Спасительница любви

Наджат очнулась под утро и сразу почувствовала тяжесть в голове и всем теле. Яркий свет с балкона тут же ударил ей в глаза, отчего султанша не сразу раскрыла глаза. Когда она попробовала повернуть голову, то ощутила резкую боль в висках. Тело, словно отказывалось её слушаться, оно неистово болело и было будто налито свинцом. Девушка снова закрыла глаза. Рядом послышалось чье-то сопение, а через две секунды Наджат поняла, что её кто-то держит за правую руку. Когда она попробовала высвободить её, то рядом послышалось дыхание. Кое-как повернув голову в сторону, султанша увидела спящего Ибрагима. Он держал её руку, положив голову на постель. Девушка слабо улыбнулась. В памяти начали всплывать моменты прошлой ночи. Только все было неясно, словно в тумане. Сначала темнота, потом крики, стоны, а затем… кто-то нес госпожу на руках, а она в это время ощущала родное тепло. Наджат тут же сообразила, что это был паша, что это именно он спас её, а сейчас еще и сидит у её кровати, к тому же, точно просидел всю ночь здесь. А где Валиде? Где Сулейман? Султан на самом деле зашел среди ночи в свои покои, но увидев своего друга у кровати сестры, лишь слабо улыбнулся и ушел к своей фаворитке, Хюррем. - Госпожа, - послышался голос грека. Он поднял голову и, увидев, что девушка открыла глаза, расцвел в улыбке. Руку он по-прежнему не отпустил, наоборот сжал её крепче. - Паша, - еле внятно и как-то сдавленно прошептала Наджат, - я жива? - Живы. Если бы вы умерли, то я бы не простил себе это никогда. Как вы? Болит что-то? – заботливо спросил Ибрагим, улыбаясь. - Голова болит и все тело. Прошлая ночь была ужасной, я помню только некоторые моменты, но они ужасны, - из груди девушки вырвался вздох, больше похожий на стон или неясный крик о помощи. – Где моя матушка? Как она? - Она в порядке, госпожа. Вчера вы всех напугали своим внезапным исчезновением. Хорошо, что мы нашли вас. Я немедленно прикажу найти этих людей и наказать! Ваши служанки… - Их забрали эти варвары. И мою Айсун тоже забрали. Она служила мне около пяти лет, - Наджат виновато опустила голову, словно она сама отдала девушку на произвол судьбы. – Я упала в обморок, видимо, это произошло от страха и жара. Еще во дворце Хатидже я почувствовала себя плохо, еще и плохая погода сказалась так. Все смешалось воедино. - Вам надо отдыхать, госпожа. Я зайду позже, а пока Повелитель тоже наверняка хочет вас навестить, - Ибрагим встал и пошел к выходу. Наджат удивленно смотрела ему вслед. Почему он бросает её? Неужели, не может побыть еще немного? - Паша, - прошептала девушка, - не оставляйте меня, ведь вы обещали. Слова, как гром, ударили по Ибрагиму. Обещал? Да, он обещал, но неужели, она все это слышала. Неужели, чувствовала всего прикосновения и слышала те ободряющие слова, что паша шептал ей всю ночь. Султанша не выглядела удивленной, она говорила это прямо и честно. Так почему же Ибрагиму так стыдно? Он боится быть слабым. Любовь сделает из него романтичного и нежного человека, который не способен заправлять делами государства и помогать Повелителю. Ибрагиму надо сохранять твердый и жестокий характер, ведь он поставил очень высокую планку, заявив о себе и своих намерениях в совете дивана, а прыгать ниже этой планки теперь не получится. Визирь легонько кивнул головой и быстро вышел из покоев. Наджат глубоко и тяжело вздохнула, словно избавилась от муки. Интересно, что рядом с ним в душе госпожи рождалось смятение и волнение, которое было трудно скрыть. Она заметила, что Ибрагим рядом с ней становится более чувствительным, и этого он и боялся. Наджат понимала, что он спас её, потому что это его долг – оберегать султаншу и свою будущую жену. Но как бы султанше хотелось, чтобы в этом поступке было видно и некоторые душевные качества визиря, что-то же двинуло им сделать это, не только приказ султана, ведь даже без него бы Ибрагим поспешил на помощь девушке. Как все сложно и запутано. *** Выходя из султанских покоев, Ибрагим наткнулся на Хатидже Султан, которая при виде его густо покраснела. На султанше было белое платье с розовым кафтаном, а на густых каштановых волосах был небрежно накинут прозрачный платок. Визирь поклонился, а султанша начала чаще дышать, потому как испытывала к нему глубокие и невзаимные чувства. - Паша, как моя сестра? – волнительно спросила Хатидже. – Я, когда узнала о случившемся, немедленно поспешила по дворец. - Наджат Султан проснулась, чувствует себя лучше. Я вовремя подоспел вчера, госпожа, - спокойно ответил Ибрагим. Тогда когда у него на душе было спокойно и легко, в душе госпожи бушевала настоящая буря чувств и эмоций, которая была просто неудержима. - Благодарю вас за спасение моей сестры. Кто знал, что её поездка ко мне обернется таким кошмаром, - султанша покачала головой и заглянула в теплые глаза визиря, которые лучезарно смотрели на неё. – Если бы с Наджат что-то произошло… Что-то кольнуло в сердце Хатидже, и она, не внимая законам, упала на грудь Ибрагиму, безмерно рыдая. Паша опешил от такого и не смел прикоснуться к ней, как-то обнять. Хотя султанша ждала именно этого. Одно его прикосновение – и в душе Хатидже наступит весна. Но он не сделал этого. Холодное безразличие еще больше поразило молодую госпожу прямо в сердце. Она почувствовала, как по телу пробежалась мелкая дрожь от её ужасного и неправильного поступка. Нижняя губа предательски дрожала, а глаза начали увлажняться. Султанша отпрянула от Ибрагима. - Простите, - глухо произнесла она, - можно я навещу Наджат? - Султанша отдыхает сейчас. Зайдите позже. С вашего позволения, - и Ибрагим удалился, оставив Хатидже тихо рыдать. Султанша печально посмотрела ему вслед, а затем позволила чувствам освободиться. - Что с вами, госпожа? – послышался более грубый мужской голос. Хатидже подняла заплаканные глаза, и её лицо исказилось в муках и отвращении. На встречу ей шел Искандер. - Ничего! – резко ответила она. – Неужели, вы не можете оставить меня в покое и здесь? Не ходите за мной! - Я волновался за вас. Утром я проснулся и не застал вас в постели. Служанки сказали, что вы уехали так рано. Что произошло? – спросил Искандер, когда полностью подошел к жене. - Вам это знать не обязательно! Я не обязана отчитываться перед вами за все свои передвижения. Приступайте к своим делам, может, вершить государственные проблемы у вас получается лучше, чем быть мужем. - Госпожа! – прикрикнул визирь, схватив султаншу за локоть. - Отпустите меня! - О чем вы говорили с Ибрагимом-пашой? Я вижу, что часто находитесь рядом с ним, вы улыбаетесь только ему, от вас же я не могу дождаться и теплого взгляда. Разве вам тех подарков, что рекой льются в ваши покои? Или я вас не устраиваю? - Вы догадливы, - ядовито произнесла Хатидже, - вы мне противны! - Вы не можете так говорить со мной, - оборвал её Искандер, - я ваш муж! - Еще одно слово, и я разведусь с вами. Не посмотрю даже на то, что беременна от вас. Вы не имеете права так разговаривать со мной и применять физическую силу! Запомните, что я – госпожа, а вы – раб. Вы обязаны мне служить, и вы не вправе развестись со мной, как бы ни хотели этого. Ваше поведение оставляет желать лучшего, но если оно не изменится, я разведусь с вами. Хатидже резко дернула локоть и, бросив паше долгий и устрашающий взгляд, быстрыми шагами направилась к комнате матери. Искандер глухо усмехнулся и тоже ушел из коридора. *** К вечеру в покои Наджат пришла Валиде Султан. Девушке было намного лучше, она могла встать с постели и поэтому захотела пойти на прогулку. Матушка сопроводила её до покоев и оставила, чтобы она переоделась. В комнату Наджат вошла тихо, а поэтому служанки, находящиеся в другой комнатке, её не услышали. Оттуда доносился смешок и болтовня. - Представляешь, сегодня видела самого Ибрагима-пашу, - рассказывала одна из них. Наджат напряглась и, хоть это было не культурно, стала подслушивать. - И что? – спросила другая. - Нас выводили на прогулку, и пришел паша, разговаривал о чем-то с Сюмбюлем-агой. Я все глаз с него не сводила, а потом он вдруг посмотрел на меня и рассмеялся. Глаза у него такие красивые, и сам он хорош собой. Повезет той, кому он достанется. - Это правда, - согласилась другая хатун. – Я была бы не против в его объятиях побывать. Уверена, что он и в этом деле хорош. Послышался смех. Наджат, еле стоя на ногах, неожиданно одернула занавеску, и девушки, увидев госпожу, быстро встали и поклонились. Султанша презрительно посмотрела на них, а в душе заиграла обида и боль. Ибрагим служит объектом обсуждений у девушек, они мечтательно смотрят на него и без зазрения совести говорят о его положительных качествах. Султанша тяжело вздохнула, понимая, что Ибрагим, хоть и визирь, а тоже любит быть в центре женского внимания. Он любвеобильный мужчина, которому нужна забота, ласка и внимание. Может ли это все дать ему Наджат? Наверное, да. Но хватит у неё смелости быть с ним открытой и честной? Этот вопрос пока остался без ответа, хотя теперь Наджат будет думать об этом всю ночь и всю жизнь. - Девушки, помогите мне платье надеть, - приказала Наджат, и обе стали быстро суетиться. Через минуту перед госпожой было два платья. Султанша выбрала светло-зеленое с золотой вышивкой на груди, к нему еще жемчужное ожерелье и прозрачный зеленый платок. - Госпожа, - вдруг спросила одна хатун, - а вы не знаете, Ибрагим-паша ведь не женат? - Нет, - спокойно ответила Наджат, - но скоро женится. - На ком же? – удивленно спросила девушка, осмелев. – Кто эта счастливица? Уж, я ей глаза то выколю и волосы повыдираю. - Хатун, что за слова такие! Да еще и при султанше так говоришь, - вскипела Наджат, - если так хочешь знать, кто эта счастливица, то вот она я. Я прямо перед тобой. Девушки даже вскрикнули и переглянулись. Наджат грозно смотрела на них. - Простите, госпожа, - залепетали они в один голос, - мы не знали. Простите. - Не говорите о том, чего не знаете. Если бы на моем месте была Валиде Султан, она приказала бы вам головы отрубить! А сейчас идите, в гареме сплетен не распускать! Если таковые появятся, я вас лично найду и Сюмбюле-аге скажу, чтобы в темницу бросил. Будете там крыс развлекать и им глаза выкалывать! Наджат, фыркнув, вышла из покоев, сильно хлопнув дверьми. Девушки запричитали и заохали, понимая, что им точно влетит. Каждая мысленно проклинала себя и завидовала Наджат Султан. *** Вечер совсем опустился на Стамбул, и во дворце Топ Капы все готовились ко сну. Наджат выспалась за прошедший день и вышла, чтобы прогуляться. Когда она зашла за Валиде Султан, та отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Девушка в сопровождении служанок вышла из дворца и направилась по вымощенной камнем дорожке, что вела между высоких кустов с розами. Факелы поочередно зажигались евнухами для освещения дорожки. В деревьях были слышны сверчки, а оранжевое солнце уходило за горизонт, освещая луг и сад мягким светом. Наджат все думала об Ибрагиме и о том, как он падок на женские чары. Если простая наложница смогла вызвать в нем улыбку, то надо опасаться. Он никогда никого не любил, но женские ласки ему были знакомы, потому что он часто посещал кабак вместе с Насухом-эфенди. А когда произойдет свадьба? Он будет продолжать их посещать? За этими мыслями девушка не заметила, как на её плечи упал мужской теплый кафтан. Она обернулась через плечо и увидела Ибрагима. Он сделал легкий поклон и, обойдя её, встал перед ней. - Госпожа, вы замерзнете в такой легкой накидке, - проговорил он. Наджат незаметно фыркнула и опустила голову. Прядь темно-каштановых волосы упала ей на лицо, и девушка постаралась скорее её спрятать. - Паша Хазретлери, спасибо за такую заботу. - К чему такие официальности? Недавно вы звали меня по имени, - удивленно сказал Ибрагим. - Я совершила ошибку. Я хочу попросить вас, чтобы вы не ходили… не ходили в кабак. - Что? С чего такие мысли? Откуда вы знаете про мои похождения? - По вам видно, - Наджат слегка покраснела от того, что вот так обвинила его. Может, он не ходит туда, но все так смешалось, эти девушки, обсуждающие его, вызвали бурю чувств и эмоций. - Вас это как-то раздражает? Или мешает? – Ибрагим зато получал полное удовольствие от такой обстановки, он понимал, что ей не все равно и, что она может ревновать. - Я приказываю вам! Я приказываю не ходить в кабак и после нашей свадьбы не смотреть в сторону других женщин! Я знаю, что вы падки на женские чары. Мой приказ не обсуждается, - Наджат сказала это так уверенно и громко, что сама слегка испугалась. Ибрагим обескуражено смотрел на неё. - Приказываете? – переспросил он, подходя ближе. – Вы мне приказываете? – И тут паша гортанно рассмеялся, чем поверг девушку в смущение. – Что с вами, госпожа? Раньше я от вас не слышал приказов. Или на вас так подействовал жар? - Остротой вы ничего не добьетесь. - А я не собираюсь. Тем более, что сейчас говорили не вы, а ваша ревность. Да и потом, что плохого в том, что я хожу туда? Там проводят время многие женатые мужчины. - Но вы в первую очередь Великий визирь! И я не хочу, чтобы вы были там, - шатенка топнула ногой, отчего кафтан упал с её плеч на землю. – Вы… вы обязаны исполнять мои приказы! Я – госпожа. - Где та девушка? – вскинул брови Ибрагим. – Где та милая и скромная султанша, которая всегда была почтительной и уважительной по отношению ко всем рабам? - Просто я… - из глаз полились слезы, но Наджат старалась вытереть их, чтобы не показаться слабой перед будущим мужем. Ибрагим поднял свой кафтан и больше не стал предлагать его девушке. Она поежилась от холода и почувствовала, как в глазах предательски защипало только от одного его пронизывающего взгляда. Её вид был удивлен и разочарован, она опустила уголки губ, а глаза выражали печаль. От холода её щеки стали чуть розоватыми. Почему-то паше стало стыдно. Один её вид мог разжечь в нем новые чувства. И тут произошло то, что не ожидал никто из них. Ибрагим обхватил руками её лицо и накрыл её губы своими. Пара секунд, которые длились как вечность. Наджат не понимала происходящего, но его губы были такими теплыми и нежными, что она забыла обо всем на свете. Паша отпустил её и уткнулся своим лбом в её. Девушка перевела дыхание, а потом подняла свои голубые глаза к нему. - Мне надо идти, - дрожащее произнесла она, словно ничего и не произошло, - Повелитель сказал, что наша помолвка уже завтра… - Да, - визирь отпрянул от девушки и слегка грозно посмотрел на неё. Она была спокойна, словно пару секунд назад ничего и не было. Ибрагима это привело в ярость. Еще никто не смог устоять перед ним, а она так умело делает вид, что все это мелочь. Наджат поспешила вернуться во дворец. Она держалась рукой за свои губы и тряслась от возбуждения и волны эйфории. Это случилось. Но как? Она не успела толком ничего понять. *** На следующий день состоялась помолвка между Ибрагимом и Наджат. Автор не будет описывать эту церемонию, потому как всем известны традиции такого праздника. Наджат весь день была как на иголках, она не могла забыть тот мимолетный и такой сладкий поцелуй. Для неё, молодой султанши, это значило очень многое. Ибрагим же, восприняв реакцию госпожи всерьез, постарался забыть об этом. Он понял, что она сделалась безразличной к таким переменам, а поэтому он решил не волноваться и вообще вести себя с ней более раскованно. Её слова, её поступки… Все говорило о её слабости и неумении отдавать приказы. Она выглядела так нелепо, когда делала это, именно это вызвало смех у визиря. Паше теперь было легче, он знал её слабые места, знал, что она падка на грозный взгляд и громкий смех. Это смущает Наджат. Но зачем ему такие подробности? Неужели, он будет изводить её? Неужели, будет обижать и причинять боль своими поступками? В покоях Валиде Султан собралась вся женская половина. Валиде сидела на тахте и о чем-то оживленно беседовала с Хатидже, Хюррем держалась в стороне с Михримах на руках и старалась отвлечься на танцах наложниц. Махидевран пришла самая последняя и, извиняясь за опоздание, присела рядом с Наджат, которая была задумчива как никогда. Девушка сидела на подушке подле матери и смотрела в одну точку, не желая отвлечься и поговорить с кем-то. Махидевран заметила это и мягко улыбнулась, стараясь привлечь внимание госпожи, но Наджат и не пошевелилась. Черкешенка поправила подолы зеленого платья, и её взгляд упал на Хюррем, церемонно сидящую на подушках в ярко-голубом атласном платье. - Махидевран, - наконец-то опомнилась Наджат и посмотрела на жену султана, - здравствуй. Прости, не заметила тебя. - Поздравляю вас, госпожа, - проговорила Гюльбахар, - скоро вы официальной женой паши станете, будете счастливы. Отчего вы такая грустная? - Совсем устала. Пойду, пожалуй, в свои покои. - Сегодня праздник для вас, а вы уйдете? – Махидевран рассмеялась и постаралась усадить девушку на место. Наджат согласилась и обратила внимание, как злобно прожигает её взглядом Хюррем. Ей стало не по себе, девушка поняла, что султанша печется об отношениях её с Махидевран. - Как себя чувствует Мустафа? Здоров он? – поинтересовалась Наджат, отвлекаясь от взгляда рыжеволосой. - Здоров. Он постоянно хочет навестить вас, но из-за вашей болезни этого пока не произошло. Мустафа придет в другой раз. Госпожа, - черкешенка вновь наклонила голову в бок, всматриваясь в лицо Наджат, - что-то произошло у вас? Вы весь день сама не своя. - Аллах Милостивый! – Наджат всплеснула руками. – Действительно произошло, Махидевран. Всему виной Ибрагим-паша… Не вижу я будущего нашего. - Что за мысли, госпожа? Ибрагим-паша замечательный человек, он будет защищать вас и заботиться. Вы будете счастливы, вот увидите, - Гюльбахар мягко улыбнулась. - Он слишком взрослый для меня, он падок на женские чары, любая запросто может его околдовать. К тому же, я не чувствуя себя рядом с ним госпожой, он такой властный и очень жестокий, я не могу приказывать ему. - А зачем вам приказывать? – удивилась черноволосая. – Вам главное любить его и уважать. Мужчины – это народ особенный. К ним нужен свой подход, определенные слова… - Что я слышу? – послышался певучий голосок Хюррем. – Это говорит женщина, которая упустила из своих рук Повелителя? Ты можешь еще учить науке любви других, в то время как сама совершила ошибку. - Замолчи! – шикнула Гюльбахар. – Тебя никто не спрашивал, сиди в сторонке и помалкивай. - Ты не в праве мне рот затыкать! - Валиде? – Махидевран посмотрела на мать султана, который сделала ожесточенный взгляд и прикрикнула на обеих жен Сулеймана. - Вы где находитесь? Не смейте портить такой праздник! Сегодня празднества в честь Наджат. Постыдились бы, - Валиде Хафса покачала головой и вернулась к разговору с Хатидже. Махидевран с укором посмотрела на Хюррем и постаралась как-то отвлечься. *** Наджат шла в свою комнату по длинным коридорам после оконченного празднества. Голова сильно болела, девушка чувствовала невероятную усталость, а потому скорее хотела добраться до постели. Но тут послышались голоса за углом, один из которых был слишком знаком султанше. - Нигяр-калфа! Отвечай мне! – это был голос Ибрагима. Он прижимал испуганную калфу за шею к стене. Его лицо было настолько близко к лицу Нигяр, что можно было подумать, что они целуются. Наджат осторожно выглянула из-за угла, и из-за неясного освещения ей показалось именно так. - Что тут происходит? – султанша вышла из-за поворота, и визирь отпустил Нигяр, которая глотала слезы, а из её прически выбивались волосы. - Госпожа, - промямлила калфа. - Иди к себе, Нигяр, - приказала Наджат, и калфа испарилась. Ибрагим выглядел испуганным, когда госпожа подошла к нему ближе. Раздался звук пощечины. - Я ненавижу вас! – прошипела Наджат и ударила визиря еще раз. Паша слегка опешил от таких действий и со всей силы прижал бедную девушку к стене, удерживая за шею, а другой рукой он завел её руки над головой, крепко прижимая за запястья. - Я никому не посмею так разговаривать со мной, даже вам госпожа, - проговорил Ибрагим. - Вы не подчинились моему приказу, я просила вас больше не находиться рядом с другими женщинами. Если бы я могла, тот тотчас бы отказалась от брака! Но это приказ султана. - Ваша пощечина – это удар по моей чести и моему достоинству! - Вы её заслуживаете, - проговорила Наджат, - пустите меня. Мне больно. - Вы считаете, что можете мною командовать. Вы уже пытались сделать это в саду, у вас плохо получается, госпожа, - паша фыркнул. – Даже не пытайтесь… - Как вы низок сейчас! Для вас ничего не значит вчерашний случай? - Для вас он точно ничего не значит. Вам абсолютно все равно, госпожа. Уверяю вас, что после свадьбы постараюсь делать это реже, чтобы не причинять вам неудобств, - злорадно усмехнулся визирь. - Вы тиран! – вскрикнула султанша. – Вы играете чувствами других людей, потому что своих не имеете. У вас так быстро меняется настроение, что я начинаю бояться. С каждым днем я боюсь вас больше и больше, мне страшно, что после свадьбы вы будете вот так играть моими поступками и надсмехаться над словами. Ибрагим тяжело опустил веки и ослабил хватку, после чего девушка все же смогла высвободиться из его цепких рук. Она судорожно принялась потирать запястья, на них остались красные следы, Ибрагим слишком сильно сжал их. Визирь заметил это и кинулся к её рукам, но Наджат оттолкнула его. - Не смейте больше подходить ко мне! Я убедилась в вашей жестокости и злобе, из-за одного слова вы можете перевернуть весь мир. Вот, - девушка указала на красные следы, - вот результат вашей злобы. Неужели, в вас нет ничего человечного? - Я не зверь и у меня не каменное сердце, - прорычал паша. - По вам не скажешь, - усмехнулась девушка, - вы всеми своими словами и действиями говорите о своей жестокости. - Да, может, я жесток с людьми, которые мне служат, но я никогда не буду жесток с вами. - Что? – ошарашено воскликнула Наджат. – Со мной? А разве эти синяки не ваша жестокость? Вы, словно дикий тигр, которого надо сажать на цепь. Из другого поворота вышел султан. Он приветственно подошел к дорогим ему людям, получая поклон. Он не слышал всего разговора Наджат и Ибрагима, что было на руку обоим. С жестокостью и справедливостью государя не сравнится ничто. - Повелитель, - прошелестела Наджат. - Наджат, поздравляю тебя с помолвкой еще раз, - улыбнулся Сулейман, - Ибрагим, и тебя тоже. - Благодарю, Повелитель. Вы куда-то собрались? - Я иду к Хюррем, - ответил падишах. – А вы что обсуждаете в такой поздний час? - Ничего, брат. Мы встретились с пашой и решили побеседовать, - соврала Наджат, поглядывая на Ибрагима, который уверенно кивал, соглашаясь с версией султанши. - Что ж. Уже поздно, не задерживайтесь. Вашу свадьбу я решил провести уже скоро, буквально через неделю. Нечего нам тянуть с этим событием. После свадьбы мы отправляемся в поход, Ибрагим. Султан пошел дальше, а Наджат вздохнула. У неё разболелась голова от разговора с пашой. - Ну, вот, - проговорила султанша, - слава Аллаху, вы уходите в поход. На некоторое время избавлюсь от вашего общества. - Как и я от вашего, - ответил визирь. – Вы ведете себя, как ребенок. - Я просто хочу нормального человеческого счастья, как и любая женщина. Я хочу иметь семью, мужа и детей, но вы своей жестокостью развеиваете все мои мечты и желания. - Хватит говорить мне о моем характере. Я такой, какой есть, и не смогу исправиться даже ради вас. Но меня уважают в совете дивана и должны уважать. - Вы постоянно говорите о власти. Ибрагиму этот разговор порядком надоел. Было ясно, что он приведет в никуда, а поэтому надо было его прекращать. Только Наджат готова была простоять в этом коридоре всю ночь, готова была высказать паше все, что думала, все, что лежало на сердце и душе. Паша тяжело и обреченно вздохнул, а затем, поклонившись, поспешил удалиться из коридора. Наджат долго и угрожающе смотрела на него, не понимая, почему он убегает. - Аллах видит, он дьявол! – прошипела девушка и, топнув ногой, тоже ушла в свою комнату.