Убогая

Я стою в кабинете Эрика, облокотившись рукой о стол, неотрывно смотрю на Лихача. Он делает вид, что не замечает меня и прожигает взглядом экран, постоянно набирая что-то на клавиатуре. Меня тошнит от неимоверно сильного запаха кофе, перемешавшимся с запахом цитрусовых. Никогда не пойму, в чем прелесть закусывать горький кофе долькой апельсина. Я начал ходить из стороны в сторону по его кабинету. Ненавижу, когда меня игнорируют. Через несколько минут он удосуживается поднять на меня взгляд. Буквально пару секунд он неотрывно смотрит мне в глаза, а затем спрашивает: — Что у тебя? Я вздыхаю, отводя взгляд. Долго думаю, говорить или лучше пока оставить эту информацию, но голос Эрика выбивает меня из размышлений: — У меня нет на тебя времени, Хэйес. — Думаю, тебе понравится, — я все-таки решаю поделиться с ним информацией. — Кажется, Эшли неравнодушна к Четыре. — Мне наплевать, кто сохнет по нашему мачо, — грубо отозвался лидер, закусив губу. — И эти чувства взаимные, — после этих слов Эрик вскидывает брови, на его лице появляется ухмылка. — Но я не уверен. — Так на кой-черт ты тогда тут стоишь, если ты не уверен? — рявкнул Лихач. — Проваливай. Я громко вздыхаю. Спокойно, Питер, если ты вмажешь Эрику — вмиг станешь афракционером. Сжав кулаки, я направился к двери. Выйдя в коридор и аккуратно закрыв за собой дверь, я стиснул зубы и со всей силы ударил рукой в стену. Ненавижу. Каждый чертов день мне приходится приходить к Эрику в кабинет и рассказывать, что происходит между неофитами. Мне не хочется стучать даже на Убогую, но если Эрик узнает, что я что-то ему не договариваю, я вылечу. После первого боя он вызвал меня к себе в кабинет и сказал, что ему нравится мой характер и упорство. Теперь приходится сливать ему всю информацию, иначе он запросто выкинет меня к чертям из фракции, и это еще в лучшем случае. За это он начисляет мне дополнительные баллы. Еще немного, и первое место будет мое. Я быстро иду по коридору в тренировочный зал. Послезавтра нас снова поставят в поединки, нужно держать форму. Когда я в очередной раз завернул за угол, то лицом к лицу столкнулся с Эшли. Мне не хотелось подкалывать или издеваться, после каждого визита к Эрику меня всегда тошнит от самого себя. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать мне, но я резко одернул ее: — В другой раз, Эш. Как я ее назвал? Черт бы меня побрал! Надеюсь, поблизости никого нет, потому что никто не должен слышать этого. Она удивленно смотрит на меня, а я еще не придумал, что можно ответить ей, чтобы она приняла это как очередную колкость. Тогда я просто пошел дальше, слегка задев ее плечом, оставив девушку стоять в недоумении. *** Около часа я провел в зале. Когда уже собирался уходить — опять наткнулся на Убогую. Она зашла в тренировочный зал с небольшим рюкзачком. Небрежно бросив его в сторону, она развернулась ко мне, и, сощурившись, посмотрела мне в глаза. — Все? В час ночи уже умаялся? — Нет, что ты, я за водой хотел сходить. Но что-то уже не хочется. Ну какого черта ты приперлась? Теперь придется проторчать здесь еще неизвестно сколько времени. Она достала из рюкзачка бутылку воды и кинула ее мне. — Она отравлена? — поинтересовался я, откручивая крышку. Девушка усмехнулась, не сказав ни слова. — Эшли? Я засмеялся от одной мысли о том, что эта девчонка может меня отравить. Она серьезно посмотрела на меня, и до меня вдруг дошло. Я снова назвал ее по имени. Она подошла к боксерским грушам и выставила кулаки перед собой. Я неотрывно смотрел на нее, от чего она не могла сконцентрироваться. Это веселит. — Либо тренируйся, либо проваливай, — грубо отозвалась она. Уже второй человек за сегодня говорит мне «проваливай». Я подошел к грушам и потер костяшки. Они уже сбиты, по рукам стекает свежая кровь. Но не проигрывать же теперь Убогой. Я замахнулся и ударил в цель. Настолько слабо, что Эшли не сдержала смеха. Я разозлился и ударил сильнее, затем еще, и еще. Она подхватила ритм, и мы синхронно начали отрабатывать удары. Минут через двадцать я заорал от боли при очередном ударе. Если я дальше продолжу выпендриваться перед Убогой, от моих рук не останется ничего. Я отошел к столику, на котором оставил бутылку с водой. Открыв ее, я вылил половину содержимого на левую руку. Эшли обернулась и посмотрела на меня. — Интересно? — огрызнулся я и начал выливать оставшуюся воду на другую руку. — Никогда не видела, как ты корчишься от боли. — Ну посмотри, вряд ли такая возможность еще представится. Она неотрывно смотрела на меня. Неужели ей это и в правду доставляет удовольствие? Я небрежно потер костяшки. — Больно? — Да ты наблюдательная, — шикнул я и быстрым шагом вернулся к грушам. — Может ты прекратишь показывать свою крутость и подумаешь о своем здоровье? — Ты волнуешься обо мне что ли? — Слишком много чести, Питер, — хмыкнула она. — Может ты мне еще и раны обработаешь? Или слабо? — Ну если ты взял меня на слабо, — протянула Эшли, — то запросто. Мы никогда не общались настолько спокойно. Тот факт, что Эш сейчас будет обрабатывать мне раны, не давал покоя. Она пихнула меня в сторону выхода, от чего я засмеялся. Девушка ведет себя стойко, и если можно так выразиться, дерзко, когда я, напротив, сдержан. Думаю, я слишком давно над ней не шутил. Когда мы зашли в лазарет, Убогая сразу же направилась к одному из шкафчиков с медикаментами. Она достала оттуда лед, перекись водорода и вату. Затем девушка указала мне рукой на раковину и сказала: — А теперь нормально промой раны. — Ты же собралась меня лечить, — я улыбнулся, — ты и промывай. Да ладно, Эш, это только между нами. И не надо на меня так смотреть. — Какого черта ты весь день называешь меня по имени? — она подошла ко мне и грубо взяла меня за ладонь. — Мне нравится, — хмыкнул я и тут же сморщился от боли. Девушка, не жалея меня, со всей силы проводила своими тонкими пальчиками по костяшкам. Кровь стекала в раковину, окрашивая воду в бледно-розовый цвет. — Эй, мне больно. — Терпи. — не нравится мне этот тон. Она настроена негативно по отношению ко мне, как бы легко я сейчас себя не вел. Когда вода стала прозрачной, девушка закрутила кран и кинула мне полотенце. — Сам справишься? Я аккуратно смахнул воду с ладоней и сел за столик, за которым расположилась девушка. Она провела кубиком льда мне по руке, ухмыляясь тому, что мне сейчас больно. Да какая она к черту Альтруистка? Наблюдая за ее чрезмерной осторожностью, я не сдержал ухмылки. Мстительная ты, Убогая. Когда она подула мне на руку, при этом держа меня за кончики пальцев, я воспользовался моментом, и, взяв ее за подбородок, притянул к себе, накрыв ее губы своими. Убогая оттолкнула меня, проведя ладонью по губам. Раздался смешок, и через секунду в лазарет ввалились Молли и Дрю. — По-моему ей противно, Питер, — засмеялась Молли. — Кто ещё кого сейчас застебал, — у Дрю началась истерика. — Какого черта здесь происходит? — в глазах Эшли застыла злость. — Он проиграл нам в карты на желание. И оно заключалось в том, что Питер должен был поцеловать Убогую, но какую из двух — мы не уточняли. И он выбрал тебя, — сказала Молли, виртуозно протянув последнее слово, и подмигнула мне. Эшли совершенно спокойно развернулась и вышла из помещения, продолжая сжимать лед в руке.