Убогая

Джоанна нас вызывала для того, чтобы распределить нам работу. Не прохлаждаться же здесь во время нашего незаконного пребывания. Мне досталась самая прелестная работа: собирать яблоки. Яблоки, блин! Спасибо большое, что доверили мне такой непостижимый труд, о Дружелюбные. Эшли досталась с одной стороны нормальная, но с другой — взрывающая мозг работенка. Она должна играть со спиногрызами, пока их родители пашут на фермах этой замечательной фракции. Ей доверили детей только потому, что Джоанна знает ее отца. Хотя вот же парадокс: она также знает, что Маркус избивал своих детей. Я хотел сходить в лазарет и отмазаться от работы, ведь я раненный, и вообще мне нужен покой. Но нет, Питер, ты работоспособный, будешь собирать одной рукой. Класс, даже увильнуть не получилось. В общем, за сегодня я собрал три корзины. Не знаю, много это или мало, но мне хватило по горло. Через полчаса ужин, и я решил заглянуть к Эш, ну, ради интереса. Как мне сказал Калеб, он видел ее десять минут назад на небольшой лужайке. И, по его словам, она ждет не дождется, когда родители придут забирать деток. Быстрым шагом я наконец дошел до места, где Итон развлекалась. Она не заметила меня. Но я наблюдал достаточно интересную картину: на траве сидит малышка и трет глазки, явно рыдая навзрыд. Рядом с ней стоит пацан ее возраста и, держась руками за голову, истошно орет. По самой лужайке наворачивает круги третья девчонка, светловолосая. Она очень похожа на мою сестру в детстве. Эшли я замечаю в стороне от всего этого представления. Она отдает родителям их ребенка и прощается с ними, улыбаясь от уха до уха. Меня смешит эта картина. Я бы так и остался наблюдать за ней со стороны, если бы в меня со всей своей детской силы не влетела та самая светловолосая девочка. К счастью, она начала не рыдать, а смеяться. Думаю, Итон застрелилась бы при виде третьего истерящего ребенка. — Аккуратней, — я слегка взъерошиваю девочке волосы. Она выглядит на пару лет старше тех двух ребят. — Привет, я Мэгги, — представляется девочка и улыбается. — Покатай меня! Удачно зашел, блин. Но, к сожалению, детей я люблю, поэтому покорно сажусь на корточки, чтобы она на меня запрыгнула. Мэг обвивает мою шею руками, и я аккуратно придерживаю ее левой рукой за пятую точку, а правую кладу на лопатки. Медленным шагом мы начинаем двигаться в сторону Эшли. Она как раз распрощалась с чьими-то родителями. Увидев нас, Итон хмурится, делая супер-серьезное выражение лица. — Как я вижу, ты справляешься, — ухмыляюсь. — Помощь не предлагаю, мне нужно сохранять репутацию плохого парня. Она закатывает глаза. — Да ладно тебе, Итон, не трать на меня свои злые чары. Иди вон, успокой детишек. А, совсем забыл про эту прекрасную даму, — я опускаю Мэгги на землю и обращаюсь к ней, — когда подрастешь — звони. Счастливо оставаться, Итон. За ужином я сел рядом с Трис. А что? Должен же меня кто-то бесить, без этого и жить скучно. Напротив меня расположился Четыре, а рядом с ним Калеб. Восхитительная компания. За соседним столиком о чем-то разговаривают Эшли и Остин. Я замечаю, что из еды у Итон только стакан сока, судя по окрасу, апельсинового. — А ты, Питер? — Четыре вырывает меня из раздумий. — Что думаешь? Он молча ждет от меня ответа. Что мне ему сказать? Извини, Тобиас Итон, я думаю о твоей симпатичной сестричке, поэтому прослушал то, что ты сказал? — Я витал в облаках. — После этой фразы Трис закрывает глаза ладонью. — Повтори? — Как считаешь, долго здесь можно оставаться? — Нас уже объявили в розыск. Меньше недели. Четыре кивает и устремляет взгляд в сторону. Затем он начинает смотреть на Эшли, выжидая, пока та почувствует на себе его взгляд. Итон не заставила себя долго ждать. Через пару секунд она оборачивается и кивком головы как бы задает вопрос: «Что?». Он в ответ просто слегка улыбается и машет головой, отвечая «Ничего». Снова вспоминаю Лихачество. Тогда мне казалось, что Итоны встречаются, и это мое предположение явно ставило галочку в репутации «Стукача» у Эрика. Наевшись до отвала, я встаю из-за стола и медленно начинаю плестись в сторону домика. Меня подрезают дети, а также несколько раз окликают новые знакомые, приветствуя. Здесь меня считают хорошим парнем. Они даже не подозревают, что я выколол глаз сопернику, пытался сбросить Трис в Пропасть, стучал на всех и чуть не застрелил свою девушку. Но жалею я только о последнем. Ночью меня одолел дикий сушняк, и я понял, что если прямо сейчас не выпью воды, то могу запросто умереть. Посмотрев на часы, убеждаюсь, что сейчас середина ночи. Лениво отрываю свою задницу от кровати и плетусь в сторону кухни. Утолив жажду двумя стаканами воды, я возвращаюсь обратно в комнату, но замираю у двери Итон. Я отчетливо слышу всхлипы. Ну чего она ревет? Подавляю желание зайти и успокоить ее. Это не мое дело. Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Закрыв дверь, я облокачиваюсь о нее и закрываю лицо руками. Теперь в голове без остановки воспроизводятся ее всхлипы. Да, я сволочь, признаю это, но сейчас я не готов пойти к ней и просить прощения. Потому что она тоже задела меня. И даже учитывая, что я виноват, чувство гордости не покинет меня никогда. Плетусь к койке, а когда дохожу до нее, ложусь на живот и обхватываю руками подушку. Скучаю по Лихачеству. Помню, когда наши отношения с Итон только начинали набирать обороты, после отбоя я вытягивал руку и аккуратно гладил ее ладонь, благо расстояние позволяло. Мы вообще спали в этой фракции? Самотренировки до двух часов ночи в лучшем случае, подъем ни свет ни заря. К Эрику я уходил еще и на час раньше, получается, спал меньше остальных неофитов. Так, этот ублюдок должен мне за недосып. Воспоминания о прежней фракции вскоре прекратились, и я вновь провалился в сон.