Признание

      Помнится, в то утро, когда ей сказали, что Семь Смертных Грехов направляются в Камелот, Элизабет сперва была чрезвычайно расстроена и взволнована. Сердце то и дело пыталось взорвать грудную клетку от одной мысли, что цель её приобретает реальные очертания, но пройти этот путь в одиночку слишком трудно даже для такой отважной девушки. Так что предложение Мелиодаса взять её с собой отправило Элизабет прямиком на седьмое небо от счастья.       Путь к королю Артуру предстоял неблизкий. Дни шли за днями, листы календаря опадали, словно осенняя листва, сменяя друг друга. Принцесса всё так же работала в «Шляпе хрюшки», с грациозной неловкостью роняя подносы, путая заказы и дико смущаясь. Некоторые посетители в шутку между собой посмеивались по поводу её королевской неуклюжести в быту, но милая улыбка девушки с серебряными волосами компенсировала любой ущерб, а выпивохи даже не подозревали, насколько близки они были к истине.       Мерлин вернула Свинушке нормальный размер, Диана путешествовала со всеми удобствами, лишь на ночь предпочитая принимать своё истинное обличие, чему Царь был несказанно рад. Но еще больше счастья ему доставляло то, что девушка тоже работала официанткой и носила «униформу» пивнушки. Эти ноги не давали ему покоя, являясь в самых прекрасных ночных видениях. Бана всё ещё не было, но недавно пришло известие, что он тоже направился в Камелот, и все надеялись, что там они вновь встретят своего товарища.       Еще раньше, глядя на спину своего спасителя, Элизабет поймала себя на странном ощущении. Впервые за долгое время ей было спокойно. Несмотря на невысокий рост, этот парень создавал впечатление надежности и силы, в чем она уже ни один раз смогла убедиться на практике. А еще с ним было тепло. Так тепло, что в какой-то момент она столкнулась с переживанием собственной зависимости от его присутствия рядом. И хотя Элизабет начала догадываться об этом уже давно, но теперь принцесса была точно в этом уверена – она любит Мелиодаса. Это удивительное открытие и пугало, и радовало одновременно. С одной стороны, девушка больше не была одинокой; с другой, что делать с этими чувствами, было совершенно непонятно.       Жизнь и так немало потрепала принцессу и решила, что маленькое стечение обстоятельств станет неплохой компенсацией хотя бы нескольких мгновений её боли.       В тот момент, когда Элизабет сказали, что он покидает Лионесс, её сердце готово было остановиться. Зато теперь у неё было достаточно времени, чтобы подготовиться.       Девушка очень долго терзала себя сомнениями. Все её мысли путались и разбегались, словно тараканы, но она ничего не могла поделать. Каждый вечер, лежа в постели, она прокручивала в сознании десятки сценариев, сотни вариантов развития событий, но так не найдя подходящих слов, проваливалась в тревожный сон. Зачем вообще нужно говорить Мелиодасу о своих чувствах? Обрадует ли его это? Возможно, капитан Семи Смертных Грехов всё ещё любит ту девушку – Лиз, а она для него лишь товарищ и отражение возлюбленной. Разумеется, он не ответит взаимностью. Очередной раз придя к этому выводу, принцесса закрыла глаза и тяжело вздохнула.       На подходе к владениям короля Артура Семи Грехам всё чаще стали встречаться полчища монстров. Время было упущено. От рассвета до заката они отбивались всем отрядом, стараясь засветло добраться до очередной деревеньки или города.       Элизабет теперь не могла остаться с Мелиодасом не то что наедине, а вообще увидеть его. Каждый день он вставал ни свет ни заря и отправлялся за дровами, попутно расчищая дорогу от стай чудовищ. Оставшийся день он проводил, отбивая их атаки или направляя маму-свина. Возвращался капитан поздно вечером и, завалившись без сил в кровать, засыпал без задних ног. Свинушке даже не приходилось связывать его, так как он был уверен, что Мелиодас в таком состоянии к Элизабет не полезет.       Лишь редкими спокойными вечерами, выпадавшими на их участь, принцесса с Дианой накрывала самый большой стол и все ужинали вместе. В этом зале, освещенным лишь свечами, они чувствовали себя настоящей семьей. Те неловкие взгляды, которые ловила на себе девушка с серебряными волосами, заставляли полчища мурашек щекотать спину своими крохотными лапками. И каждый этот взгляд давал ей надежду...       Это утро началось с того, что Мелиодас дал команде выспаться, а затем объявил:       - Мы будем в Камелоте завтра днём. Так, что ещё денёк и мы выйдем на главную дорогу.       Громогласное "Ура!" выразило всю бурю чувств, захлестнувших товарищей. Правда, мысли были у всех разные. Мерлин поскорее хотела в роскошные апартаменты, чтобы не спать под открытым небом или не сочувствовать, видя, как бедный Царь борется сразу с двумя напастями – холодом и стеснением. Диана мечтала побродить по новому для неё месту и несказанно обрадовалась окончанию их путешествия. Царь полностью зависел от мнения возлюбленной и решил думать точно так же. Пожалуй, только Свину было всё равно, главное, чтобы объедки были вкусными.       О чём думает Мелиодас, не знал даже он сам. На данный момент его больше всего интересовали поиски Бана, но какое-то смутное предчувствие то и дело туманило разум.       У Элизабет остался всего день перед тем, как она потеряет возможность признаться в своих чувствах. Сегодняшний вечер не был спокойным, как на то надеялась принцесса. Монстры словно назло ей, лезли из всех щелей, словно догадывались о её плане и пытались всеми силами его испортить. Девушка лежала на кровати и молилась всем известным богам, чтобы товарищи не пострадали.       Внизу послышались шаги, хлопнула дверь, затем заскрипела лестница. Осторожно войдя в комнату, капитан хотел уже направиться к ложу, но рукав его рубашки зацепили тонкие пальцы Элизабет.       - Сэр Мелиодас...       Несмотря на усталость, парень с интересом заглянул в её глаза, и, улыбнувшись, ответил:       - Что случилось?       - Мне нужно с вами поговорить, сэр Мелиодас... Мелиодас, - одернула она себя.       Это был первый раз, когда она обращалась к нему без приставки «сир», «сэр» или «лорд». Впервые его имя звучало так тепло из её уст.       - Что-то ты сегодня смелая, Элизабет, - попытался перевести он всё в шутку, но та лишь тряхнула головой. Все заготовленные слова высыпались из головы, и невыносимая нежность сорвалась с кончика языка, долетая до его слуха.       - Я люблю... тебя, - с усилием выдавила последнее слово принцесса. На ты она раньше обращалась только к сёстрам и то не чаще, чем раз в год, предпочитая называть их «сестрицами» или «леди».       Парень так и замер на месте, утопая в её бирюзовых глазах. "Люблю". Он не мог ошибиться, она сказала именно это слово. Ему.       Пауза затягивалась. Он должен был сказать хоть что-то, но звуки застревали в горле, что бывало с ним, мягко говоря, нечасто.       - Элизабет...       Она вся была словно соткана из рассветного тумана, непохожая ни на кого из тех, кого он знал. Он осознавал, насколько дорога она стала ему за время их совместного путешествия, но было ли любовью это чувство? Если бы Мелиодас в самые ответственные моменты задумывался бы над подобными вопросами, вряд ли дожил бы до этого дня. Его спасло подсознание, которое брало на себя всю ответственность за управление телом тогда, когда опасности было не миновать. Оно всегда знало, как поступить в том или ином случае, и эта ситуация не стала исключением.       Принцесса немного оторопела, когда на её запястья легли его пальцы. Лазить к ней под юбку было более привычным его поведением, так что девушка не придавала этому никакого значения, но это прикосновение казалось намного интимнее. Неужели, её чувства все-таки взаимны? Она уже распахнула губы, чтобы задать вслух этот вопрос, но этого не потребовалось. Поцелуй, запечатанный на её устах, говорил красноречивее любых слов.       Тьма за окном сгущалась, звуки снизу доносились все реже, а двое людей в полумраке комнаты обменивались своим теплом, переплетая пальцы, заглядывая друг другу в глаза, собирая привкус счастья с губ, и только их дыхание нарушало мерное течение времени в этих четырех стенах.       Сегодня Свину показалось, что Мелиодас недостаточно устал. Весь вечер он провёл в раздумиях, связывать ли ему капитана или же обойдётся. Хлопнувшая дверь подтолкнула его к принятию решения: веревки лишними не будут, - так и ему спокойней, и Элизабетушке безопасней. Осторожно продвигаясь между столов, Свин схватил верёвку и направился на второй этаж.       В комнате царила тишина. Возможно, все уже спали, но не проверить было бы безответственно. Осторожно приоткрыв дверь, Свин застал Мелиодаса, нежно прижимающим голову Элизабет к своей груди и ласково перебирающим серебряные пряди между пальцами. "Ах он, похотливая свинья! Дай ему повод и только и будет делать, что Элизабетушку смущать!" Свинушка хотел уже ворваться в комнату и с диким визгом прервать "покушение", но последующие действия капитана шокировали его. Конечно, пошлости тому было не занимать, но поцелуй - это уже серьёзно. Челюсть хрюшки познакомилась с полом, когда вместо ожидаемой от Элизабет реакции смущения и остановки этого форменного беспредела, она подалась парню навстречу. Свин бы так и простоял всю ночь, словно памятник самому себе, подглядывая в щель, если бы к нему не подошла бесшумная и незаметная, словно тень, Мерлин.       - Долго же они, - прошептала волшебница, закрывая дверь. Свин поднял на неё свои ошарашенные глаза.       - Мерлин! Там... там...       - Тише. Дай им побыть наедине, - прервала девушка его бессвязный поток слов и осторожно, стараясь не нашуметь, повела свинью вниз. Хорошие объедки в качестве успокоительного ему не помешают.       Это было то самое настоящее, что позволяло им держаться из последних сил в этом полном страдания и несправедливости мире.