Спасительница любви

В одном из кабаков Стамбула привычно начались увеселения, состоящие из танцев и выпивки вина. Многие мужчины сидели внутри небольшого и непримечательного здания, попивая вино и осматривая очередную спутницу, которая, возможно, проведет с ним целую ночь. В этом же кабаке сидели Матракчи Насух-эфенди. Насух был как всегда крайне веселым и подвыпившим, разум его однако оставался еще здравым, и он не мог не заметить удрученное состояние своего друга, который выпил всего один стакан вина и так не позвал никакую девицу к себе. - Твое состояние пугает меня, - признался Матракчи, - скажи, Наджат этому причиной? - Что мне сделать, чтобы забыть её? Я ведь понимаю, что не смогу быть с ней, но когда вижу её, то сердце мне словно приказывает, чтобы я боролся. А бороться за эту женщину равносильно смерти, - ответил Бали-бей. - Что правда, то, правда, - покачал головой Насух. – Ибрагим-паша убьет любого, кто хотя бы посмотрит на его жену. - Так сильно любит её? - Именно. Он сам признался мне в этом. Только я их отношения с госпожой не пойму никак. Она вроде никаких ответных чувств к нему не показывает или же делает это более скрытно. - А вдруг Наджат Султан не любит его? – встрепенулся Малкочоглу. – Это же все меняет. - Бей! Бей! Опомнись! – запротестовал друг. – Любит, не любит, это не твое дело. Не смей ничего предпринимать. Повелитель тебе голову снесет, после паши, разумеется, - усмехнулся Матракчи. – Выпил бы вина, отвлекся бы и расслабился. Забудь о ней. - Не могу, - Бали-бей опустил голову. Матракчи лишь глубоко вздохнул, сочувствуя неправильной влюбленности друга. Но была ли это влюбленность? Может, он правда что-то чувствует к госпоже? Хотя никто не будет слушать его, и если паша узнает, то Малкочоглу не поздоровится. Оба друга это прекрасно знали. И если Матракчи пытался отговорить Бали-бея, тот лелеял единственную надежду. Надо было лишь узнать как-то, что чувствует Наджат к своему мужу. Возможно, у янычара еще есть небольшой шанс…

******

За завтраком во дворце Наджат и Ибрагима собрались хозяйка дворца и Хатидже Султан. Женщины о чем-то тихо разговаривали и смеялись. Хатидже немного отвлеклась и уже могла улыбаться, а играющий Осман рядом только смешил султанш своим детским поведением. Наджат поправила подолы светло-зеленого платья и спросила: - Ты, вижу, отвлеклась от своего мужа? Не думай о нем, правильно. - Его надо забыть как страшный сон. Я живу в страхе, хотя имею большие права, чем он. Ты же знаешь, что разводиться могут только женщины, поэтому он зависит от моих слов. Однако, совсем не боится этого, словно думает, что я не способна на это. Глубоко он ошибается. - Прежде чем принимать такие решения, надо все обдумать. У тебя сын растет, второй ребенок на подходе. Хатидже как-то невесело хмыкнула, продолжая есть. За окном послышался топот копыт и ржание лошадей. Султанши обернулись. С коня слезал Малкочоглу. - О, Аллах, - вздохнула Наджат. – Как только Валиде его назначила главным охранником нашего дворца, он зачастил сюда прямо. Каждый день несколько раз приезжает. Что ему только нужно? - Он за твою безопасность отвечает, - ответила старшая сестра. – Ты же знаешь Валиде и Повелителя? Даже выдавая нас замуж, они стараются везде узнать, как мы живем, чем питаемся, с кем разговариваем. Это жизнь такая, Наджат. Поэтому смирись и привыкай к постоянству многочисленной охраны. Наджат лишь горько усмехнулась и встала со своего места. Хатидже обратила на это внимание, а тут еще маленький Осман подбежал к маме. - Я узнаю, чего он хочет, и вернусь, - улыбнулась молодая госпожа. – Осман, а потом мы все поедем в Топ Капы к твоей бабушке. Наджат вышла из главной комнаты, на пороге её уже ждал Бали-бей, который при виде её низко склонился, боясь поднять взгляд, потому как сразу же задержался бы на красивом и миловидном лице султанши. Она словно лебедь плыла к нему навстречу в светло-зеленом шелковом платье, которое приятно шелестело, а невысокая диадема с белым жемчугом возвышалась на её темно-каштановых волосах. Султанша вопросительно взглянула на Малкочоглу. Она давно заметила, как он смотрит на неё, как разговаривает с неё. Взгляд его был необычным, скорее заинтересованным и…влюбленным. Эти мысли Наджат старалась всегда отгонять, потому как была твердо уверена в своих чувствах к Ибрагиму, она никогда не предаст его, хотя бы потому что они муж и жена. - Что-то случилось, Малкочоглу? Вы так рано приехали, - обыденно спросила Наджат, пытаясь разглядеть его лицо, которое он опустил, но затем поднял. Его карие глаза предательски забегали по лицу султанши, что смутило Наджат. - Султанша, вам письмо из военного лагеря Ибрагима-паши, - твердо произнес мужчина, стараясь совладать со своими чувствами. - Лично от паши? – переспросила девушка. - Это мне неизвестно. Девушка выхватила письмо из его рук и быстро развернулась, сердце подсказывало, что что-то произошло, и это что-то обязательно связано с Ибрагимом-пашой.

«Достопочтенная Наджат Султан Хазретлери, примите мои пожелания насчет вас и вашего здоровья, а также здоровья вашей семьи. Сообщаю вам, что в одной из битв, произошедших прошлой ночью, был ранен Великий Визирь Ибрагим-паша Хазретлери. Рана его неглубокая, но, возможно опасная. Я пишу вам, чтобы вы знали это. Паше уже лучше, но большую часть времени он проводит в постели. Возможно через неделю мы вернемся в Стамбул. Дай Аллах, Паша Хазретлери будет здоров к тому времени. С уважением, третий визирь совета дивана, Айяз-паша».

Девушка медленно свернулась письмо и отдала его служанке. Её лицо было измученным и бледным, она почувствовала, как по телу разливался холод и тоска, а в душе начала образовываться пустота. Карие глаза зафиксировались на одной точке, а по щеке потекла слеза. Сжав руки в кулаки, Наджат глубоко вздохнула, Малкочоглу продолжал стоять на одном месте. - Госпожа, что-то произошло? Вы бледная и плачете. - Паша Хазретлери, он… был ранен. Аллах да пошлет мне терпения, а ему здоровья, - выдохнула Наджат и перевела взгляд к мужчине. – Прошу вас, если будут какие-то известия из военного лагеря, непременно сообщите мне. Я должна быть в курсе всего, что там происходит, в том числе и здоровья Ибрагима-паши. - Аллах смилуется над ним и над вами, госпожа. Он вернется здоровым к…вам. - Слова дались Бали-бею с трудом, но он постарался ещё и улыбнуться, нельзя бы грубо говорить это госпоже, поэтому он решил постараться вселить в неё надежду и доверие к нему самому. Дураку было понятно, что она старается его избежать, потому как не хочет совершать греха. Но и Малкочоглу не хочет таинственности и скрытности, он желал бы быть её законным мужем, чтобы она принадлежала только ему, но никак не хотел соперничать с пашой за её сердце. Мал он был статусу, да и разрушать чужое счастье не умел и не хотел. - Вернется, - самозабвенно прошептала девушка и вытерла слезы с щек. – Вы сопроводите нас в Топ Капы? - Конечно, - с готовностью ответил Малкочоглу, - вашу карету сейчас подготовят. - Нет! – оборвала его Наджат. – Карету готовьте только для моей сестры и племянника. Мне подготовьте лошадь. - Лошадь? – Мужчина хмыкнул. – Хорошо, как прикажите.

******

- Наджат, тебе обязательно ехать на лошади, а не с нами в карете? – возмущенно спросила Хатидже. – Ты ведь давно не каталась. - Малкочоглу будет рядом, Хатидже. Не беспокойся, - стальным тоном ответила султанша, когда садилась на лошадь. – Мне надо побыть одной и почувствовать ветер и свободу. Пойми меня. - Что ж, только не отъезжай далеко. Вереница, состоящая из дорогой кареты и стражников, сопровождающих её, медленно тронулась по лесной дороге ко дворцу Топ Капы. Наджат печально смотрела её вслед. Обернувшись, она видела Бали-бея, который с готовностью смотрел на неё, сидя на своем коне. - Вы уверены? - Да. – После этих слов Наджат пришпорила коня и потянула поводья на себя. Лошадь встрепенулась, заржала и двинулась вперед. С каждой секундой Наджат пришпоривала её еще сильнее, отчего скорость увеличивалась, и девушка скакала уже быстрее ветра. Бали-бей старался не потерять её из виду. Султанша почувствовала, как слезы катились по щекам, а на лице изобразилась кривая ухмылка. Её было плохо. Грустно. Она страдала, тосковала по Ибрагиму, а еще и его ранение. Все это сбило госпожу с ног, она уже не знала, где найти ей помощи. Поэтому и решила отвлечься ездой на лошади. Ветер развевал её волосы и обдувал лицо, она скакала еще быстрее, стараясь совсем забыться и потерять из виду. Наджат не думала, что окажется такой слабой по отношению к таким печальным новостям. Беспокойство за Ибрагима росло с каждой минутой. Наконец, она остановила коня. Она судорожно спустилась с него и, рыдая, упала на сырую землю на колени. Прикрыв рот рукой, она тихо плакала. Малкочоглу остановился рядом и быстро подбежал к госпоже. - Вы в порядке? Вы ушиблись? - Вдруг Ибрагим не вернется, - шептала она. – Вдруг покинет меня навсегда. Я не смогу его обнять после долгой разлуки… Она продолжала плакать, а Бали-бей не знал, как успокоить её. Ему хотелось, чтобы эти слова были адресованы именно ему, но теперь он все больше убеждался, что она что-то чувствует к своему мужу. Это убивало в нем последнюю надежду, но Малкочоглу старался сохранять самообладание, сейчас он должен был помочь султанше. - Паша вернется, вот увидите, - ободряюще произнес он и улыбнулся. Она подняла заплаканное лицо и тоже улыбнулась. Сам не зная, что им двигало, Малкочоглу поддался порыву чувств и крепко обнял её. Она почему-то не сопротивлялась, наверное, была слишком слабой. Но прошло пару секунд, как Наджат резко отпрянула от мужчины, а тот виновато опустил голову. - Нам пора возвращаться, - отмахнулась султанша. – Мне лучше. - Да. Я помогу вам встать. На его удивление Наджат отказалась от помощи и встала сама, отряхивая платье от листьев. Она села на лошадь и быстро пришпорила её, но ехала уже медленнее. Малкочоглу пожал плечами и тоскливо проводил её вслед. Сев на своего коня, он последовал за ней.

******

В Топ Капы Наджат встретил Султан Сулейман. Султанша решила сразу навестить брата и поговорить с ним об Ибрагиме, он наверняка уже знает о случившемся. Войдя в султанскую опочивальню, девушка склонилась, шелковый платок прошелестел на её волосах. Сулейман обернулся и расцвел в улыбке, увидев сестру. - Повелитель, - султанша поцеловала его руку и упала в братские объятья. – Вы знаете о случившемся с Ибрагимом-пашой? - Знаю. Я настаивал, чтобы паша вернулся в Стамбул через три дня, но он намерен закончить дела и вернуться только через неделю, - ответил Повелитель. – Ты расстроена? - В моей душе словно пустота, Сулейман. Я как будто потеряла смысл жизни, единственную любимую частичку, которая все это время была для меня источником радости и жизни. Я узнала об этом в своем дворце, Аллах да поможет ему, даст мне терпения. Сулейман крепко обнял сестру. Она поддалась порыву и зарыдала на его плече. Повелитель успокаивающе погладил её по голове. - Он вернется к тебе живым, - проговорил султан. – Ты веришь мне? Веришь своему брату, Повелителю мира? - Верю. Но пусть это произойдет как можно скорей. - Я прикажу Ибрагиму вернуться через три дня.

******

В военном лагере Ибрагим сидел за своим письменным столом, изредка щурясь от раны, которая ныла каждую минуту. Он пытался составить какой-то план, но ничего в голову не лезло. Он думал о жене, которая наверняка сильно переживает за него. Когда он узнал, что ей послали письмо, то был очень зол. Ибрагим не хотел, чтобы она узнала, потому что знал, насколько она впечатлительна. - Паша Хазретлери, вам письмо, - возвестил вошедший янычар. - Давай его сюда.

«Ибрагим-паша Хазретлери, сразу говорю вам о том, что не указываю своего настоящего имени, потому как пожелаю остаться анонимным. Это касается вашей жены, Наджат Султан Хазретлери. Вы знаете, что недавно Малкочоглу Бали-бей прибыл в столицу на службу к султану Сулейману. Он обращается с султаншей не так, как следовало бы простому слуге. Сразу видно, что Бали-бей неровно дышит к вашей супруге, а потому всем сердцем мечтает оттеснить вас. Наджат Султан остается верной вам, но сможет ли она очень долго противостоять его коварному обаянию? Ни одна женщина еще не смогла устоять пред обольщением этого человека, что уж говорить о султанше».

Ибрагим моментально порвал написанное, не веря его содержанию. В верности Наджат он не сомневался, но Бали-бей мог запросто влюбиться в красивую госпожу, поэтому письмо разжигало в нем ревность и чувство собственности. - Айяз-паша! – крикнул паша – Готовьте мою лошадь, я возвращаюсь в столицу по приказу султана. Военную кампанию завершишь ты. - Слушаюсь, паша.

******

Спустя 3 дня

В сопровождении Малкочоглу, который сам вызвался сопровождать госпожу, Наджат прогуливалась в дворцовом саду Топ Капы. Ей не особо нравилось общество этого человека, особенно после их прогулки на лошадях. И сейчас она хотела побыть одна, забыться и закрыться в собственных мыслях, но и тут Бали-бей пытался быть рядом и не отходить ни на шаг. Наджат изредка посматривала на него, а он отводил взгляд в сторону, чтобы не встречаться с её глазами. Вдруг внутри султанши что-то дрогнуло, что-то заставило биться сердце чаще, а карие глаза машинально поднялись вверх. Не может быть... Ибрагим. Он стоял сейчас в другом конце сада и смотрел прямо на неё. На нём был красивый коричневый кафтан из бархата с отделкой черного меха, невысокая чалма такого же цвета. Он смотрел на неё с какой-то умиротворенностью и спокойствием. Но увидев позади жены Малкочоглу, непременно нахмурился и сжал руки в кулаки. Паша помнил содержание того ужасного письма, и теперь все сходилось и было ясно. Наджат быстрыми шагами пошла в его сторону, а Ибрагим навстречу. Они приблизились друг к другу, и султанша бросилась к нему на шею, крепко обхватывая руками. Паша обнял её за плечи и зарылся в её каштановые волосы. Легонько приподняв её с земли, Ибрагим осторожно закружил её, а девушка засмеялась от радости и счастья. - Ибрагим, - шептала султанша. – Аллах видит, я безмерно счастлива. Ты жив! Ты вернулся! - Вернулся, моя госпожа, - Ибрагим поставил жену на землю и заметил слезы на её лице. – Что такое? Почему же слезы? - Это от счастья. Прошу, не покидай меня больше, - умоляла она его. – Я не вынесу этой тоски, не смогу больше быть далеко от тебя. Паша неожиданно припал к её устам, прижимая к себе крепче, словно боялся, что она исчезнет, испарится, словно сон. Девушка неумело, но с охотой ответила на его поцелуй, чувствуя некую эйфорию от небывалой ласки. - Поедем во дворец, - предложил паша. Снова обнявшись, они наслаждались обществом друг друга. Ибрагим зло посмотрел на склонившегося Малкочоглу, который в душе рвал все на части и пытался совладать с собой. Ибрагим еще разберется с ним, он не отдаст свою султаншу просто так. Когда влюбленные ушли из сада, к Бали-бею подошел Насух-эфенди. Они оба смотрели вслед удаляющимся супругам, которые не разъединяли рук. Матракчи похлопал друга по плечу и усмехнулся. - Ты видишь, как она счастлива? И ты хочешь разрушить её счастье? - Ты думаешь, это счастье? – ухмыльнулся Бали-бей. – Я не желаю ей зла, но не могу видеть её рядом с кем-то другим. - Но ты никогда не сможешь быть с ней и сделать её счастливой. Если ты действительно любишь, и если это вообще любовь, то ты оставишь её, отпустишь, чтобы не заставить страдать. Пойми, что такие чрезмерные встречи могут вызвать в ней лживые чувства, она может совершить очень много ошибок, от которых пострадают все, в том числе и Наджат Султан. Отпусти её. - Не могу! - Взревел Малкочоглу и, развернувшись, ушел из сада прочь.

******

Наконец-то, душа Наджат была спокойна и чиста. Она знала, что во дворце теперь её муж, ей нечего бояться, нечего плакать и унижаться. Сейчас она сидела в своих покоях и расчесывала каштановые волосы, блаженно улыбаясь своему отражению в зеркале. Она почувствовала, как сзади кто-то подошел. Знакомый запах, шаги, движения, силуэт на стене – все это принадлежало её мужу, Ибрагиму-паше. Он осторожно убрал волосы с её плеча и оставил там легкий невесомый поцелуй. Наджат вздрогнула и обернулась через плечо. - Ибрагим, мне даже не верится, что ты рядом, - прошептала девушка. – Словно какой-то сон, но я не хочу, чтобы он заканчивался. - И он не закончится, моя госпожа. Я не покину тебя надолго. - Известие о твоем ранении потрясло меня, я не находила себе место. Каждый день молилась, засыпала и просыпалась с мыслью о тебе, о том, чтобы ты был жив и здоров. Паша аккуратно сел на тахту и притянул жену к себе, усаживая на колени. Девушка наклонила голову, отчего её волосы рассыпались по его плечам. - Моя звезда, моя мечта, моя судьба. Ты та, чьи глаза мне в ночи светят отблеском луны, ты та, чьи нежные руки успокаивают и придают сил. Та, что согревает меня своими поцелуями и словами. Моя жар-птица, роскошная и чувственная султанша, похитившая мое сердце и удерживающая его в плену долгое время. Но сердцу в твоем прекрасном плену только лучше, оно готово быть там вечно, испытывать холод, голод и тоску, лишь бы в ночи видеть твой прелестный лик. Я раб этой красоты, этих глаз, этих волос. Смиренный раб Ибрагим не может поверить, что все это может принадлежать ему, что Аллах ниспослал ему счастья и света среди ночного мрака. Ибрагим пленен, он очарован и полностью предан своей султанше, которая одной своей улыбкой возрождает его. Пусть я буду умирать от этой любви каждый день, но буду возрождаться этой же любовью. Я готов умирать и терпеть униженье, боль, лишь бы в конце этого пути меня ждала Ты. Ждали твои глаза и ласки, твой голос и твоя любовь. Наджат заворожено слушала его, вздыхая. Когда Ибрагим закончил читать свой стих, Наджат наклонилась и осторожно поцеловала его, паша охотно принял этот поцелуй, и через минуту уже осторожно переложил жену на кровать. Пришло время. И госпожа чувствовала это, она не боялась, потому что знала, что он никогда не причинит её боль. Ибрагим был нежен и осторожен, он аккуратно снял сорочку со своей жены и отбросил её в сторону. Медленно и плавно он перешел от губ к шее, плечам, ключице, груди. Руки его блуждали по телу Наджат, которая лишь прикрыла глаза. Из груди вырвался сдавленный стон. Они были вместе, теперь точно все было хорошо. Оба были счастливы и понимали, что пришло время для самого главного. Наджат была счастлива, муж вернулся, и теперь все будет хорошо. Ибрагим никому не отдаст свою жену, не позволит, чтобы другие мужчины смотрели на неё. И он обязательно разберется с тем письмом, а сейчас он хочет лишь быть с Наджат.