Спасительница любви

1510 год, Топ Капы. В просторной и светлой комнате, залитой мягким солнечным светом, обставленной дорогой и роскошной мебелью, было как никогда тихо. Солнечные лучи проникали через окно и падали на постель, где лежала уставшая женщина. Она аккуратно почти двумя пальцами поглаживала маленький сверточек, откуда доносилось сопение. Женщина постарше суетилась рядом и что-то собирала в свой сундучок. Молодые девушки убирали комнату, стараясь не разбудить маленькую новорожденную султаншу. Рядом с кроватью стояла пожилая Дайе-хатун, управляющая гарема. Опираясь на трость, она с улыбкой наблюдала за Айше Хафсой Султан. Султанша, чьи темно-каштановые волосы были хаотично разбросаны по шелковым подушкам, широко улыбнулась, когда маленькая девочка открыла глазки. Такие светлые и чистые детские глаза, похожие на два океана, сейчас смотрели на Айше Султан. - ИншаАллах, Султанша, - воскликнула Дайе, - это поистине счастливый день, ведь вы смогли родить еще одну замечательную дочку. Да пошлет Аллах ей долгих лет жизни, пусть у маленькой госпожи всегда будет счастье. - Дайе, я не надеялась, что смогу родить этого ребенка, - честно призналась Хафса Султан, - лекари говорили, что у меня уже поздний возраст, что в любой момент родов я могу умереть, мог умереть и мой ребенок. Аллах как всегда сотворил великое чудо. - Султан Селим уже знает обо всем, Султанша. Он обещал, что скоро зайдет, - рассказала хазнедар. – Прикажете устроить праздник? - Пусть девушкам раздают золото, сладости и напитки, пусть играет музыка и в гареме будут танцы. Хочу, чтобы все радовались и веселились, - гордо изрекла госпожа, приобняв свою дочь. Хазнедар поклонилась и с улыбкой на лице вышла из покоев. За дверьми сразу все засуетились, послышался девичий радостный смех. Рабыни, убирающиеся в комнате Хафсы, глубоко вздохнула. Султанша усмехнулась и отпустила их тоже на праздник. Новорожденная султанша снова прикрыла глаза и засопела. Прошло около часа, а Хафса так и не уснула, она завороженными глазами наблюдала за дочерью. Аллах словно послал ей ангела, который спас и её и себя. Еще одна дочка, еще одна маленькая радость. Дубовые двери с шумом отворились, послышался трепетный голос рядом стоящего евнуха. - Внимание! Султан Селим Хан Хазретлери и Шехзаде Сулейман Хазретлери! Широкоплечий и статный султан Селим как всегда грозный и хмурый вошел в покои своей жены. Одарив тяжелым взглядом служанок, он повернулся к жене, которая встретила его с улыбкой. Вмиг султан улыбнулся, увидев маленькую дочь, так похожую на него. Он сел с другой стороны на кровать и осторожно взял девочку на руки. Юный Шехзаде Сулейман радостно вошел в покои Валиде и почтенно поцеловал её руку. Хафса похлопала сына по плечу, обращая внимание на мужа, который уже читал молитву новорожденной дочери. - Матушка, - обратился к Валиде Сулейман, - вы снова подарили династии прекрасную девочку, я очень рад этому. Мои сестры тоже будут счастливы. Правда, отец? - Именно, - прозвучал стальной грубый голос султана, - эта девочка будет великой в своем роде, я чувствую это. Да пошлет Аллах ей только счастья и радости, она, как и все мои дочери будет достойна самого лучшего. - Аминь, - прошептала Хафса, - посмотрите на её глазки, они словно два океана. Селим, она очень похожа на тебя. Султан встал с кровати, держа дочь на руках. Сулейман, сжимая руку матери, почтенно улыбнулся, смотря на отца. Повелитель прочел молитву, затем переложил дочь на другую сторону и снова прочел молитву. - Нарекаю тебя именем Наджат, что означает «спасительница». Твое имя Наджат. Твое имя Наджат. Твое имя Наджат. Счастливая мама улыбнулась, понимая, что муж не зря назвал дочку именно так. Наджат стала спасением для неё и для всей семьи, она будет самой счастливой султаншей, самой любимой и самой красивой. Хафса стала матерью год назад, когда родила Шах Султан, она и не думала, что сможет вновь забеременеть. Из коридора послышалось звучание золота и радостные возгласы девушек. Через несколько минут заиграла приятная музыка, доносившаяся и до второго этажа, где была комната Хафсы Султан. Солнце так и продолжало палить, его лучи щекотливо пробегались по светлому личику малышки, которая щурилась и вздрагивала от этого. Птицы за окном напевали свои песни, а вдалеке был виден яркий ковер из цветов. Именно в этот прекрасный и счастливый день на свет появилась самая младшая и последняя дочь Султана Селима и Айше Хафсы Султан – Наджат Султан. *** Завтракая в дворцовом саду в поставленной беседке, Сулейман увлеченно о чем-то говорил со своей сестрой Хатидже Султан. Двенадцатилетняя султанша все время смеялась и что-то оживленно показывала руками. Она была уже очень красива к своим годам, её внешность была нежной и милой. Каштановые шелковистые волосы, белоснежное лицо с мягкими чертами лица, розоватые губы и карие глаза. Она была умна и образованна, потому как читала книги и посещала все школьные уроки, в отличии от неугомонной Фатьмы или неусидчивой Бейхан. Хатидже могла увлеченно беседовать со старшим братом о государстве или о географии страны. Покладистая и послушная девочка заслужила у своей величественной матери авторитет и неограниченную любовь и заботу. Все это Хатидже Султан делала для своего будущего, которое она представляла как в прекрасных сказках о принцах. Собственно, в мыслях она уже нашла своего принца. Высокий, широкоплечий, с каштановыми волосами и растущей бородкой он направлялся к беседке, где завтракали брат и сестра. Уверенная походка, строгость во взгляде, точность в движениях. Именно таким себе представила юная Хатидже своего принца. И он существовал в реальности. Лучший друг шехзаде Сулеймана, его брат, его приближенный Ибрагим-ага. В нем было идеально все, начиная, от внешности и заканчивая твердым непоколебимым характером, который в нужное время может быть нежным и заботящимся. - Шехзаде. Госпожа, - поприветствовал Ибрагим членов султанской семьи. Сулейман оживился с приходом друга и пригласил его сесть рядом. Хатидже вся покраснела и смутилась, опустив свою головку к тарелке. Конюх Ибрагим заметил это, но никак не понимал причину такого поведения. - Слышал ли ты радостную весть, Ибрагим? – спросил Сулейман. – Вчера моя матушка вновь подарила династии султаншу. Отец нарек её Наджат, что означает «спасительница». - Шехзаде, это поистине великая новость! – воскликнул Ибрагим. – Да благословит Аллах юную султаншу, да пошлет ей счастья. - Аминь, - еще больше смутилась Хатидже. – С твоего позволения, брат, я пойду. Хочу навестить Валиде и свою сестру. Сулейман кивнул, а Ибрагим встал, чтобы почтенно проводить султаншу. Такие мелкие действия с его стороны заставляли Хатидже заливаться краской, придумывать себе разные мечты, заставлять себя думать, что Ибрагиму она тоже не безразлична. Но как она ошибалась. Ибрагим никого не любил, он не желал отдаваться этому чувству, потому что считал, что самый его главный долг – служить шехзаде и государству. 1527 год, Топ Капы. (Спустя 17 лет) За окном была невыносимая жара, нещадно палило июльское солнце. В такое время в гареме подавали холодный щербет, все завтраки и обеды проходили на улице, потому что во дворце было неимоверно душно. Даже открытые окна не помогали, солнце, словно хотело испепелить все на свете. Но Валиде Султан была рада этой погоде, ведь семнадцать лет назад на свет появилась её младшая дочь Наджат Султан, которая сегодня отмечала день своего рождения. Прошло столько лет, произошло столько изменений. Младшая дочка выросла, стала еще краше и милее. За все эти годы она была опорой для матери во всех ситуациях. Смерть Селима пошатнула здоровье Валиде Султан, и когда старшие дочери были уже замужем, то младшая Наджат всегда была подле матери. Уже семь лет Османская империя находится под покровительством десятого Султана Сулеймана. Уже семь лет в покои султана входит и выходит лишь одна рабыня, Хюррем Султан. Рыжеволосая славянка, ставшая смыслом жизни для падишаха, подарившая ему уже четверых детей, трое из которых мальчики. Властолюбивая султанша, которая смогла затмить даже чахнущую в своих покоях Махидевран. Хюррем, которая контролирует султана, контролирует его покои. Уже четыре года как на посту Великого визиря находится Ибрагим. Простой конюх смог достичь немыслимых высот, стать вторым человеком в государстве после Повелителя. Только вот Ибрагим-паша к своему тридцать четвертому году жизни так и не обрел семьи. Долг зовет, но никак не любовь. Хатидже Султан так и не смогла осуществить свои мечты, Ибрагим не стал её мужем и не станет никогда, потому как султаншу выдали замуж за Искандера-пашу, престарелого визиря. Султанша за свои несколько лет брака смогла забеременеть лишь один раз, она подарила династии прекрасного султанзаде по имени Осман. Обдумав все прошедшие года и моменты, статная Валиде Султан села на тахту, поправляя подолы фиолетового парчового платья. Драгоценные камни на нем сверкали также как и на высокой короне, воздетой на каштановых волосах госпожи. С самого утра в гареме идет веселье, поются песни и танцы, раздаются сладости, а с балкона посыпается золото. Валиде Султан приказала отмечать день рождения её дочери каждый год, и настал уже семнадцатый день. Госпожа с нетерпением ожидала прихода своей младшей дочери, чтобы провести с ней весь день, чтобы, наконец, подарить свой подарок. В покои вошла Дайе-хатун и поклонилась. Султанша отпила холодного щербета из стакана и обратила свой взор к хазнедар. - Валиде Султан, постройка столовых в Стамбуле закончена, по вашему приказу их откроют сегодня же в честь дня рождения Наджат Султан. - Великолепно, - воскликнула султанша. – А когда же Наджат придет? Уже почти полдень, а её все нет. - Султанша решила сначала зайти к Повелителю, а потом к вам. Видит Аллах, она еще краше сделалась, - призналась Дайе, чем вызвала улыбку у Хафсы Султан. Дубовые двери с шумом отворились, и в комнату вошла Хатидже Султан в шелковом светло-зеленом платье, расшитом серебряными нитями. На лице была светлая улыбка, только в глазах плескалась боль и печаль, ведь госпожа никак не может смириться с своим браком, поэтому она тоскует и плачет. Дайе поклонилась и оставила мать и дочь наедине. Хатидже села рядом с Валиде, поцеловав её руку. - Валиде, празднества как всегда роскошные, - сказала молодая госпожа, - а где же виновница торжества? - Зайдет позже, - ответила женщина. – Хатидже, ты опять плакала? Расскажи, что творится у тебя на душе. - Ах, Валиде, - султанша утерла подступающие слезы. – Если бы что-то могло помочь мне, как-то развеселить, то я непременно бы была счастлива, но уже ничего не исправишь. Искандер-паша… - Я более слышать ничего не хочу, - Валиде выставила руку вперед. – Пора бы уже привыкнуть к этому, вы в браке почти девять лет, у вас прекрасный мальчик, но ты все время грустна и задумчива. Неужели, ты не можешь смириться даже ради Османа? - Как я могу жить с человеком, которого боюсь, с которым не хочу ложиться в одну постель? - Не омрачай моё и свое настроение, Хатидже. Я думала, что только Хюррем может расстроить меня в этот день, она даже не пришла и не поздоровалась, - рассердилась Валиде. – Будь приветливее и ласковее, не будем портить праздник Наджат. - Вы правы. Валиде, Наджат уже семнадцать, не пора ли выдать её замуж? - Я думала об этом, говорила даже с Сулейманом. Он уже выбрал мужа для Наджат, мы оба уверены, что выбор будет оправдан. К тому же, только рядом с этим человеком моя дочь будет счастлива, а я смогу не волноваться за неё. - И кто же это, Валиде? – с непониманием в голосе спросила Хатидже. - Ибрагим. Ибрагим-паша, Великий Визирь. Султан сообщит Наджат сегодня же. Шатенка вмиг побледнела и почувствовала головокружение. Она все годы брака смотрела на Ибрагима грустным и бедным взглядом, каждую ночь молилась, что Аллах пошлет ей милости, что когда-нибудь она будет счастлива с этим человеком, но теперь все мечты потеряны. Она любила младшую сестру и желала её счастья, но Ибрагим… От того, что он ни разу даже не взглянул в сторону Хатидже, султанше становилось больно. Слезы приходилось сдерживать, порыв ревности и отчаяния так и рвался наружу. Госпожа встала с тахты, но тут же села назад, потому что её движения были скованными, голова продолжала кружиться, и через несколько секунд она почувствовала, что уже падает. *** - Внимание! Наджат Султан! – покричал гаремный ага. Это имя заставило всех девушек подняться со своих мест и отбросить свои дела в сторону. Они выстроились в два ряда, привычно склонив головы, хотя каждая хотела хоть краем глаза взглянуть на красивую молодую госпожу, полюбоваться её роскошными нарядами и драгоценностями. Молодая султанша среднего роста с гордой осанкой степенно прошлась по гарему с высоко поднятой головой. Руки она сложила в аристократическом жесте чуть ниже груди. Темно-каштановые прямые волосы струились до плеч и ниже; глаза сверкали, словно два бездонных океана, в них плескалась радость и восхищение; тонкие ярко-красные губы, уголки которых были подняты вверх, и белоснежная чистая кожа. Миловидный носик, черные тонкие брови, острые скулы дополняли образ истинной госпожи. Можно было подумать, что это ангел, спустившийся с небес. Настолько уверенно она держалась при рабынях, настолько терпеливо выдерживала их завистливые и восхищенные взгляды, что можно было подумать, что она совсем бесчувственная и холодная. Это было еще одним её отличительным качеством – умение скрывать свои истинные чувства, не поддаваться окружающим и уметь сохранять самообладание. На ней было светло-голубое шелковое платье в пол, подолы которого струились вслед за Наджат, на груди были вышиты различные узоры из золотых нитей, искусно отделанный кафтан из белой и синеватой ткани находился поверх платья. На тонкой шее сверкало дорогое ожерелье с белым жемчугом, к нему же сережки и небольшое кольцо на правой руке. На шелковистых волосах была воздета низкая диадема с драгоценными камнями, а сзади к ней был прикреплен прозрачный голубой платок, скрывающийся струящиеся локоны. Наджат уверенно прошла по гарему и завернула в мужское крыло. Наложницы тут же принялись обсуждать новый наряд султанши, её драгоценности, походку, взгляд. Собственно, каждая мелочь была обсуждена сплетницами гарема. Когда музыка вновь заиграла, рабыни вернулись к своему веселью, никто не заметил, как по коридору пробежалась лекарша с сундуком в сопровождении Дайе-хатун. Они завернули в женское крыло и поднялись в комнату Валиде Султан. *** Наджат Султан шла по золотому пути к комнате старшего брата. Она придерживала подолы голубого платья и улыбалась всем кланяющимся слугам. Неожиданно двери султанской комнаты раскрылись, и оттуда вышел Ибрагим-паша. Вот перед кем девушка всегда трепетала и дрожала, она боялась выносить хотя бы один его взгляд, боялась заговорить с ним. Если с другими она вела себя раскованнее и терпеливее, то с Ибрагимом так нельзя было. На каждый его вопрос Наджат дрожала и что-то невнятно отвечала. И именно сейчас в этот момент он увидел её и поклонился, встав к стене. Девушка тщательно рассматривала его, пока подходила ближе. Он не меняется. Все тоже прекрасное лицо с немного нахальными чертами, но эти глаза, в которых можно было утонуть, не говорили о грубости или жестокости. Уверенность в движениях, лаконичность в разговоре, а главное – чуткий взгляд, от которого ничто не скроется. Ибрагиму тоже была интересна эта маленькая девушка со своими причудами, мечтами и амбициями. Конечно, он считал её обычной госпожой, помешанной на сказках и любви, на могуществе и драгоценностях. Но что-то в ней притягивало Великого Визиря. Это произошло, когда он впервые увидел её. Наджат тогда было всего пятнадцать, но она была очень красивой. Такая свежая и живая девушка, которая смеялась и веселила других, но в нужный момент была тиха и молчалива, словно её вовсе не существует. Сейчас султанше исполнилось семнадцать, красоты не убавилось, что не улетучилось от проницательного взгляда Ибрагима. - Госпожа, - поприветствовал он её, - рад видеть вас в добром здравии. Спешу поздравить с вашим праздником, надеюсь, что вы будете счастливы. - Спасибо, Ибрагим-паша, - еле внятно проговорила Наджат, - вы первый, кто поздравил меня. Я хотела бы пойти к Повелителю. Это возможно? - Конечно, госпожа, - удивился грек. – Повелитель ждет вас с самого утра. Позвольте сделать вам комплимент, госпожа. Вы чудесно выглядите. - Благодарю, паша. Не стоило. Такая милая девушка, ранимая натура, которая боится Ибрагима как огня. Это притягивало визиря, заставляло остановиться перед такой красотой. Он всегда знал, что является рабом империи, каждый мог тыкнуть ему в лицо об этом, но не Она. Наджат никогда не говорила ему об этом, она даже никогда не приказывала ему, только просила. Голос был всегда дрожащим и трепетным, а взгляд милым и добродушным. Ибрагим был несказанно рад, что хотя бы для неё был не просто рабом, но в первую очередь человеком. Султанша, улыбнувшись, обошла визиря и вошла в покои брата. Ибрагим долго провожал её взглядом, даже когда двери закрылись. Просто она была очень красивой и нежной, просто она вызывала в нем чувство интереса и непонимания. Ему нравилось наблюдать за её поведением, слышать её невнятный голос и чувствовать пронзающий взгляд её голубых глаз. - Что это ты так заворожено рассматриваешь, паша? – этот раздражающий и ироничный голос Ибрагим мог узнать всегда и везде. Медленной походкой к нему приближалась рыжеволосая бестия с нахальной ухмылкой на лице. - Хюррем Султан, - усмехнулся паша, - что-то ищите? Или вы пришли к султану? Боюсь огорчить вас, но у него Наджат Султан. - Ах, да! У госпожи сегодня праздник. Что ж, думаю, что Повелитель не откажет мне, я смогу лично поздравить Наджат Султан. – Хюррем подошла ближе к визирю, отчего её красное платье зашелестело по мраморному полу. – Как на должности Великого визиря? - Справляюсь, впрочем, даже без вашей помощи. Неужели, вы так волнуетесь об этом? Я думал, что вам по душе, когда я проигрываю или оказываюсь в немилости султана. - Именно так. Только знаешь, на этой должности ты долго не продержишься. - Вот как! Почему же? - Сил не хватит. Ты ведь совсем один, без жены, без семьи. Некому, наверное, и пожаловаться, поплакаться. Знаешь, почему я такая сильная стала? Потому что меня любовь Повелителя согревает и силой наделяет. У меня есть семья, есть дети. А что у тебя? Хюррем угрожающе подошла к Ибрагиму, поднимая подбородок повыше. - Что у тебя есть кроме власти и денег? Ничего. Кто тебя приласкает и согреет в трудную минуту? Никто. Когда ты станешь настолько сильным и могущественным, что даже я паду? Никогда. Смирись, Ибрагим из Парги. Султанша все же развернулась и ушла прочь. Визирь сжал руки в кулаки, отчего костяшки побелели. Мысленно проклиная эту женщину, он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Постояв так около минуты, паша уверенной походкой направился из мужского крыла в дворцовый сад. *** В султанской комнате все было как-то по-другому, не так как в других местах дворца. Там было светло и уютно, солнечный свет мягко падал на письменный стол, кровать и жесткую тахту. Из раскрытого балкона дул ветерок, было слышно пение птиц. Это было таким местом, где природа и дворцовая суматоха смешивались воедино. Сулейман сидел на тахте и читал книгу. Услышав скрип двери, он машинально поднял глаза и расцвел в улыбке. Перед ним стояла кланяющаяся сестра, на лице которой играла не менее радостная улыбка. Наджат подняла свои голубые глаза, и Повелитель сразу вспомнил бездонный океан. Султан поднялся с тахты и подошел к своему столу, откуда взял небольшую расписную шкатулку. На её дне лежало красивое дорогое колье с блестящими голубыми камнями в серебряной оправе, цепочка которой тоже была серебряной. Повелитель подошел к Наджат и аккуратно застегнул колье на её шее. Девушка бережно провела рукой по камням и широко улыбнулась, поцеловав руку брата. - Это мой подарок тебе, сестра, - произнес Сулейман, - но ты достойна большего. Когда я делал его, то сразу вспоминал твои голубые глаза. - Вы сделали его сами, Повелитель? – очарованно прошептала Наджат. – Еще одна ваша лучшая работа. - Недавно я сделал кольцо с красным рубином, получилось очень красиво, я собираюсь подарить его Хюррем. - Что ж, она будет рада, думаю, - прошептала султанша, опустив голову. С Хюррем они общались очень мало, потому что Наджат слушала наставления своей матери. Валиде не любила славянку, поэтому старалась отгородить своих детей от неё. Молодая султанша, будучи послушной, просто старалась избегать её и общаться нейтрально. Она не заняла сторону Хатидже, которая не чает души в своей новой подруге, или сторону Махидевран, которая каждый день проклинает рыжую бестию. Это было нейтральное отношение, перед султаном она старалась не упоминать о ней, не жаловаться. Наджат было все равно до интриг и словесных перепалок между женами брата, она просто наслаждалась подаренной жизнью, ведь знала, что могла и не родиться тогда, семнадцать лет назад. - Наджат моя, - Повелитель провел пальцами по её лицу, - тебе уже семнадцать, тебя зовет твой долг. Пора тебе выйти замуж, обрести семью. Это очень важно для каждой женщины, поэтому мы с Валиде уже все обсудили. - Рано или поздно это должно было случиться, - пожала плечами девушка. – Что вы решили с матушкой? - Твоим мужем станет Ибрагим-паша. Он – идеальный кандидат на твою руку, имеет статус Великого визиря, к тому же, я полностью доверяю ему и могу быть спокойным за тебя. Надеюсь, ты не злишься на нас с матерью? Сказать, что госпожа была удивлена, ничего не сказать. Кричать и дебоширить она не собиралась, но капля удивления все же была. Она была в непонимании несколько из-за свадьбы, сколько из-за того, что её мужем станет Ибрагим. Тот Ибрагим, которого она боится, от которого трепещет. Он всегда производил впечатление сильного и амбициозного человека, с ним было страшно и одновременно безопасно. Только вот паша был старше Наджат почти в два раза, что несколько пугало бедную девушку. Она забилась в себе и резко замолчала, губы сжались в одну тонкую линию, выражавшую удивление. - Повелитель, вы вольны принимать то решение, которое сочтете нужным, ни Вас, ни Валиде я винить не собираюсь. Если Ибрагим-паша, то… - Ты должна ответить мне, Наджат. Я не собираюсь выдавать тебя замуж насильно, если не хочешь, то скажи. - Нет, что вы. Вы правы, мне уже семнадцать, и я очень хочу иметь свою семью, а Ибрагим-паша очень высокопоставленный и надежный человек. Возможно, с ним я обрету свое счастье. - Я рад, что ты не в обиде, - улыбнулся султан, - Ибрагиму я сообщу сегодня же, а ты можешь идти к Валиде. Мы решили не тянуть с помолвкой, с позволения Аллаха проведем её через несколько дней. Наджат покорно поклонилась и вышла из покоев султана. У дверей её ждали верные служанки, одна из которых переглянулась со своей госпожой. Молодая султанша закусила нижнюю губу и, сжав руки в кулаки, пошла по коридору в женское крыло. - Айсун, меня Повелитель замуж выдать хочет, - прошептала Наджат своей верной служанке невысокого роста. - Вы должны радоваться, госпожа, - прощебетала светловолосая девушка, - вы ведь давно хотели этого. За кого же? - За Ибрагима-пашу. - Ой, Аллах! – всплеснула руками Айсун. – Все только и говорят о том, какой он жестокий и тщеславный. Уж, за кого-нибудь другого, но не за него. - Почему же? Он производит впечатление умного и воспитанного человека, - недоумевала Наджат, - где же его жестокость? - Поговаривают, что он в государственных делах очень груб и жесток, никого не щадит, каждого провинившегося под саблю кладет, - рассказывала светловолосая служанка, - конечно, с султаншей и своей женой он будет не таким, но все равно, госпожа, я боюсь за вас. - Все это пустые сплетни, - добродушно улыбнулась султанша, - все будет хорошо. Мимо них, словно ветер, пробежал запыхавшийся Сюмбюль. Увидев султаншу, он остановился и, тяжело дыша, поклонился. - Простите, госпожа, - замямлил он, - я так тороплюсь, что даже не успел поприветствовать вас и с праздником поздравить. ИншаАллах, да прибудет счастье с вами. - Спасибо, Сюмбюль-ага, - поблагодарила его Наджат, - а что за спешка? Куда ты так бежишь? - Доложить нашему Повелителю о принятом Ибрагимом-пашой решением. Наш паша решил казнить Ахмеда-пашу. - Казнить? – удивилась Наджат. – О, Аллах! А за что? - Видите, султанша, - послышался голос Айсун, - я же говорила вам. - Простите, госпожа. Я спешу к Повелителю, - евнух раскланялся и убежал прочь. Молодая девушка осталась стоять напряженная и удивленная таким поворотом событий. О жестокости Ибрагима она слышит впервые, и становится невольно очень страшно. За что Ибрагим решил казнить этого человека? Как отреагирует султан? Эти вопросы оставались без ответа, а еще и свадьба. Наджат было страшно оставаться с ним в одном дворце, даже разговаривать. Она всегда старалась как-то избежать разговора с ним, это получалось, но что она будет делать, когда они будут жить вместе. Как султанше перенести брачную ночь? Брак еще можно отменить, и она в силах сделать это. Но Валиде будет сердится. Наджат выросла под добрым, но строгим началом матери, которая всегда внушала ей, что главное – это династия и служба ей. Если такового требуют законы и традиции, то ты обязан исполнить это. - Госпожа? – послышался еще один голос. Наджат обернулась и увидела Дайе-хатун. – С вами все хорошо? - Да, Дайе. Просто задумалась. Я иду к Валиде Султан… - Я как раз спешу позвать вас к ней, у неё Хатидже Султан. Наша госпожа вновь беременна… - Хатидже беременна? – воскликнула госпожа. – Какая радость!