Убогая

Два с половиной года спустя. Я очень плохо помню тот день, когда Питер стёр себе память. Видимо, моё подсознание решило не изнурять меня, и примерно спустя полтора года я уже и не могла вспомнить и части того, что тогда было. Иногда в прошлое меня вгоняли какие-то предметы, к примеру, серая кофта Остина, которую он частенько надевал на себя. Или же шрамы на правой руке, которые не спешили сходить с кожи, да и вряд ли когда-нибудь сойдут. И сегодня, спустя тридцать два месяца, я могу с облегчением выдохнуть: сердце больше не болит, когда я произношу его имя. Я больше не плачу при любом воспоминании о нём, да и в голове не осталось ничего, что могло бы заставить плакать. Лишь улыбаюсь, вспоминая иногда какие-то забавные моменты из нашей жизни. Сегодня Бранс надел на себя изумрудного цвета футболку, уходя на работу, что тоже напомнило мне не о самом приятном дне: ровно год, как Хэйес лишил себя памяти, а меня жизни с более-менее хорошим запасом нервных клеток. Восемнадцатого октября следующего года у меня будто бы свет перегорел в сознании. На тот момент я уже немного отошла от случившегося, но дата на календаре снова вселила в меня всю ту же боль. Я жила в Хэнкок-билдинг, также здесь поселилась Кристина, Зик, Шона и ещё несколько знакомых из Бюро. Но никто из них не смог бы помочь в ту секунду. Ребята пытались навязать всё это время свою поддержку, но мне было даже просто мерзко дотрагиваться до кого-либо, кроме как до человека, который во время всего случившегося был рядом со мной. И в тот по иронии дождливый день я написала Остину. «Можешь приехать?» «Прости, у меня тренировка. Дин ангину словил, и я теперь за двоих работаю. Что-то срочное?» «Нет.» «Я заеду вечером. Хорошо?» И я ничего ему не ответила. Вечером он и заявился ко мне в той самой футболке, поверх которой была надета лёгкая чёрная куртка. Если бы не он, я клянусь, я свихнулась бы окончательно. Спустя два года и два месяца после того, как Хэйес стёр память, под Рождество, я поняла, что могу впустить в свою личную жизнь кого-то другого. Кого звали Остин Бранс. Думаю, для всех это было предсказуемо: всё-таки он был со мной всё это время, да и до этого тоже. Никого, кроме него, я не хотела видеть рядом с собой. А в первое время после случившегося я не могла видеть даже брата. Я винила его: это он не остановил Питера, это он собственноручно отдал ему сыворотку. Но потом я осознала: виноват далеко не он, а Хэйес. Эгоистичный и трусливый Хэйес, которого я так и не простила. И никогда уже, наверное, не прощу, хотя сейчас отношусь к нему более спокойно, чем раньше. Так как Кара не смогла поговорить со мной за те три дня адаптации Питера, то есть не спросила, кем мы будем приходиться друг другу, она внушила ему то, что показалось ей более правильным. С одной стороны, она выполнила просьбу Питера, а с другой, сделала так, чтобы мне не пришлось терпеть его общество. Кара рассказала ему, что мы действительно были близкими друзьями, но сейчас совершенно не общаемся. Ни он, ни я не нуждаемся в этом общении. И это действительно было правильным решением с её стороны. Когда мы всё же встретились с ним, чего нельзя было избежать, меня будто ошпарило, как только я столкнулась с ним взглядом. Но тогда в его «новом» взгляде ничего нельзя было прочесть: он разве что с любопытством пялился на меня, когда сестра Уилла сказала ему, что вот она — Эшли. Зато они подружились с Карой и даже держали какое-то время связь. Она иногда рассказывала мне о том, что они обсуждали. По её словам, Хэйес изменился. Остался таким же саркастичным и слегка грубоватым, но изменился. Стал честнее и лояльнее, стал по-другому относиться к людям. Также он продолжал тренироваться, будучи душой привязанным к Лихачеству. После его переезда из Чикаго в Милуоки он нашёл себе девушку, а также начал работать менеджером в какой-то конторе. Боже, Хэйес и менеджмент… Правильно было бы порадоваться за него, но нет. Мне было мерзко от этого человека. Он предатель. Его раньше так называли все, кроме меня, а сейчас же так его называю только лишь я. Потому что он предал меня. Снова, но с таким размахом, что это было последней каплей: и никакой дружбы с «новым» Хэйесом я водить не собиралась. За те полгода, что мы вместе с Остином, я только сейчас начала что-то чувствовать к нему. Правильно говорят: «Стерпится — слюбится». Когда мы только начали отношения, я не любила его именно как парня. Мне нужна была поддержка. Он был для меня очень близким человеком, и я понимала, что лучшего человека мне и не найти. Бранс знал это, так как всё прекрасно понимал, но также не хотел отпускать меня. И когда я впервые произнесла «я люблю тебя» тремя неделями ранее, я впервые за последние годы увидела в его глазах тот огонёк. Огонёк, что был при нём ещё до смерти его матери. К слову, неделю назад Эвелин вновь вернулась в Чикаго. После «перезагрузки» Бюро, по договору, подписанному ею с Джоанной, она должна была покинуть город на некоторое время. Сейчас ей было позволено вернуться. Она жила у Тобиаса. Ей было непривычно видеть мир без фракций, но к этому придётся привыкнуть: теперь здесь, мама, всё по-другому. Я простила её, как и брат. Теперь мы были более-менее нормальной семьёй. Но с отцом мы решили оборвать все связи. И наконец-то, спустя столько лет, мы зажили спокойной жизнью. Остин, Тобиас и ещё несколько наших общих знакомых работали в полицейской академии. И если братец готовил выпускников, то есть будущих полисменов нашего города, то Остин тренировал детишек в возрасте от шести до четырнадцати лет. Он обучал их рукопашному бою. Кто-то из них мечтал стать полицейским, когда вырастет, а кто-то просто захотел научиться драться. Какое-то время назад Бранс предлагал мне работать вместе с ним, но изначально я отказалась, а сейчас во мне появилось ярое желание работать там. Несколько раз я заменяла на тренировках его напарника, — Дина, и детишки очень полюбили меня за это время. Также я свела татуировку на шее. Она начала меня раздражать: что было в моей голове, когда я набивала эту банальщину? Но тату-браслет на руке я всё же оставила. Почти что парная татуировка, сделанная с Хэйсом во время инициации, теперь была испорчена шрамами, что выделялись в некоторых местах особенно сильно. Но каким бы сильным напоминанием о прошлом она не была — она мне нравилась. У Шоны и Зика тоже всё было прекрасно: отойдя от потери близких, они поняли, что надо жить и двигаться дальше, несмотря ни на что. Это добавляло и мне мотивации двигаться вперёд. Также девушке соорудили протезы, и она снова смогла встать на ноги. Тобиас вечно прикалывался над её ростом. Брат тоже наконец-то смирился с потерей Трис. Он каждый божий день последнего месяца клялся Кристине, что у него всё хорошо и он наконец-то начал просто жить. Жить, не виня себя в случившемся. Сейчас они очень близко общаются, и мне кажется, что это может перерасти во что-то большее. По крайней мере, я на это надеюсь. С мамой и братом Хэйеса я больше не виделась, а вот его сестрёнку однажды встретила на улице. Она заметно повзрослела. Элис спрашивала меня о том, что случилось всё-таки в тот день, но я не имела абсолютно никакого желания говорить об этом, и сказала лишь то, что он просто решил стереть себе память. Без лишних подробностей. Кара предупредила его семью о том, что теперь это не совсем их сын ещё до его приезда к ним на несколько дней. Также мы с Остином завели котёнка. Поскольку мы с парнем решили не съезжаться, а жили в разных квартирах, то кошак жил с ним, ведь это была его идея, собственно, завести это серое чудище. Уже месяц мы спорили из-за его клички. — Да не может парня-кота звать Оливка, блин! Это женский род, понимаешь? — я чешу коту за ушком, с наигранной злостью смотря на Бранса. — Тогда он будет Оливк. Устраивает? Каждый раз я закатывала глаза после его очередной попытки заверить меня в том, что Оливка — прекрасное имя для котёнка. И разве что это могло нас рассорить. Больше мы с ним ни из-за чего не ссорились. В тот же день парень сообщил, что Зик и Шона пригласили нас на ужин. После моего восторженного: — Не нужно будет готовить! Он ответил: — Это когда же ты готовила-то в последний раз? Собственно, из таких разговоров и состояла наша повседневная жизнь. Мы вечно подкалывали друг друга, но не обижались, а также поняли, что в ближайшее время вряд ли сможем прожить друг без друга. Было хорошо. И если раньше я думала, что моя история завершилась, то сейчас я осознаю: моя история только начинается. *** Комментарий к части: *барабанная дробь* Та-да-да-дааам! Вот и подошла к концу «Убогая». За эти два с половиной года в моих черновиках менялось многое: и финал, и характер героев, и события в данном мире. Но я определилась, по какому именно пути нужно пойти, и теперь в этой работе поставлена финальная точка. Изначально концовка планировалась другой, но всё с тем же стиранием памяти: разве что в той версии всё было более сопливо и прозаично. Но автор подрос и понял, что если человек стирает себе память, то уже априори та глава, что должна была стать финалом, является полным бредом. До последнего я металась и не могла определиться: что же делать с Остином. Но моя личная любовь к этому персонажу и желание многих моих читателей, с кем я начала общаться, сделали своё дело. Теперь судьба Остина Бранса определена. Эта работа подарила мне замечательных людей, среди которых я очень хочу выделить Нику, которая стала для меня больше, чем просто читательницей. Она стала моей подругой. Той, что знает обо мне очень многое, и терпит меня такой, какая я есть. И я её, между прочем, тоже. :D Что самое главное, этой осенью мы встретимся в мск. И я, если честно, буду безумно счастлива увидеть читателя вживую. Также я общалась на протяжении написания данной работы с Эльвиной, что часто помогала «отшлифовать» главу, за что я ей безумно благодарна. Эти девочки просто однажды написали мне лично, и с тех пор мы и начали хорошо общаться. Настя, Алина, что совсем недавно появились у меня, также спасибо вам! (А Алину я уже успела подсадить на Драмиону. :D) Это те, с кем я общалась лично. Также среди вас есть люди, что просто оставляли свои отзывы, и я знаю каждого из вас пониконно, скажем так. Каждого хочется заобнимать просто до потери пульса. ИРА! Я тебя просто ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБЛЮ. И думаю, что каждый из читателей выражает тебе наиохренительную благодарность: это ты два с половиной года назад оставила заявку «Питер/ОЖП», благодаря чему эта работа написана, а также благодаря чему в моей жизни появились потрясающие люди. И также в моей жизни появилась ты. Такая взрослая, но такой ребёнок. :D Я правда очень люблю тебя, хоть мы и почти не общаемся. Ты такое солнышко. (к слову, мне бы хотелось пропиарить человека, что дал этой работе начало: у автора заявки есть канал на youtube, где она творит шедевры. её ник — «skye», подписывайтесь!) Также я рано или поздно отредактирую эту работу, исправив или убрав все неточности, ошибки и опечатки. Ещё я хотела предложить вам почитать что-то вроде «удаленных сцен», если бы вы захотели, но сейчас я понимаю, что вряд ли это хорошая идея. Изначально я хотела написать эту речь больше и лучше, но вышло то, что вышло. Мне просто лень, чесслово. Я с вами не прощаюсь. Возможно, рано или поздно здесь появится работа по Драмионе, но как скоро это будет — без понятия. Но шоу маст гоу он. Поэтому я ещё вернусь. Я люблю вас, ребят. Очень-очень-очень сильно. Кто хочет — пишите, с удовольствием пообщаемся. Спасибо вам за всё. С любовью, Монтеро. :)