Убогая

— Итон, быстрее! — в двадцать второй раз кричит Остин, опережая меня в беге метров на шесть. Кислорода не хватает, грудная клетка сжимается, ощущение, будто горят легкие. Я останавливаюсь, опираясь на коленки и стараясь отдышаться. Голова кружится, поэтому мне не остается ничего, кроме как присесть на траву. Бранс замечает это и меняет курс на сто восемьдесят градусов, а затем подбегает ко мне. — Ладно, хватит на сегодня. Ты в порядке? Чтобы восстановить дыхание, понадобилось минуты две. Все это время Остин не сводил с меня взгляд, а когда понял, что я реабилитировалась, протянул руку и помог встать на ноги. Мы медленно поплелись к дереву, где оставили бутылки с водой. Я иду впереди, поэтому первая беру в руки обе бутылки, одну кидая Брансу. Он ловит. Я делаю пару глотков, прежде чем слышу обращение парня ко мне: — Эшли, — он продолжает держать в руках открытую бутылку, — ты не высыпаешься? — делает глоток. — Меня выдают синяки под глазами? — я закручиваю крышку на своей бутылочке и прислоняю ее ко лбу. Приятный холодок позволяет прийти в себя. — Ты еще и не ешь практически. Может, не будешь изнурять свой организм? Я не удивлен, почему ты упала без сил после такого небольшого расстояния. Поклянись, что хорошо позавтракаешь сегодня. — Да, босс, — я киваю, а затем продолжаю диалог. — Давай устроим спарринг? — Ну, нет уж, Эш. Сейчас тебе хватит нагрузки. — Хотя бы после завтрака, — не думала, что буду когда-нибудь умолять кого-либо «подраться» со мной, а тем более Остина. — Посмотрим на твое самочувствие. Если все будет в порядке, то предлагаю через два часа после завтрака прийти сюда же. На нас ведь не будут орать за устроенный бой, да? — он ухмыляется. — Надеюсь, — я улыбаюсь в ответ, снова поднимаю бутылку и начинаю плестись в сторону домика. Сейчас семь утра. Проходя мимо открытого окна в комнате Питера, замечаю парня, который смотрит на меня прямиком из комнаты. У него скрещены руки на груди и поджаты губы. Я останавливаюсь и гляжу на него в ответ, но не хочу ничего объяснять ни жестами, ни словами. Он спокойно произносит: — Я знал, что ты сбежишь. Больше не ищи во мне утешительную жилетку. Не дожидаясь моего ответа, он закрывает окно, несмотря на то, что в его комнате, как и во всех, душно из-за погоды. Что-то щемит внутри, но я стараюсь подавить это чувство и заворачиваю за угол дома. Вчера мне было настолько плохо, что я забыла обо всем, что сделал Питер. В тот момент мне было наплевать, какую боль он мне причинял, потому что, парадокс: только от его присутствия рядом мне становилось спокойнее. Черт возьми, я не понимаю, что сейчас творится между нами! Под утро я проснулась, лежа на животе и держа за руку Питера, который обнимал меня все так же крепко, как и ночью. И в тот момент я поняла, что уже простила его. Простила, скрипя зубами, но за всё. С ним я чувствую себя защищенной от всех, хотя парень неоднократно без задней мысли делал больно другим людям, включая меня. Копаясь в своих мыслях, я машинально зашла в комнату, затем направилась в душ, где простояла всего лишь минуту, так как вода была ледяная. «В целях экономии ресурсов душ работает только пять минут». Я не успела попасть в эти «пять минут», поэтому пришлось довольствоваться тем, что было. После принятия чрезмерно быстрых водных процедур, я вернулась в комнату. Переоделась в желтую рубашку и штаны охрового цвета. Собрала волосы в хвост, увлажнила губы и сделала легкий макияж, ибо ну уж совсем все было плохо с моим внешним видом, а затем направилась в столовую. Закрывая дверь на замок, я услышала позади себя голос Питера: — Ого, это ты для Остина так выряжаешься? — Что? — Я не тупой, — произносит он привычной дерзко-саркастичной интонацией, — уже давно заметил, что вы все время третесь вместе. Достойная замена. Я улыбаюсь в ответ на его слова, но не произношу больше ни слова. Просто разворачиваюсь и иду прямо по коридору. Хэйес догоняет меня быстрым шагом и начинает идти рядом: — Сегодня ночью я в очередной раз убедился, что действительно что-то чувствую к тебе. А затем он ускоряется. Единственное, что мне остается — это смотреть на его рельефную спину, облаченную в рубашку такого же цвета, как и у меня. Я знаю, что он собрался уходить из фракции. Когда я пробудилась и аккуратно перелезла через Хэйеса, то заметила на его столе распахнутый блокнот. Обычно я личные вещи не трогаю, но стоящий рядом рюкзак с вещами насторожил меня. Я пробежала взглядом только по паре страниц, но уже многое черпнула для себя из этой информации. Он хочет уходить завтра на рассвете. На завтраке не было ничего необычного. За столами оживленно болтали Дружелюбные, а у входа меня уже встретил Остин с тарелкой еды. — Сам готовил, — он улыбается и протягивает мне тарелку, — на самом деле нет, но я ведь должен показаться очень заботливым. — Спасибо, — благодарю я и беру из его рук еду. Мы вместе проходим к одному из длинных столов, за которым сидят Тобиас и Трис. Рядом с Трис расположилась Сьюзан — ее подруга из Альтруизма. Вскоре к столу подходят Калеб и Питер. Хэйес фыркает, смотря на нас с Остином, а затем произносит: — Ни капельки не удивлен. — А ты и не должен, — отвечает за меня Остин, а затем садится напротив. Трис беспокойно оглядывает нас и произносит: — Эрудиты. Меня будто окатывают ледяной водой. Далее следует короткий диалог между Прайор, Тобиасом и Сьюзан, а следом встревает Питер. — Мы не можем уйти, — говорит он. — У нас нет времени. Они заметят нас. — У Трис есть пистолет, — замечает Тобиас. Хэйес цокает и закатывает глаза. — Конечно же, одно оружие на толпу людей… — Питер, заткнись, — Тобиас награждает его злым взглядом. За пару секунд все решают надеть маски Дружелюбных. Кто облачен в одежду других фракций, должен переодеться. Но в итоге по домам разошлись практически все. Из нашей «компании» лишь Остин остался сидеть на месте, а на мой вопросительный взгляд он приподнял рубашку. Между брюками и телом парня находились ножны, а в них — клинок. — У тебя как с метанием ножей было? — Десять из десяти, — я произнесла это как-то непривычно гордо для себя. — Тогда держи, — он достает ножны и протягивает их мне. — У меня еще одни есть. — Ты постоянно с ними ходишь? — Практически. Предупрежден — значит вооружен. Я сажусь за стол рядом с ним. Он смотрит на меня и слегка улыбается, а затем обнимает за плечи и притягивает к себе. — Узнал что-нибудь на счет матери? — я стараюсь не смотреть на него. — Нет, — его голос дрогнул, но Остин тут же поправился, продолжив более уверенно. — Я найду ее. Он прижимается губами к моему лбу, а затем отстраняется. Я гляжу на его родинку на шее. Мы молчим. Затем Бранс нарушает тишину: — Спасибо, что все это время была рядом со мной. Не хочу показаться пессимистом, но, думаю, мы больше не встретимся. Будь осторожнее, хорошо? — я киваю и улыбаюсь. — Я бы хотел тебя сейчас поцеловать. Чтобы дальше не последовало никаких слов и действий, я быстро целую его в щеку, но он лишь усмехается. — Надеюсь, я доживу до момента, когда ты ответишь мне взаимностью, — шепчет парень. И тут раздается грохот. Я поднимаю голову и вижу Хэйеса, который со всей силы ударил о стол магазином пистолета. Он буравит меня злым взглядом, а затем усаживается за стол с показушными психами. Вскоре также появляются и остальные члены нашей скрывающейся группировки. Остин стягивает с моих волос резинку, распуская хвост, что делает меня более походящей на Дружелюбную. Затем он кладёт предмет бижутерии не мне, а себе в карман. Меня сейчас обворовали, или он просто решил оставить себе что-то «на память»? Когда все снова расселись по своим местам, кто-то постучал по столешнице. Все обернулись на источник звука. Внимание к себе привлекла Джоанна, а рядом с ней стояли две женщины из Эрудиции. В лице одной из них я моментально узнала Джанин Мэттьюс, а вот вторая была мне не знакома. Вдруг я чувствую, что под столом чья-то нога пихает меня. Вновь поворачиваюсь лицом к ребятам и тут же встречаюсь взглядом с Питером. Он одними губами говорит мне: «Расслабься. Улыбнись. Будь как они.» — Наши друзья из Эрудитов и Лихачей разыскивают некоторых людей, — объявляет Джоанна. — Нескольких членов Альтруизма, двух девушек и трех парней из Лихачества, и бывшего новичка из Эрудитов. По нам скользит взгляд женщины-Эрудитки. Она на секунду останавливает его на мне, но затем продолжает осматривать толпу. Странно, что она не узнала во мне дочь лидера Альтруизма. Бывшего лидера. Но она узнала Тобиаса. Его осанка, стрижка, взгляд — все выдает в нем Лихача. Между ними завязывается небольшой диалог, и Четыре окончательно выдает себя своей строгой интонацией. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю сообразить, что сейчас творится. Тобиас одним движением отключает Эрудитку. Питер за долю секунды перелезает через стол, хватает меня за руку и куда-то тянет. Все происходит словно в тумане. Хэйес закрывает меня своей спиной и дотрагивается правой рукой до ствола. Я в свою очередь нащупываю клинок. Слышу, как Тобиас окликает Трис, выстрелы, крики. Но ничего, черт возьми, не вижу! Питер полностью загородил мне проход. Вдруг он резко тянет меня за руку вперед, а затем отталкивает в сторону и стреляет в парня-Лихача. Я наконец-то вижу брата. И тут я понимаю, что ничего не могу сделать. Мне приходится стоять на месте, потому что с ножом в атаку не пойдешь. Не сейчас. — Скажешь хоть слово, — я слышу голос Тобиаса. — И я выстрелю. Он обращается к женщине-Эрудиту. Она молчит. — Все, кто с нами, должны уходить. После этих слов, члены Альтруизма начинают спешно покидать здание. Затем буквально за пару секунд происходит то, чего я никак не могла ожидать. Трис толкает Питера в сторону, и они вместе падают на пол, а затем я слышу звонкий хлопок. Пуля попала в то место, где еще пару секунд назад стояла я. Черт! В моем поле зрении был Хэйес, была Прайор, но не было той женщины, которая стреляла в Питера! Он бросает взгляд на девушку, но не благодарит ее ни словами, ни жестами, ни кивком головы. Парень просто быстро поднимается на ноги. Трис делает вид, что видит его впервые. — Опустите оружие, — говорит Тобиас, указывая револьвером на еще одну женщину из Эрудиции. — Я довольно меткий и готов поспорить, что Вы — нет. Питер берет меня за руку и наши пальцы переплетаются. Я чувствую жжение в затылке. Полагаю, на меня сейчас кто-то пялится. Возможно, это даже Остин Бранс. Я не знаю, что с нами со всеми будет дальше. Остается надеяться только на везение. — А теперь просто верь мне, — Хэйес еле слышно произносит это. Мы небольшой группой покидаем столовую, а затем бежим со всех ног. Я слышу выстрелы, который доносятся из помещения. Надеюсь, с Остином все хорошо. Надеюсь. Мы бежим по какому-то полю. Нашим маршрутом руководит Тобиас. Сейчас я чувствую себя максимально бесполезной. — Разделяемся! — кричит Маркус. Начинается пальба. Следом доносятся чьи-то крики, но невозможно определить, чьи они. Питер еще сильнее сжимает мою руку и меняет градус направления. Я вижу забор. Он достаточно невысокий, так что я подпрыгиваю и с легкостью цепляюсь за его верх, а затем перелажу через него. Ножны едва не выпадают, я успеваю их схватить. Следом появляется Питер. Мы вышли к железной дороге. Не знаю, можно ли считать это везением, но мы тут же натыкаемся на поезд. Он ходит каждые два часа. Питер прыгает первым и протягивает мне руку. Мы попали в третий вагон. Это просто нереальное везение. Отдышавшись, Питер произнес: — Спасибо, что поверила мне. — Ты так вцепился в меня, что не дал мне выбора. Я встаю и подхожу к открытой двери вагона. Хэйес оттягивает меня за рубашку назад. — Я уверен, что они живы, — произносит он, имея ввиду Трис, Тобиаса, Сьюзан, Калеба и остальных. — Но сейчас тебя могут заметить. Нет, ты серьезно думаешь, что с Четыре может что-то случиться? Питер обнимает меня и тянет к себе. — Все хорошо. Эшли, верь мне, — во второй раз говорит Хэйес. — Куда мы едем? — Команда желтых, — он указывает взглядом на наши рубашки, — едет покорять очередную фракцию. Путь лежит в Правдолюбие. Познакомишься с моей классной семейкой. Я крепко обнимаю его, и стараюсь сейчас не думать ни о чем, чтобы снова не разреветься перед ним. Тобиас точно жив. Остин тоже. С ними все хорошо. Они не такие, как я, они ловкие. Они справятся. Я впиваюсь пальцами в спину Питера. Он крепко обхватил меня за талию. Это все, что нужно мне сейчас. — Я закрою глаза на твой флирт с Остином, — важно заявляет Хэйес. — Вообще-то я с ним не, — он не дает мне договорить. — И теперь точно не отпущу тебя. — Слишком романтичные слова для тебя, — на моем лице появляется усмешка. — Я знаю.