Убогая

Учитывая, что по нам стреляла толпа Лихачей во главе с Максом, бежать пришлось настолько быстро, что еле хватило сил запрыгнуть на поезд. Мне посчастливилось попасть в предпоследний вагон и побыть без этой несуразной компании. Четыре, Трис, отец Итон и Калеб успели заскочить только в последний вагон. Однако, кто-то всё же прыгал вслед за мной. Либо это был Остин, либо… Конечно же, это Эшли Итон. Поздравляю, Питер, бинго! Девушка тихо уселась напротив меня, поглядывая в мою сторону.  — Что ты пялишься? — не выдерживаю. — Я похож на радугу?  — Ты придурок, — она буквально скалится. — Как я вообще могла повестись на тебя и твою тупую ложь?  — О да, давай, начинай! — я усмехнулся. — Поставь теперь под сомнения все мои слова. Можешь еще пару нотаций прочитать.  — Ты сейчас оправдываешь себя? — Эш задает этот вопрос тише предыдущего. — Типа ты сейчас не при делах? Питер, началась война, вдолби это в свой мозг! Умирают люди, и ты на стороне убийц.  — Если бы я был на их стороне, я бы давно уже пристрелил тебя. Она со всей силы впивается в резиновое покрытие пола, но молчит. Ну и прекрасно. Давайте хоть чуточку посидим в тишине.  — У тебя была возможность, но ты этого не сделал. — Эш все-таки открывает свой рот.  Да, я этого не сделал. Потому что слабак? Или я не смог бы прикончить именно ее? Ехать до Товарищества нам еще около получаса. Класс, как раз успеем вынести друг другу мозг.  — Не стоило давать тебе шанс. — Итон бросает взгляд в мою сторону. — Лучше бы мы не связывались. — Заткнись уже. Как я вообще с тобой общался, Убогая? — меня распирает изнутри. — Создали себе иллюзию отношений и радуемся. Вот честно, лучше уж быть одному, чем с тобой. Девушка делает короткий вздох, дернувшись. Она слегка приоткрывает рот от удивления, а затем отворачивается от меня. Я сейчас ненавижу себя за каждый произнесенный звук. Я знаю, что поступаю как последняя скотина, и скоро я снова буду умолять ее простить меня. Хотя на ее месте я бы не давал себе второй шанс. В мыслях я достаточно самокритичный, а наяву не могу исправляться. Не хочу исправляться.  Эш. Эшли Итон. Я прекрасно знаю, как повелся на тебя. Когда я перестал издеваться над ней, она впервые стала относиться ко мне как-то.. ласково. Несмотря на то, что она бывшая Альтруистка, девушка любила тактильные ощущения. Я заметил это по ее смущенной улыбке, когда я случайно касался ее в пределах ринга. Итон никогда не отталкивала меня. *** Как только поезд начал сбавлять скорость, я слегка высунулся из вагона и посмотрел в сторону фракции. Нас здесь ждали. — Эй, Убогая, прекращай реветь, — я поворачиваю голову в ее сторону. Посмотрите-ка. Итон абсолютно безэмоциональна. А вот это уже плохо. — Поезд останавливается, если ты не видишь. Отрывай свою пятую точку от пола. — Я тебя сейчас из вагона выброшу, — она поднимается на ноги и подходит к дверям. Ну что за грубость? Где манеры, Убогая? Ты же девушка! Наконец поезд тормозит окончательно. Прыгать на землю было больно. Эшли приземлилась позади меня, но, видимо, не удержала равновесие, так как через пару секунд я почувствовал толчок в спину и услышал, как она тихо сматерилась. Маленькая бунтарка. Усмехнувшись, я спокойно пошел дальше. Плечо болело, но я не хотел, чтобы меня жалели. Хотя, кому меня, чёрт возьми, жалеть? Когда вся компания наконец была в сборе, мы подошли ко входу во фракцию. Джоанна испуганно взглянула на мое плечо. Да, милашка Трис всадила в меня пулю. Легкие последствия. — Тебе нужно срочно к врачу, — воскликнула какая-то дамочка лет двадцати. — А ты проницательная, — я улыбаюсь. — Будет замечательно, если ты мне еще и расскажешь, где он находится. Я надеялся, что Итон хотя бы взглянет в нашу сторону. Но этого не произошло. — Меня зовут Алисия, — в ее голосе звучит какая-то приторность. Интересно, так разговаривают все в Товариществе? — Питер, — мы идем достаточно быстро для раненного человека и его сопровождающего. Наконец-то мы подошли к деревянному домику, который, судя по всему, являлся лечебницей. Не могу сказать, что это строение внушает доверие, но выбора у меня нет. Алисия открыла дверь и пригласила меня внутрь. А здесь даже получше, чем в лазарете Лихачества. Светло, чистенько все. Меня усаживают на кушетку и, будто нянечки, медсестры стягивают с меня одежду. После этого врач начинает что-то делать с моим плечом. Стараюсь не думать о боли, рассматривая картины на стене. — Пуля прошла на вылет, — констатирует врач. О, а это уже хорошая новость. Мне что-то вкалывают, затем обрабатывают рану и начинают колдовать над ней. Боль постепенно заглушается, но не проходит окончательно. — Сегодня останешься здесь. Ты ведь не против? — вот он — признак Дружелюбия. В Лихачестве бы не спрашивали. *** Комната изолятора, в которую меня поселили, была достаточно уютной. Кровать, тумбочка, коврик, окно, ромашка в вазочке на той самой тумбочке, две подушки и большущее такое одеяло. Мне выдали чистую одежду и показали, где находится душ, но запретили мочить рану. Собственно, спустя полчаса я уже был вкуснопахнущий и соблазнительный. Кровать так и манила меня, и я, несмотря на преграду в виде коврика, добрался до нее и упал лицом в подушку. Чёрт! Лучше б я этого не делал. Кажется, к пулевой ране присоединился еще и сломанный нос. Что за подушка такая удобная? Верните меня обратно в Лихачество. Там было слишком хорошо. В комнату заходит Алисия, держа в руках чашку и блюдце. — Жестковато? — Да, знаешь, немного, — я слегка взбиваю подушку. — Я тебе чай принесла. Успокаивающий. Принести еще что-нибудь? — Коммуникатор, если не сложно. И кстати. Со мной девушка была, темноволосая такая, небольшого роста. Куда ее поселили? — Вроде во второй домик в третью комнату. А что? — Вот отнеси лучше ей этот чай, ладно? — Хорошо, — она смеется и выходит из комнаты. Если бы Алисия была не из Товарищества, можно было бы смело подумать, что она со мной флиртует. Я перевернулся на спину и принял полусидячее положение. Девушка не заставила себя долго ждать. Уже буквально через десять минут она появилась в дверях лазарета с коммуникатором в руках и той же самой чашкой. — Эшли попросила вылить этот чай тебе на голову. Так что лучше я тебе его оставлю. Она кладёт на тумбочку все, что было у нее в руках и покидает комнату. Что же, самое время проверить новости. Как я и предполагал: первая же статья посвящена нам. Отлично. А мне обещали крутую жизнь после Инициации. Листаю наши ориентировки и останавливаюсь на фотографии Итон. Что-то защемило внутри. Фотография, к слову, еще времен первого дня Инициации. С тех пор девушка очень сильно преобразилась. Она совсем немного поправилась, но у нее появились щечки, ушли мешки под глазами и цвет лица стал куда более здоровым. Какая же она, черт возьми, красивая! *** Чай вчера я всё-таки попробовал. Не знаю, что туда напихали, но после пары глотков мне жутко захотелось спать. Проспал я где-то часов десять. Не знаю, выспались ли мои ненаглядные друзья, но я не помню, когда в последний раз так сладко дремал. На утро медсестры сменили мне повязку на плече, еще раз все обработали и сказали заходить каждое утро и вечер. Я уже собирался покидать лазарет, как вдруг в дверь постучали. Это была Алисия. Что за чрезмерная забота ко мне? — Привет, — девушка мило улыбается. — Пойдем, я провожу тебя в твои апартаменты. Интересно, насколько ущербную комнатку мне выделили? Хочу, чтобы она была по соседству с Итон. От Эш веет какой-то непонятной энергетикой, и она заряжает ею меня, даже если в этот момент я хочу ее убить. Мы шли пару минут от лечебницы до еще одного деревянного строения. Поднявшись по ступенькам, Алисия отворила дверь и прошла внутрь домика. В помещении я увидел небольшой коридор, вдоль которого было несколько комнат. — Твое жилище под номером два, — она указывает мне рукой на дверь. — Не знаю, рад ли ты, но в комнате напротив живет девушка, которой ты вчера просил отнести чай. - О! Прекрасно, мы с Итон соседи. Как-нибудь наведаюсь к ней посреди ночи. — В первой мы поселили Калеба, а на верху, в четвертой, пятой и шестой — Четыре, Трис и Остина. На двух этажах есть сан-узлы, и на первом, сразу после комнаты Калеба, небольшая кухня. Каждое утро я приношу туда фрукты, и там есть вода, на случай, если захочешь утолить жажду. Ну, вроде все. А, ну и чистые вещи лежат у тебя на койке. Вот теперь точно все. — Прям райский уголок, — усмехаюсь, — спасибо, феечка-Алисия. — Если что — зови, — она улыбается и покидает помещение. Я открываю дверь под номером два, и с интересом заглядываю внутрь. Комната небольшая, но обжитая. Прямо напротив двери — пластиковое окно, открытое на проветривание. На стене висят полки с книгами, на некоторых есть маленькие горшки с цветами. Кровать, размером с койку в Лихачестве. Первым делом иду проверить подушку. Ну вот она — моя мечта! Просто идеальная подушечка, с которой я буду засыпать еще неизвестно сколько раз. На кровати лежат вещи: красная рубашка в клетку и светло-коричневые брюки. Плюс еще одна фракция. Осталось только найти и напялить на себя шмотки убогих и эрудитов. Облачившись в чистенькую одежду, я посмотрелся в зеркало в полный рост, провел рукой по волосам, взъерошив их, и вынес сам себе вердикт: — Красавчик! Вдруг в дверь постучали. Ну же, кто этот незванный гость? Неужто Итон пришла мириться? О нет, мечты мои разбились в пух и прах. На пороге стоял Четыре. — Какая честь. Привет, — я улыбаюсь во все тридцать два, — кто ко мне пришел. Чем обязан? — Идем, Питер, — в лоб говорит он. А как же приветствие? — Мы должны явиться к Джоанне через пять минут. — Ладно, — я слегка толкаю его, чтобы он отошел от двери, а затем выхожу из комнаты. Ключи мне, к слову, не выдали. У них тут бояться нечего? Хотя, ценных вещей у меня с собой тоже нет. Но я не переживу, если украдут мою подушечку.