Убогая

На третий день Инициации Эрик назначил метание ножей. После завтрака он повел неофитов в тренировочный зал, который уже постепенно становится им вторым домом. Я заметил, что у Трис на костяшках виднеется свежая кровь, но не придал этому значение. У остальных неофитов раны уже покрылись корочкой, так как с последнего боя прошли уже ровно сутки. Практически всю сегодняшнюю ночь мы с Эшли провели в зале. Через час после отбоя я привел ее на ринг и заставил драться со мной. Она пыталась бить меня со всей силы, но ее веса явно не хватало, и я мог легко ее победить. Тогда я решил, что пусть она лучше тренируется на специальных приспособлениях. Каждый раз, когда у нее сбивалось дыхание, она обхватывала боксерскую грушу руками и, всхлипывая, утверждала, что у нее ничего не получится. Тогда я брал ее за плечи и шептал, что она справится. Но в один прекрасный момент я не выдержал и наорал на нее: — Если ты не можешь совладать со своими эмоциями и просто выслушать меня, то проваливай! На кой-черт ты выбрала эту фракцию, если понимала, что не сможешь абсолютно ничего? Ты ни на что не годишься, Убогая, если ты не можешь просто ровно встать, выслушать и уяснить, что да как нужно делать, чтобы просто выжить здесь. — С каких это пор Убогий применяет в своем лексиконе данный термин против Альтруистки? — дрожащим голосом спросила Эшли, в ее глазах застыли слезы. Она просто развернулась и ушла. Я точно перегнул палку, назвав ее так же, как называют все, кто терпеть не может нашу бывшую фракцию. Я не пошел сегодня на завтрак, чтобы лишний раз с ней не сталкиваться. Но сейчас мне предстоит научить ее новой технике боя, поэтому я не должен думать ни о чем лишнем. Когда все наконец собрались, я взял три идеально наточенных ножа со стола и подошел к мишени. Предупредив, что показываю один раз, я запустил их в цель с интервалом в одну секунду. Все они с треском вонзились в центр мишени, от чего неофиты восторженно начали перешептываться. — Теперь ваша очередь, — я подошел к столу и провел рукой по ножам, затем начал раздавать их неофитам. Когда подошла очередь Эшли, она даже не взглянула на меня. Я аккуратно вложил ей оружие в ладонь и сжал ее пальцы. Она лишь выхватила руку и быстрым шагом отошла к полю боя. Многие из неофитов замечательно справлялись со своей задачей. Я никогда не понимал, зачем нужно обучение метанию ножей, ведь на практике обычно об этом виде боя думают в последнюю очередь. Но, думаю, если в битве до этого дойдет, победителями выйдут явно не противники. Хуже всех справлялся Ал. Он еще ни разу не попал в мишень, а Эшли, напротив, со злостью метала прямо в круг. Еще ни один ее нож не упал и не вонзился за разметку на мишени. Все же, я ее недооценил. — Так, кто у нас здесь, — Эрик подошел к сестре и остановился рядом с ней. — Убогая? Что же, неплохо, продолжай в том же духе. Он пошел дальше по залу, остановившись рядом с Алом и несколько минут наблюдал за ним. Я подошел к Эшли и крепко сжал ее руку, а затем наклонился к ее уху и прошептал: — Ты молодец. Сегодня ночью я снова буду ждать тебя на тренировку. Завтра бои, тебе нужна сноровка. Она посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я больше не наблюдал той злости, перемешавшейся с безысходностью, которую видел вчера. Эшли кивнула и отвернулась, продолжив метать. *** Ровно в двенадцать сестра пришла в тренировочный зал. Она собрала волосы в высокий хвост. Черная майка и зауженные джинсы обтягивала фигуру Эшли, и от одного взгляда на девушку я понимал, что она сильно преобразилась за эти два года. Она подошла ко мне вплотную и скрестила руки на груди, смотря в пол. Немного помедлив, Эшли сказала: — Учи Убогую, сегодня она готова слушать тебя, Четыре. — Прекрати, — я поморщился. — Мне действительно жаль, что я вчера тебе наговорил. — Мне тоже жаль, что я поверила в тебя, когда отец сообщил о твоем выборе. — Так, все, хватит! — рыкнул я. — Показывай, что ты запомнила с прошлой тренировки. Два часа она держалась стойко, как самый настоящий Лихач. Эшли схватывала все налету, потому что была предельно сосредоточена. В третьем часу она еле держалась на ногах, но боялась показать свою слабину. В прошлую ночь я наговорил ей много лишнего, после чего потерял ее доверие. Истинно верю в то, что она все та же отходчивая девушка, которую я знал всю свою жизнь. Помассировав большим и указательным пальцем переносицу, она мельком взглянула на меня, затем смахнула пот со лба и принялась дальше отрабатывать удары. Когда на часах пробило четыре, я уже и сам начал засыпать. Через несколько минут я подошел к сестре и положил руку на ее плечо. — Иди спать, — мягко сказал я и слегка сжал ее кожу. — Завтра у тебя трудный день. Когда наступило утро, но подъем еще не был объявлен, я решил наведаться в диспетчерскую. Думаю, Зик уже соскучился по мне. Когда я завернул в очередной коридор, то увидел, как Питер стоит напротив девушки, которая прижата к стене. Руки парня находятся по обе стороны от головы девчонки, а он серьезно смотрит ей в глаза, и ни один мускул на его лице не двигается. Нет привычной насмешки на его лице, он хмур. Идя уже примерно в пяти метрах от них, я заметил, что девушка, прижатая к стене — Эшли. Я услышал обрывок их диалога: — Я не такой тупой, Убогая, чтобы не воспользоваться случаем. — Ну и явно не эрудит, раз кроме слова «Убогая» тебе больше ничего на ум не приходит, — она усмехнулась. — Оу, спасибо, что поправила, — теперь я увидел знакомую всем ухмылку на лице. — Думаю, ты поняла меня, Сухарь. — Еще более умно, чем я предполагала, — Эшли закатила глаза. — Следи за язычком, ты ведь все-таки не бывшая Искренняя, — прошипел он и резко отошел от девушки, заметив меня. — Я тебя предупредил. Питер быстрым шагом дошел до конца коридора, а затем скрылся за поворотом. Оглянувшись по сторонам, я приметил на потолке камеру, которая была направлена на нас. Выйдя из диапазона ее наблюдения, я поинтересовался у сестры, что парень хотел от нее. Эшли посмотрела в сторону, всем видом говоря мне, что не желает вести со мной диалог, затем отпихнула меня и пошла вслед за Питером. Думаю, она уже не держит на меня обиду, но гордость в ней всегда была выше разума, и это единственное, что мешало ей жить в Альтруизме.