Виктория

      Рассветное утро. Весна уже вовсю владеет миром. Земля покрывается низким ковром травы. Начинают цвести мать-и-мачеха и одуванчики. Их ярко-желтые цветы, словно маленькие солнышки, горят в зелени травы.       Небо уже освободилось от оков зимних туч. Теперь оно свободно, не отягощают и не закрывают его темные облака. Бескрайний простор голубого полотна небосвода теперь над головой солдат.       И деревья с кустами так приветливо шелестят молодыми листочками, что желто-зеленого цвета. А на скромных белоствольных красавицах уже появились сережки. А иногда возмущенно взлетает пчела, когда шалун-ветер играет с "украшениями" березок.       Но даже ее сердитое жужжание не может испортить это утро. А где-то неподалеку журчит речка. Рядом с ней грустит скорбная ива, гнет свои ветви. И осинки дрожат от игривого ветра.       А под ногами желтый ковер. А солдатские сапоги нещадно мнут его. Семнадцать пар солдатских сапог мнут хрупкие цветы.       Семнадцать из когда-то двадцати одного. Злобная вьюга унесла еще трех. Двое погибли под свинцовым дождем в феврале. Маленькие дырочки появились в их плоти, а из них теплыми струйками лилась кровь. Алая-алая, с темными сгустками, она быстро напоила собою снег.       Копать могилы было нелегко. Пальцы окоченели, не слушались, но солдаты продолжали рыть. Промерзлая земля почти не поддавалась, но солдаты упрямо копали могилы своим братьям.       Двое парнишек, совсем молодых, были убиты той февральской ночью. Они лежали на холодной земле в своих последних постелях, сверху падал на них белый снег, подбородки гордо подняты, на губах замерла счастливая улыбка. А лица с ним одного цвета, тело так же холодно, а глаза у обоих серые, как февральское небо, а волосы тускло-золотые, как звезды этой зимой.       Метель, пришедшая из далеких земель, унесла их собой. И долго у отряда перед глазами были два холмика, что рядом возвышаются, да две маленькие доски с имена и датами жизни.       Зима прибрала к себе и другого бойца. Он почти дожил до весны. Осталась всего пять часов. Пять часов - время от полуночи и до рассвета. Мина, он не заметил ее. Всего один неверный шаг. Взрыв. Всего пять часов. Птицы еще долго кричали. Пять часов, и закончится зима. Тишину разорвал звук взрыва. Пять часов, и все, начнется новое время.       Он так и не увидел рассвет. Кровь лилась на белый снег. Ему оторвало ногу, руку поранило, три осколка попали в грудь, один почти в сердце. Ошметки кожи, мышц, кости были рядом.       Он громко стонал. И рюмка водки не смогла облегчить эту боль. С каждой минутой он становился все белей. Пять часов, он не смог. Солдаты пытались его спасти. Сердце вспорхнуло три раза, а потом боец навеки затих.       И снова копают могилу, снова летит снег, снова бугорок возвышается над землей, снова ставят табличку, снова на фанерном листе имя и даты жизни, снова старшина шлет похоронку ему домой, снова где-то плачет мать.       А семнадцать бойцов идут по желтому ковру. В волосах уже седина. Эту зиму они не забудут. Никогда.

***

      Наступила весна. Нева уже освобождается от ледяных оков. Снег тает, обнажая замерзшие тела. Но весна принесла ленинградцам сил, вот все горожане вышли на уборку. Совместными силами люди привели город в порядок.       Ленинград начал снова жить. Увеличили норму хлеба, теперь легче стало. Кое-где уже слышны песни. Маленькие детишки играют на улице, слышен их смех.       Влада гуляет с Викой по весеннему Ленинграду. Их соседка, тетя Люся, подарила коляску.       Теперь часто можно увидеть Владу, гуляющую с дочуркой. Девушке стало легче жить, теперь она просто не могла грустить. Маленькое личико обрамленное черным пушком было антидепрессантом. Беззубая улыбка лучше всего прогоняла ее печаль и горе.       Вот в поле зрения маленькой Вики попали одуванчики. Она потянула к ним ручки, загукала. Внимательная Влада сорвала дочке четыре одуванчика. - Смотри, маленькая моя, это четыре маленьких солнца. Они будут светить нам, тогда, когда темные тучи сгустятся над городом, и черные вороны улетят из страны. Мама, не плачь! Папа вернется. Встанет над городом солнце. Смолкнут сирены в ночи. <...> Мама, не плачь! Мы будем вместе. Больше не станем известий Грустных читать у свечи. Мама, не плачь! Папа не плачет. Зло он когда-нибудь спрячет. Мир будет жить на Земле! Мама, не плачь! Мама, я знаю, Хищников черные стаи Нас никогда не найдут. Мама, не плачь! Мама, не надо. Мама, я верю – Блокаду Наши солдаты прорвут.