу, я слышу, как Остин стреляет во что-то или в кого-то, но нет сил обернуться. Сев на колени перед телом парня, я уткнулась носом в его грудь и дальше не смогла сдержаться. Слезы покатились по щекам, обжигая их, и единственное, что мне сейчас хотелось — это орать во все горло. В голове начали всплывать все наши ссоры, я так его ненавидела в те моменты! А сейчас понимаю, что он просто хотел сделать как можно лучше. Да почему, черт возьми, осознание приходит так поздно? — Твой парень? — Нет, — мой голос настолько хриплый, что я с трудом узнаю его. — Друг. — Мне жаль, — искренне произносит Остин, —, но нам нужно идти. — Я знаю. Опустив Уиллу веки, я в последний раз запускаю руку в его волосы, а затем поднимаюсь на ноги и ухожу прочь, не оборачиваясь. Остин терпеливо ждал меня, а когда я практически подошла к нему, сделал пару шагов мне навстречу. Все время, что мы шли до укрытия, он держал меня за руку и не торопил. Отвратительнее всего, что в последний вечер мы все-таки поссорились с Уиллом из-за Хэйеса. Мы уже никогда не помиримся, не посидим в Яме с бутылками лимонада и не встанем в спарринг против друг друга. Не будем сидеть в соседних креслах, накалывая новые тату, не будем смеяться до коликов в животе и обнимать друг друга, когда все катится в тартарары. Ведь его попросту больше нет. Я лично найду руководителей этой операции и перережу им глотки за тебя. *** — Время, — кричит Остин и разбегается, выпрыгивая из вагона. Я прыгаю следом и приземляюсь на гальку, которая некоторое время назад была первым неприятным ощущением в этой фракции. Настало время воспоминаний. Второй по счету прыжок, и абсолютно те же ощущения. Летя вниз, я представляла себя неофиткой, которая только-только начинает свой новый путь. Без третьего места в итоговой турнирной таблице, без проблем, татуировок и умершего лучшего друга. Удар о сетку пробуждает меня, и я скатываюсь по ней прямиком в руки Брансу, который, словно Тобиас, ставит меня на бетонный пол и ждет следующего человека, который прибудет через тридцать секунд. Дождавшись всех, мы начинаем спускаться по лестнице, закрученной серпантином. Я стараюсь отодвинуть воспоминания на второй план, и бежать за Прайор, периодически оборачиваясь на Остина. Если вдруг нас поймают, вся ответственность будет лежать на нем. Парень делал все возможное, чтобы нас не заметили. Петляя по коридорам Лихачества, мы проносились мимо до боли знакомых мест. Я даже вспомнила ту дверь, которая вела в подвал Бесстрашия. Там Питер впервые обнял меня, показав, что не такая уж он и черствая сволочь. Остин резко останавливает нас, и в эту же секунду раздается выстрел. Из темноты слышится крик: — Кто там? — этот голос настолько знаком мне, что ком тут же застревает в горле. — Кто бы ты ни был, бросай оружие и поднимай руки вверх! Мы прижимаемся к ледяной стене, и Трис начинает осторожно двигаться приставным шагом вдоль коридора. Она идет к двери, откуда в нас стреляли, делая все возможное, чтобы ее не заметили. Остин машет ей рукой, чтобы она пригнулась, что впоследствии она и делает. Трис замирает, смотря на охранника. Он ее не видит, так как она стоит в слепой зоне. На лице девушки появляется страх, и она нервно сжимает автомат в руках. Я тихо шагаю к ней, и замираю, когда сталкиваюсь с карими глазами охранника. Он напряженно всматривается в темноту и держит оружие наготове. Сердце начинает биться быстрее, но Питер скользит дальше взглядом, не заметив нас. Я наклоняюсь к уху девушки и говорю настолько тихо, насколько это возможно: — Я иду первая. Прайор лишь кивает, понимающе смотря на меня. Я крепко сжимаю оружие в руках и делаю шаг в сторону комнаты. Питер моментально реагирует на движение и направляет на меня дуло автомата. Столкнувшись с моим взглядом, он вздрагивает и слегка опускает оружие, но все равно продолжает держать меня под прицелом. — Еще шаг, и мне придется стрелять, — без дрожи в голосе говорит Хэйес. Интересно, он думает, что я под симуляцией или говорит мне это в открытую? — Стреляй, — я стараюсь сохранять спокойствие, делая шаг в его сторону. — Ну же. Он вздыхает от удивления, видимо все-таки думал, что я подверглась действию сыворотки. Меня сейчас переполняет такая ненависть, что хочется разнести все вокруг себя. Уилл был прав. Питер — лживая тварь, которая сделает все, чтобы прикрыть свою задницу. Парень не убирает оружие, и я, сделав еще пару шагов, останавливаюсь, прижавшись грудью к дулу автомата. — Стреляй, — вновь цежу сквозь зубы я и чувствую, как наворачиваются слезы. — Стреляй! Секунд пять мы просто смотрим друг другу глаза в глаза, а затем Питер медленно опускает оружие и проводит рукой по лицу. Сжав подбородок большим и указательным пальцем, он выдыхает и задает вопрос: — Ты дивергент? — А ты поддерживаешь военные действия против невинных людей. Вдруг Трис резко выпрыгивает из укрытия и со всей силы бьет Хэйеса в нос, от чего он теряет контроль, инстинктивно поднеся руки к лицу. Пока парень дезориентирован, девушка ударяет его в пах, и он падает на колени, роняя оружие на пол. — Почему ты в сознании? — требовательно спрашивает она и приставляет дуло автомата к голове парня. Во мне сейчас перемешались различные чувства. С одной стороны очень хочется, чтобы она спустила курок, а с другой, каждый раз, когда он ищет поддержки в моих глазах, сердце замирает и дыхание обрывается. Что сейчас этому причина? Альтруистические корни или влюбленность? Хотя ненависть все же побеждает, и я сама лично была бы не против пару раз приложиться кулаком к его лицу. — Лидеры посчитали, что я слишком умен для этого. Я поворачиваюсь к Остину, и тот кивает. Трис пытается вдолбить Питеру в голову, что он такой же убийца, как и Лидеры, и именно поэтому ему не вкололи сыворотку, а не потому, что он умен. Хэйес изрядно сопротивлялся, а в этот момент в голове у меня начало кое-что проясняться. — Никогда еще не встречала Правдолюба, который так любил бы врать. — Она права, — эта фраза вырывается из меня, на что Питер растерянно поднимает на меня взгляд. Кристина, Тобиас и Уилл твердили мне, что Питер отвратителен и опасен, он безжалостный, вечно лгущий и подлый парень, а я все время это отрицала. Идиотка. — Дело вовсе не в твоем уме. Ты просто очередная крыса, которая ради своей шкуры загрызет любого, а Лидеры этим пользуются. Им нужны такие придурки как ты. Те, кто будет сразу убивать. — Где компьютеры, управляющие симуляцией? — переводит тему Трис, за что я ей в данный момент благодарна. Лучше сейчас заткнуть меня, пока я не наговорила лишнего. Она спускает предохранитель и сильнее прижимает дуло автомата к голове парня. — Ты ведь не выстрелишь в меня. — Почему все сегодня недооценивают меня? — Трис резко отводит оружие на пару сантиметров и нажимает на курок. Пуля попадает в плечо Питеру, и тот кричит от боли. Я поднимаю его автомат и бросаю его Калебу, тот, на мое удивление, ловит его и начинает рассматривать. — Трис, кажется, я знаю, откуда идет управление, — серьезно говорит Остин и начинает идти в сторону Ямы. — Могла бы и не стрелять в него. — Личные счеты, — она разворачивается и начинает идти за парнем, но через пару секунд Питер окликает ее, и девушка останавливается.