Спасительница любви

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому, как ветер гасит свечу, но раздувает пожар. ©

Прошла ровно одна неделя, неделя совместной жизни Ибрагима-паши и Наджат Султан. Дни тянулись медленно и скучно, потому как паша готовился к военному походу, а госпожа проводила все свои дни во дворце, занимаясь посадкой цветов в саду. Виделись они только под вечер и засыпали всегда вместе, хотя между ними так ничего и не было. Вопрос о детях остался нерешенным, Наджат пока не пожелала отвечать на него в силу своих раздумий, которые теперь преследовали её каждую ночь. Каждую ночь ей снился маленький ребенок в кроватке, который тянул свои ручки к Наджат. И вроде бы госпожа хотела его взять, но тут огромный вихрь подхватывал её и уносил подальше, сопровождая надрывным плачем младенца. После этого девушка просыпалась в холодном поту.

******

Ибрагим-паша широким шагами направлялся в покои султана с важным письмом от Мурада-паши, человека, который сейчас занимается основными приготовлениями к походу, и который находится в нескольких километрах от дворца, занимаясь еще и разведкой. Султан сидел за своим столом, рассматривая карты и передвигая по ним камешки. Подперев голову правой рукой, он машинально пригласил гостя войти в комнату. Паша незамедлительно вошел в кабинет и поклонился, молча отдавая письмо Повелителю. - Что там, Повелитель? Мурад-паша сообщил что-то важное? – спросил Ибрагим, видя, как лицо султана меняется на неприятную гримасу. - Именно, Паргалы! – горячо воскликнул Сулейман, откидывая письмо в сторону. – Враги начали свое наступление на наши владения. Мурад-паша не справляется силами, которые находятся в его подчинении. Тебе срочно нужно отправиться с войском на помощь паше. - Как прикажите, Повелитель, - поклонился визирь, - я отправлюсь завтра на рассвете. - Нет, Паргалы! Именно сейчас! Ты должен отправиться туда незамедлительно. - Но Повелитель, я хотел бы попрощаться с госпожой. - Позже, Ибрагим. Я сам сегодня навещу Наджат, а вскоре присоединюсь к вам. Не волнуйся, твоя супруга все поймет, - добродушно произнес Повелитель, похлопав визиря по плечу. Ибрагим тяжело вздохнул, понимая, что ослушаться он не может. Но так не хотелось расставаться с женой, ему будет не хватать её взгляда, её рук и голоса, а её нежное и красивое лицо всегда будет в его разуме. Улыбнувшись мысленно прелестному лику своей жены, Ибрагим направился к выходу из дворца, где его остановила Хюррем. Сияющая как всегда в бирюзовом платье она медленно прошла к паше, надменно улыбаясь. - Ибрагим-паша, уже покидаете дворец? – спросила рыжеволосая султанша. - Приходится, - ответил он. - Что ж, без вас здесь будет даже легче дышать, - воскликнула Хюррем и рассмеялась. Паша принял эту шутку, больше похожую на колкость, и усмехнулся. - Вот когда вы, госпожа, покинете дворец, то тогда жизнь станет лучше, светлее, - таким же простым тоном произнес паша. - В походе всякое случиться может, верно? Какая-нибудь стрела запросто пронзит вас прямо в сердце, не спасут и лекари. Берегите себя ради Наджат. - Не смейте даже близко подходить к моей жене. С ней ваши шутки не пройдут. Хюррем поджала губы, сложив руки внизу живота. Послышались быстрые шаги, Ибрагим и госпожа обернулись и увидели Сюмбюля, как всегда целомудренно кланявшегося и лепеча имена визиря и султанши. - Что такое, ага? – спросил паша. - Паша Хазретлери, Малкочоглу Бали-бей прибыл в Топ Капы, он ожидает вашей встречи, - сообщил евнух. - Малкочоглу? Мы ждали его значительно позднее. Хорошо, пусть ждет. Хюррем Султан, всего вам доброго. - Вам того же не желаю, - ухмыльнулась рыжеволосая, провожая визиря взглядом. - Госпожа, а вас Валиде Султан видеть желать, - обратился евнух к султанше.

******

Наджат гуляла в своем саду, где уже начали распускаться первые цветы. Её светло-коричневый платок, прикрепленный к высокой диадеме, шевелил ветер, также развевая каштановые волосы молодой госпожи. Вдыхая аромат цветов, она с упованием наблюдала за восходящим солнцем и ждала наступления вечера, чтобы встретить Ибрагима. Неожиданно ко дворцу подъехал стражник с евнухом. Евнух поспешил к султанше, неся в руке письмо. Поклонившись сестре Повелителя, он протянул письмо ей.

«Моя госпожа! Моя Наджат! Я с грустью пишу вам это письмо, более не зная, когда мы свидимся. Повелитель отправляет меня подавлять нахлынувшее восстание врагов. Дело не терпит отлагательств, а потому если вы читаете это письмо, то я уже в пути. Госпожа, я не знаю, вернусь ли я живым, может, Аллаху будет угодно, чтобы остался на поле боя с пронзенной стрелой в груди. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы вы знали, что я всегда буду думать о вас, ваш лик будет мне светом в непроглядной тьме. Ждите меня и молитесь! Тогда я обязательно вернусь! К слову, Матракчи Насух-эфенди будет присматривать за вами, и оберегать в мое отсутствие. Помните, что вы – мое самое главное сокровище»

Тяжело вздохнув, девушка прикрыла глаза, еще раз обдумывая слова Ибрагима-паши. Она не испытывала никаких эмоций, лицо было бледным и понурым, она словно потеряла смысл жизни. А может, просто тот, кого она полюбила, сейчас был очень далеко? Свернув письмо обратно в трубочку, она отдала его служанке и приказала, чтобы письмо отнесли в комнату. Наджат покрепче завернулась в плащ и поправила каштановые волосы. Теперь он не придет вечером, не известно придет ли вообще. Как она будет без него все эти дни? Султанша поджала губы, сдерживая порыв слез, которые вот-вот готовы были выступить наружу. - Салиха-хатун, пусть готовят карету. Я отправляюсь в Топ Капы, - твердо приказала Наджат, и девушки побежали выполнять свой приказ.

******

Наджат Султан приехала во дворец через полчаса и тут же решила навестить матушку и брата. Шелестя подолом кремового платья, она шла через дворцовый сад, но, увидев Матракчи, остановилась. Тот почтительно поклонился ей. - Насух-эфенди, паша уже отбыл, да? – с надеждой в голосе спросила девушка. - Пару часов назад, госпожа. Он просил, чтобы я присматривал за вами, - ответил эфенди. – Вы можете посылать через меня письма паше. - Спасибо, Матракчи. - О! – воскликнул Матракчи, смотря на приближающегося бея позади Наджат. – Малкочоглу Бали-бей! Высокий и статный воин с широкими плечами и черными жгучими глазами подошел к Матракчи и госпоже. Увидев на голове Наджат диадему, он поклонился, опуская взгляд, но не без интереса его глаза коснулись красивого лица госпожи. - Если будут какие-то известия, Матракчи, сообщи мне, - попросила его Наджат и удалилась. - Конечно. Смотря вслед уходящей красавице, Малкочоглу не мог оторвать завороженных глаз. Как она была красива и изящна! Такую гамму чувств в воине не вызывала еще ни одна девушка. Насух-эфенди заметил это и неодобрительно покачал головой. - Опомнись, бей! – вырвал его из раздумий Насух. – На госпожу династии так смотреть не нужно! - Но, Матракчи, она так красива! – восхитился Малкочоглу. – Кто она? - Это сестра нашего Повелителя, Султана Сулеймана, дочка Валиде Султан. - Еще одна? Не слышал о существовании пятой дочери у Султана Селима, - изумился смугловатый мужчина, высматривая султаншу, которая уже скрылась за деревьями. – Как её зовут? - Наджат Султан. - Наджат… - протянул Бали-бей. - Ой! Ой! – нахмурился Матракчи и хлопнул друга по плечу. – Бали-бей, уж на кого-кого, а на Наджат Султан и засматриваться не смей. Мало того, что она госпожа династии, так еще и законная супруга нашего Великого Визиря, Ибрагима-паши. - Как? Она жена паши? – Малкочоглу удивленно посмотрел на ухмыляющегося друга. – Он же старше султанши в два раза. - Приказы султана не оспариваются. К тому же, они счастливы в браке. Наджат Султан не твоего поля ягода, она не девушка из борделя на одну ночь. А ты на такие сильные чувства, как любовь, не способен. - Но именно она вызвала во мне эти незнакомые противоречивые чувства. - Малкочоглу Бали-бей! – послышался писклявый голос Сюмбюля. Мужчины обернулись, видя, как евнух приближается к ним. – Ух! Еле нашел вас! Бали-бей, тебя Валиде Султан зовет срочно! - Меня? О, Аллах! - Скорее! Нельзя госпожу заставлять ждать!

******

В покоях Валиде сидели Айше Хафса, Наджат и Хюррем. Между ними царило непрерывное молчание, которое прервал Сюмбюль-ага. - Госпожа, Бали-бей ждет вас. - Побудьте здесь, - обратилась Хафса к дочери и Хюррем. Встав в тахты в сопровождении Сюмбюля и поклонов, Валиде вышла из комнаты, захлопнув за собой двери. - Ибрагим-паша покинул дворец, госпожа, - начала непринужденный разговор Хюррем, - вы видно и не тоскуете по нему? Неужели, за прошедшее время так и не прониклись к нему теплом? - Не твое дело, Хюррем, - оборвала её Наджат. – Ты следи лучше, чтобы какая-нибудь наложница не увела султана у тебя из-под носа, а проблемы моей семьи тебя не касаются. - Да говорят, что у вас и ночи то брачной не было? - Кто говорит? - Нашлись люди, что слухи распускают по гарему, - отмахнулась султанша. – А такие щепетильные вещи быстро разлетаются по дворцу, словно птицы улетают на юг. - Красиво сказано, - ухмыльнулась дочь Валиде Султан. – Только вот ты не слушай их. Занимайся детьми. - Кто знает, что с пашой случиться может? – рассуждала рыжеволосая, попивая щербет. – На войне всякое происходит, не приведи Аллах, конечно, но… - Довольно! – жестко процедила Наджат и встала с тахты. – Ибрагим вернется целым и невредимым, а ты более не смей таких речей произносить. Думай о себе и своих детях, потому как все это можно потерять в одну секунду. Моя семья тебя не касается! Шелестя подолом платья, молодая госпожа покинула покои со служанками. Хюррем поджала губы и легкомысленно рассмеялась, а после тоже покинула комнату.

******

- Валиде Султан! Для меня большая честь видеться с вами, - произнес Малкочоглу Бали-бей, поклонившись. – Вы желали меня видеть? Султанша кивнула, отчего темно-фиолетовый платок на её голове покачнулся. Поджав губы, Хафса Султан произнесла: - Тебе известно, что Ибрагим-паша ушел в поход? Я беспокоюсь о моей младшей дочери, Наджат Султан. Я знаю, что Матракчи Насух-эфенди по приказу паши должен за ней присматривать, но поговорив с Повелителем, я решила, что ты временно будешь прислуживать во дворце моей дочери. - Я все понял, госпожа, - скрывая улыбку, ответил воин. – Уже сегодня я отправлюсь туда. - Хорошо. Обо всем мне лично докладывай. Безопасность и благополучие моей Наджат зависит от тебя, головой за неё отвечаешь, - строго произнесла Валиде и ушла. Словно сам Аллах посылает Малкочоглу повод вновь увидеть эту красавицу. Прежде таких султанш он не встречал, да и ее нельзя было принять за госпожу. Взгляд слишком искренний, наивный, а в голосе слышится забота и некая непонятная тоска, известная лишь самой обладательнице голоса. Имя Наджат означает спасение, и теперь Бали-бей понял, что она явилась ему, как чудесное спасение от тьмы. Но был один незадачливый момент: она замужем. Если бы нет, он бы просил её руки у Повелителя, добился бы её, но тягаться с самим Ибрагимом-пашой ему было не в силу. Хотя в мыслях Малкочоглу было и то, что возможно Наджат Султан выдали замуж за пашу поневоле. Это наверняка еще один неравный брак, принятый Валиде и султаном, который хотят, чтобы Наджат была в безопасности. В сердце Бали-бея закралась надежда.

******

Наджат Султан шла по дворцовому саду в поисках Матракчи, чтобы передать ему письмо для мужа. Насуха-эфенди нигде не было, и девушка уже расстроилась, но вдруг увидела Бали-бея, который наблюдал за тем, как Шехзаде Мустафа упражнялся на мечах. - Внимание! Наджат Султан Хазретлери! – прокричал евнух. Стража отвернулась, а Мустафа оставил тренировки и побежал, чтобы поприветствовать тетю. - Госпожа, - пролепетал Малкочоглу, вновь дивясь её красоте. - Малкочоглу Бали-бей. А! Шехзаде мой дорогой, - радостно воскликнула Наджат, когда племянник подбежал к ней и почтенно поцеловал её руку. – Мустафа! МашаАллах, ты такой взрослый уже! Как твоя Валиде? - Мама в порядке. Она хочет как-нибудь навестить вас, - ответил шехзаде. - Буду ждать вас. - Тем более, что Ибрагим-паша в походе, вы совсем одни. Вы скучаете по нему? - Очень скучаю, - ответила Наджат. – Когда паша вернется, то мы устроим званный ужин, пригласим всех-всех. - Госпожа, вам помочь чем-нибудь? – обратился Малкочоглу к султанше. Она, потрепав племянника по голове, обернулась к нему и мило улыбнулась. - Вы с Матракчи хорошо же общаетесь? Вот, - Наджат передала мужчине письмо для паши, - передайте это ему. Он знает, что нужно делать. Только не забудьте. - Обязательно передам госпожа. - Чудно, - развеселилась султанша. – Валиде говорила, что вы будете временно охранять мой дворец. - Да, именно так. - Но когда мой муж вернется, то вам придется вернуться на службу к султану. - Я знаю, госпожа, - ответил Малкочоглу. Он более не знал, что и ответить. Разговор с госпожой никак не клеился, да и что может спросить раб у представительницы династии? Он даже смотреть на неё не может, а уж дотрагиваться и говорить вовсе запрещено. - Раз так, то жду вас в своем дворце сегодня. Не забудьте о письме.

******

С наступлением вечера погода переменялась. Духота сменилась мелким дождем, а закатившееся солнце – ветром. Дороги оказались размыты, а все торговцы Стамбула были вынуждены закрыть свои лавки и возвращаться домой. Погода определенно оставляла желать лучшего. Наджат вернулась в свой дворец и сразу же приказала растопить камины. Ей не хватало душевного тепла, которое мог дать только Ибрагим. Но он далеко, возможно, он ведет войско в атаку под таким проливным дождем. Сердце сразу же волнительно затрепетало. Она не хотела, чтобы с мужем что-то случилось, она еще не сказала ему тех важных слов. Наблюдая, как мрачнеют тучи, а дождь неистово продолжает идти, Наджат думала о прошедшем дне. Дошло ли письмо до Ибрагима? Ответит ли он на него? В холл вошла служанка и поклонилась. - Госпожа, прибыл Малкочоглу Бали-бей. - Пусть приступает к своим обязанностям, - сухо кивнула Наджат. - Еще карета прибыла, - замялась служанка, - Хатидже Султан приехала. - Так поздно? Пусть же входит. Наджат поспешила к выходу, бледная и уставшая Хатидже вошла во дворец, скидывая дорожный плащ. Рабыни только и успели подхватить его. За ней следом шла служанка за руку с маленьким Османом. - Хатидже! Сестра, что произошло? – спохватилась Наджат. - Более с этим человеком я жить не могу. Я сказала, что мы погостим у тебя с Османом. За это время я поговорю с Валиде и разведусь с ним. - Разведешься? – султанша покосилась на маленького султанзаде. – Калфа, султанзаде в комнату отведите, накормите и следите, чтобы всего у него хватало. Служанки быстро повели маленького Османа по лестнице, а Наджат, взяв сестру под локоть, повела её в холл. Хатидже устало села на тахту, служанки поднесли им два стакана с щербетом. - Что здесь делает Малкочоглу? – поинтересовалась Хатидже. - Валиде приказала, чтобы он охранял наш дворец. Паша же отбыл в поход. Один Аллах ведает, как я переживаю за него. - Значит, чувства твои начали просыпаться, - лукаво улыбнулась султанская сестра и поставила стакан на низкий столик. – А Ибрагим что? - Какая разница? Главное, что я без него будто бы не существую. Мне тепла не хватает, а его только он может дать, - покачала головой госпожа. – Он про детей спрашивал. Я не ответила, но теперь понимаю, что хочу иметь султанзаде, который будет всем похож на его отца. Очень хочу. - Ты правильно мыслишь. Если уж не я, то ты должна быть счастлива, - Хатидже взяла руки сестры в свои. – Я уж лучше без мужа буду воспитывать двоих детей. - И все равно, ты должна подумать, - посоветовала Наджат, - Искандер-паша… - Тиран! Таких еще свет не видывал. Он жизни мне не дает, а Осман боится его гнева. Что это за отец? Он считает, что раз я госпожа, то ничего сделать не могу. А я возьму и разведусь! - Дело твое. Вижу, что отговорить мне тебя не получится. Поздно уже, комнату сейчас тебе приготовят. - Я с сыном спать буду, - ответила Хатидже. – Не хочу его одного оставлять. В холл вошел Малкочоглу и поклонился госпожам. Хатидже ушла в покои к сыну, оставив их наедине. Наджат устало улыбнулась ему, и Бали-бей заметил, что она красива всегда, даже когда устала или грустная. Это привязанность? Или любовь? - Ты письмо отправил? – спросила девушка. - Да, султанша. Матракчи его передаст, не волнуйтесь. Вы обеспокоены чем-то? - Я волнуюсь за Ибрагима-пашу. Как он там… - Паша сильный человек, он одержит победу и вернется… к вам, - сдавленно произнес мужчина. – А вам надо отдыхать. - Если с ним случится что-то, не приведи Аллах, - Наджат всплеснула руками. – Если ответ будет, то Матракчи может его тебе передать, не медли и сразу неси мне. - Как прикажите. - Можешь идти. Грустно вздохнув, Малкочоглу покинул комнату, оставляя Наджат одну. Последняя надежда сгорела, он понимал, что султанша любит мужа, а тягаться с Ибрагимом было бессмысленно, но он будет продолжать тихо восхищаться ею и помогать. И если когда-нибудь у него будет шанс, он воспользуется им непременно.

******

Темной ночью у костра Ибрагим-паша сочинял стихи, посвящая их своей возлюбленной. Улыбаясь каждой строчке, словно она в точности передавала характер и натуру его Наджат, паша не медлил и записывал это все на бумагу. Ветер ворошил шатры, поставленные в поле, были слышны голоса янычар, который тоже расселись у костров и что-то обсуждали. - Паша Хазретлери, - из мыслей визиря вырвал голос слуги, - вам письмо из столицы.

«Ибрагим-паша! Нет, просто Ибрагим. Один Аллах видит, как я страдаю, как мучаюсь, сгорая в раздумьях, что же с вами. Вы не простились со мной, я понимаю, но от этого мне только хуже. Теперь каждый вечер мне будет не хватать вашего тепла, даже камин не сможет мне помочь. Я молюсь, чтобы эта война не затянулась надолго, иначе в тоске я умру. Помнится, вы спрашивали, а будут ли у нас дети. Я готова ответить! У нас будет много детей, очень много. В них будет течь кровь ваша и моя. И они будут самыми счастливыми, такими же счастливыми, как их родители».

Счастливо улыбнувшись, паша воодушевился тем, чтобы скорее завершить поход и победить ради своей возлюбленной. Это письмо он не сожжет никогда, оно стало первым шагом с её стороны, и теперь паша будет ждать возвращения домой, чтобы наконец, у них с султаншей появились дети.