lucky

— Как у тебя дела? — Папа-омега, наверное, сейчас тепло улыбается. Бэкхён помешивает кофе в кружке, бросая взгляд на часы и вспоминая о том, что Чанёль снова должен завезти документы. — Как Джунки? Бён боялся, что его осудят за то, что он взял ребёнка из детского дома, совсем позабыв о том, что его самого забрали оттуда же. Папа-омега интересуется о здоровье ребёнка, даёт дельные советы и тихо смеётся, слушая рассказы о своём внуке, о котором узнал совершенно неожиданно. Мальчик завтракает, пока Бэкхён расхаживает по гостиной, рассказывая дорогому и самому близкому в мире человеку о том, что он ужасно счастлив. — Ты не против, если мы заедем вечером? Чондэ говорит, что очень соскучился по тебе, но сам звонить отказывается, — Минсок ещё что-то бурчит в трубку про мужа и обещает, что к вечеру позвонит снова. Бён улыбается и фыркает, когда замечает лицо мальчишки, всё перепачканное кашей. — Ну что же ты за непоседа такой, — вздыхает бета, вытирая личико ребёнка влажным полотенцем, пока тот недовольно морщится и пытается уйти от прикосновений мокрой ткани. — Пап, а папа Чанёль когда приедет? — Бэкхён замирает, осознавая то, что Пака он не видел вот уже почти неделю. Тот пропадает на работе целыми днями. — Не знаю, малыш, но если хочешь, я могу ему позвонить, — отвечает бета, доставая из кармана домашних штанов телефон. — А можно я? — Бён тихо хмыкает и набирает выученный наизусть номер, отдавая ребёнку средство связи и уходя в ванную, чтобы поставить стирку. Бэкхён включает технику и замирает, вспоминая его истерику в двадцать лет о том, что он никому не нужен. Кому он может понадобиться? Он всего лишь никчёмный бета, у которого даже запаха нет. Минсок тогда, кажется, постарел лет на десять, пока успокаивал сына и говорил о том, что он обязательно найдёт свою любовь. Не в двадцать, так в двадцать пять, к каждому она приходит по-своему. — Папа! — слышится из гостиной, и бета мотает головой. Любовь... ужасное больное чувство. Он любил всего один раз в жизни, но ему и этого хватило, чтобы заречься, что больше он такого не хочет. Бэкхён убеждает себя в этом вот уже на протяжении пяти лет. — А ты когда приедешь? — спрашивает ребёнок и радостно подпрыгивает, стоило услышать Чанёля на том конце трубки. — Мы ждём тебя! Бён смотрит на Джунки, который отдаёт ему телефон и говорит о том, что его отец приедет вечером. Кажется, ужин придётся готовить на пятерых. Бэкхён засовывает свои страдашки поглубже внутрь, не желая думать о том, что Чанёль сейчас вызывает… не самые яркие чувства. Он по-прежнему лучший друг и добрый парень. Пак просто не знает, что творится внутри у беты, который мечется сейчас, как птица в клетке, пытаясь убраться подальше от ненужных мыслей.

***

— О, Минсок-щи, Чондэ-щи! —Поклон на девяносто градусов как обычно заставляет вышеназванных альфу и омегу закатить глаза. Молодой мужчина хлопает парня по плечу и напоминает о том, что его можно звать просто «хён». — Простите. Чанёль не ожидал, что будет так много гостей. Он привёз небольшой подарок для Джунки, который вручил сразу, как только вошёл. Увидеть родителей своего друга он не ожидал, поэтому немного растерялся. — Ужин скоро будет готов! — слышится из кухни, и, пока новоявленные дедушки нянчатся с внуком, Пак идёт туда, замечая абсолютно домашнего Бэкхёна, стоящего около плиты. Бета вздрагивает, когда его плеча касается чужая рука. — О, вечера. — Ага. — Альфа крадёт с белоснежной тарелки кусочек огурца и предлагает помощь. Вместе всё делается быстрее. Пусть он и не умеет готовить, но нарезка, кажется, стала его призванием. — Как работа? — спрашивает тем временем Бён, проверяя курицу, запекающуюся в духовке. Ещё минут пятнадцать — и будет готово. Чанёль сам не знает, почему, но сейчас между ними ощущается какая-то странная, далеко не приятная неловкость. — Минус один конкурент. — Красавчик. Их молчание разбавляет мальчик, который вбегает на кухню с новым самолётиком — подарком Чанёля. — Смотри, что мне папа подарил! — Бэкхён на это улыбается и говорит, что игрушка очень красивая. Вот только… — «Папа»? — Минсок недоумённо вскидывает брови, когда ребёнок убегает в гостиную. — Почему «папа»? Альфа и бета переглядываются, тихо смеясь и рассказывая забавную историю, которая произошла с ними несколько недель назад. Омега как-то странно косится на них, но лишь пожимает плечами и молчит, предлагая свою помощь и получая отказ — и сами управятся. Бэкхён чувствует себя неловко, когда его ловят за локоть около дверей в спальню и закрывают двери в комнату. Минсок чем-то озабочен — это видно по скрещенным на груди рукам и хмурому взгляду. — Что вы скажете ему, когда Чанёль возьмёт замуж какого-нибудь омегу, а ты выйдешь за левого парня? — Вопрос, признаться, застаёт врасплох. Бён непонимающе смотрит на родителя, который неожиданно смягчается и садится рядом на кровать. Бета не знает, что сказать, они об этом даже не думали. — Бэкки, я очень рад, что у тебя появился тот, кто скрашивает твою вечно суматошную жизнь, но… подумайте об этом, пожалуйста. Джунки вырастет со временем и привыкнет, что у него родители — ты и Чанёль. — Пап, — неуверенно перебивает Бэкхён, накрывая ладонь мужчины, лежащую на своём колене, и слабо сжимая. — Мы всё разрулим, ты же помнишь, как мы выбирались из самых разных задниц, и ничего, всё было… — Чанёль нравится тебе? — Бета недоумённо смотрит на омегу. — Ну, он друг, конечно же… — Не в том смысле, Бэкхён. — Нет. — Улыбка выходит как можно более искренней, вот только… человека, который знает тебя почти всю жизнь, не обманешь. Минсок хмурится и качает головой. Он знает Чанёля с семнадцати, Пак, как и тогда, является очень хорошим и ярким человеком. Они с его сыном прошли столько всего за годы дружбы, что и слов не хватит описать, но… Минсок чувствует людей, поэтому видит напряжение, сквозящее между этими двоими. Он не знает, что происходит сейчас. Омега просто волнуется и хочет, чтобы его сын был счастлив. Пусть у него теперь есть тот, кому он дарит своё тепло и заботу... Молодому бете не хватает того, кто даст эту заботу ему. Когда они выходят из комнаты, Чанёль уже достаёт их ужин из духовки, зовя Бэкхёна к себе и спрашивая, что делать дальше. Бён кажется немного потерянным и шарахается от прикосновения друга к своему плечу. Пак поджимает губы и молчит. Да и что он может сказать?

***

Ужин проходит довольно спокойно. Старший альфа сглаживает напряжённую атмосферу своими шутками про своих коллег и не только. Джунки довольно уплетает курицу с рисом, запивая всё это апельсиновым соком. Минсок говорит маленькому альфе о том, что потом будет плохо, но он не слишком-то и слушает их, позже сползая с колен Чанёля и отправляясь в комнату для дальнейшей игры с подаренным самолётиком. Бэкхён рассказывает о делах своей компании и помощи Чанёля, а потом осекается, когда отец задаёт вопрос про то, не нашёл ли он себе жениха. Бета мнётся и смущённо улыбается, отмазываясь тем, что у него в жизни две важные и самые главные вещи — работа и забота о ребёнке. Чондэ скептически оглядывает сына и фыркает ну да, получая по колену от Минсока под столом. Бён облегчённо выдыхает лишь тогда, когда в квартире они остаются только втроём. Чанёль укладывает Джунки спать, пока сам бета идёт мыть посуду: кучу кружек, тарелок и столовых приборов. Он вздрагивает от тихого шёпота рядом и поворачивает голову, смотря на уже собранного Пака, говорящему ему, что ему пора ехать — завтра нужно появиться в офисе раньше. Бэкхён закрывает за ним дверь и долго рассматривает себя в зеркале, позже мотая головой и возвращаясь к мытью посуды. …Чанёль возьмёт замуж какого-нибудь омегу, а ты выйдешь за левого парня. Насчёт Пака он более чем уверен: когда-нибудь его друг найдёт своего омежку, который будет устраивать его по всем пунктам, и женится. Насчёт себя Бён не уверен вообще, от слова «совсем». Может, он придирчив, может, не слишком красив и не пышет прекрасным характером, может быть… он просто привык быть один. Так спокойнее. Никто не тратит твои нервы и не напоминает о том, почему иногда не помыта посуда. Да, одному определённо спокойнее. Бэкхён убеждает себя в этом вот уже на протяжении пяти лет.

***

Омеги — утончённые и нежные существа, очень любящие внимание, ласку и заботу. У них изящный вкус, манеры, в них идеально абсолютно всё — их запах, тёмные или светлые, не суть важно, глаза, хлопанье ресничками и изящные жесты, скромные или не очень улыбки. Бэкхён закатывает глаза, смотря на то, как один из таких, что работает в его компании, крутится утром перед зеркалом в холле, поправляя своё леопардовое летнее пальто, а позже уходя к себе в офис. Генеральный директор сегодня не выспался, потому что Джунки каким-то образом умудрился простудиться и теперь температурит, всё время швыркая носом и кашляя. Бета вздыхает и нажимает кнопку своего этажа, внутренне беспокоясь и сгрызая свои ногти — надеюсь, Чанёль знает, как обращаться с болеющими детьми. — Бэкхён-щи! — Секретарша почему-то взбудоражена с утра пораньше. Девушка традиционно кланяется и предлагает кофе, на что снова получает отказ. — К вам Ким Чонин пришёл, он ждёт вас в кабинете. Бён очень удивляется, видя давно знакомого альфу около стеллажей с разными напитками. Молодой парень похорошел, это видно по выбеленным волосам и широкой улыбке, которой он встречает старшего. — Хён! — Не верится, что когда-то этот мальчишка был его конкурентом. — Я соскучился. Бэкхён не разделяет его энтузиазма, потому что все его мысли дома — с болеющим ребёнком. Он лишь тихо кряхтит, когда его обнимают так, будто хотят переломать все рёбра вместе с позвоночником. — Какими судьбами? — Бета кидает портфель на своё рабочее кресло и расслабляет узел галстука на шее. Он включает чайник и открывает окно, потому что в кабинете слишком душно. — Отец дал мне немного отдыха, поэтому я решил навестить тебя. — Этот парень… слишком энергичный и шумный. — Оу, — только выдыхает Бён, слабо улыбаясь и растрёпывая волосы на собственном затылке. — Хотел пригласить тебя вечером посидеть где-нибудь. Как смотришь на это? — Предложение, безусловно, заманчиво, в своё время они выпили очень много соджу и очень много кофе, пытаясь выяснить, чья же компания всё-таки круче — дети, что ещё скажешь. — У меня больной сын дома, прости, Чонин. — У тебя есть сын? Ты замуж вышел? — Бэкхёна начинает напрягать то, что в его личное пространство без конца вторгается кто-то посторонний. Настроение для дружелюбных разговоров вообще не то. — Нет, просто усыновил мальчика. Чонин понятливо кивает и говорит, что у него много новостей для старшего, которого он не видел, кажется, вечность. Бён его почти слушает и подписывает бумаги на заключение партнёрства с компанией Ву. Секретарша заходит чуть позже, забирая нужные документы и ловя просьбу о том, чтобы Чонину сделали кофе. — Хочу посмотреть на твоего сынишку! — Бэкхён кидает на парня многозначительный, не слишком добрый взгляд, и тот сразу же тушуется, надувая губы. — Ну, не будь букой! Можно к тебе в гости? — С какого это? — фыркает бета, собирая валяющиеся на столе ручки в стаканчик и вытирает пыль, включая компьютер. — Ну пожалуйста. Молодой человек выглядит так несчастно, что Бён невольно улыбается и кивает. Почему бы и нет? Они давно не виделись, Джунки может завести ещё одного друга. Бэкхён вспоминает то, что было три года назад — они тогда, кажется, были врагами друг для друга номер один, но потом всё как-то сгладилось, Чанёль убедил бету в том, что дружба с этим «энерджайзером» сможет даже принести пользу. Бэкхён пошёл на перемирие первый, получив в ответ лишь широкую улыбку и слова о том, что Чонина порядком задолбала их вражда. — Тогда… я заеду за тобой? — Младший, наверное, лопнет от счастья. — Господин Бён, привезли новую партию товара. — В кабинет слишком неожиданно врывается главный бухгалтер, замечая у начальника постороннего человека и тут же слабо кланяясь. — Чунмён, я скоро приду. — Сказать кладовщикам, чтобы подождали вас? — Да. — Хорошо. За главбухом закрывается дверь, а Чонин лишь восторженно присвистывает и улыбается, снова поворачиваясь к старшему и ловя на себе грозный взгляд. — Даже не думай, он бета, и у него есть муж! И да, можешь заехать. — Понял, отстал, — хихикает младший и поднимается. — Заеду в восемь, идёт? Бэкхён наблюдает за тем, как дверь его кабинета снова закрывается за очередным посетителем и вздыхает — наконец-то он сможет спокойно поработать.

***

Чанёль облегчённо вздыхает, когда у Джунки спадает температура и ребёнок засыпает, прижавшись к его боку и тяжело дыша. Пак ненавидит, когда дети болеют, потому что беспокойство за маленькое дитя возрастает в разы, и ты, как умалишённый, ждёшь того, чтобы он поскорее выздоровел. Пак смотрит на часы и отмечает то, что Бэкхён скоро должен вернуться. Он поднимается с кровати и накрывает маленького альфу лёгкой простынёй, вспоминая, что на кухне с обеда осталась грязная посуда. Заняться всё равно нечем, поэтому Чанёль, как самый хороший друг, решает перемыть всё и немного прибраться. Когда он, сквозь шум воды и звон тарелок, слышит, как входная дверь открывается, то мысленно выдыхает и, домыв последнюю кружку, вытирает руки, выходя в коридор. Первое удивление возникает по мере того, как он замечает за младшим знакомого человека. Ким Чонин был его самой большой занозой в заднице когда-то. — Хён! — Как только молодой альфа начинает орать, Чанёль шикает на него и объясняет это тем, что ребёнок только заснул. — Температура как? — Бэкхён, словно курица наседка, недовольно мычит, скидывая с себя пиджак и несясь в комнату. — Вы живёте вместе? — Альфа смотрит на Чонина и ловит чужой нечитаемый взгляд, пока тот скидывает с себя ветровку и по-хозяйски проходит в гостиную. Паку это не нравится. — Нет, я присматриваю за Джунки. — М-м-м. Бён возвращается спустя пять минут, хватая из шкафа в гостиной несколько вещей и спрашивая о том, есть ли чего на ужин. Естественно, нет, бета даже не удивляется, понимая то, что ему снова придётся готовить. Чонин вызывается помочь, и Чанёль абсолютно не понимает, что его бесит больше: огромный энтузиазм или рука нежданного гостя на талии его лучшего друга. — Посмотри, как там Джунки. — Пак поднимается из-за стола и чуть ли не рычит, когда младший увязывается за ним. Ребёнок спокойно спит, что-то тихо бормоча во сне, пока Чанёль осторожно и тихо подбирает с пола игрушки. Он внимательно следит за Чонином, который, кажется, в восторге от маленького чуда, что сразу же сообщает Бэкхёну, как только они возвращаются на кухню. Бета только улыбается и кивает, ставя на плиту кастрюлю с водой, а замаринованные рёбрышки — в духовку. Чанёль продолжает наблюдать за тем, как Ким крутится возле Бёна, спрашивая о том, нужна ли ему помощь, может что-то порезать или подать. Бэкхён оборачивается на лучшего друга только один раз, ловя хмурый взгляд и поджимая губы. Атмосфера на кухне… становится жуткой. Чанёль взрывается к десяти часам, когда они садятся ужинать, а на кухню входит маленький альфа, потирая сонные глаза и видя папу, что улыбается и зовёт его к себе. — Кушать будешь? — Джунки бурчит от поцелуя в щёку и прячет личико на шее у беты, пока тот делает глоток заваренного Чонином чая. Ким тут же активизируется, пытаясь подобраться ближе к мальчику, который, по-видимому, совсем не рад новым знакомствам. — Чонин! — Только грозный взгляд Бэкхёна останавливает его от очередного потока слов. — Ешь. Чанёль довольно хмыкает и ничего не говорит, съедая всё, как обычно, первый и удивляясь, когда его тянут за штанину. — Почитай мне сказку? — Умоляющий взгляд, который вызывает лишь лёгкую улыбку. — Но сначала мы смерим температуру и выпьем волшебные таблеточки, ладно? — Джунки лишь довольно кивает и утаскивает альфу в комнату. Чанёль снова облегчённо выдыхает, когда видит на термометре цифру «тридцать шесть». Мальчик с огромным недовольством пьёт горькие таблетки, но думает, что ради сказки потерпеть можно. Пак садится на кровать, усаживая маленького альфу у себя в ногах и утыкаясь подбородком в макушку своего уже, кажется, самого близкого и родного сына, с восторгом разглядывающего картинки в книжке и показывающих на них пальцем, спрашивая про непонятных героев и волшебных зверей. Джунки стал для него чем-то родным и тёплым, он как яркий лучик, который всегда может успокоить Чанёля только одним своим взглядом или широкой улыбкой. Мальчик жизнерадостный и за такое короткое время буквально прилип к Паку, он привык и уже не боится, альфа ужасно рад. Понимание того, что отношения с омегами ему уже не нужны, приводит в некоторое замешательство, которое убегает куда-то за горизонт, когда Джунки снова засыпает у него на руках. Оно понятно — ребёнок болеет и лишь довольно жмурится во сне, когда Чанёль перекладывает его на кровать и желает сладких снов, убирая книгу сказок на полку. — Ну почему нет, Бэкхённи? — Пак останавливается около арки в кухню, замирая и думая о том, что подслушивать чужие разговоры вообще-то нехорошо. — Потому что я не хочу замуж, Чонин. Это не для меня, у меня есть Джунки и… — Пак внутренне вздрагивает, когда слышит приглушённый стук чего-то о кухонную тумбу. Он делает шаг вперёд и снова замирает, только уже… в удивлении. Ким прижимает Бёна к столу, упираясь руками в деревянную поверхность и нашёптывая какие-то слова прямо бете на ухо. Чанёль отмечает, что последний не так уж и противится этому, и чувствует, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Альфа с запозданием понимает, что ревность бьёт по черепной коробке, словно кувалда. — Я ещё с тех времён прикипел к тебе, ты был таким милым, боже, да ты лучше любого омеги на Земле! — Пак вместе с Бёном вздрагивают, вот только, кажется, старшего альфу эти двое совсем не замечают. Потому что Чанёль видит, как тяжело дышит лучший друг и как довольно улыбается Чонин, целуя в шею Бэкхёна, упирающегося ладонями ему в грудь. — Чонин, мы не одни, Чанёль может зайти в любую секунду. Отойди. — Разве Пак не будет рад за лучшего друга, который, наконец-то, обретёт полноценную семью? Нет, — мысленно орёт альфа и кашляет, привлекая внимание к себе. Чонин криво фыркает и отходит, а Бён вводит альфу в ступор своим растерянным взглядом. — Что думаешь, Чанёль-хён? — Вопрос Кима застаёт врасплох. Пак смотрит только на Бэкхёна, что сглатывает и поправляет лямку майки, которая сползла с плеча. У беты нет запаха, но альфа кожей ощущает чужое возбуждение, которое бьёт в мозг. Бён прячет глаза и с ужасом осознаёт, что ему стыдно. Перед лучшим другом, который, судя по его недовольному виду, сейчас воткнёт Чонина головой в пол. Альфы не двигаются, и Бэкхён, пользуясь моментом, оповещает их о том, что ему нужно в ванную. — Так что думаешь насчёт меня и Бэкхёна, хён? — Неплохая идея, — отзывается Чанёль, заставляя себя растянуть губы в улыбке, как можно искренне и шире. — Буду рад за вас. Пак ненавидит сам себя.

***

Бэкхён материт Чонина и его память, которая абсолютно точно запомнила, где находятся его эрогенные зоны. Собственное возбуждение давит внизу живота, и Бён слабо ударяет кулаком по кафелю в ванной, пока стягивает с себя одежду. Дрочить после прикосновения рук какого-то мальчишки он не собирается, надеясь, что прохладный душ всё сгладит. Когда-то они переспали с Кимом. Когда-то… в прошлой жизни. Это было по пьяни и было совершенно точно, когда Бён упился в говно. Чонин запомнил каждую точку, он надавливал именно туда, поцеловал за ухом и заставил бету трястись, как чёртов лист на ветру, потому что у Бэкхёна давно не было секса. И отношений тоже. Парень лишь мысленно стонет, когда стояк напоминает совсем не о Чонине, а о… — Да ну нахер! Да вы шутите?! — В голове всплывают совсем не те руки и не та улыбка. Улыбка, больше похожая на оскал. Такой Чанёль, несомненно, затягивает к себе не только омег. Бён не может выкинуть из головы друга, и ему хочется пробить стену, покрытую кафелем, собственной головой. Он стоит под прохладными струями воды, жмурясь и тихо фыркая, когда вода попадает в нос. Дрочить на лучшего друга — верх всего, чего он только делал в жизни. Вот только… член, кажется, объявил бойкот и не под каким предлогом не хочет падать. — Ненавижу, — шипит бета, адресуя слова то ли Чонину, что вызвал такую реакцию у давно нетраханного тела, то ли Чанёля, который никоим образом не виноват в случившемся.

***

— Бэкхён классный, да? — Пак пьёт кофе и молчит, потому что боится, что может сказать что-то не то. Ревность до сих пор бьётся в подкорках мозга; она хочет, чтобы Чонин убрался отсюда и больше никогда не появлялся. Из спальни слышится тихий крик, по-видимому, только проснувшегося Джунки. Чанёль благодарит всех Богов за спасение от убийства, пока направляется к ребёнку, который сообщает ему о том, что хочет пить. — Сейчас принесу. Вышедший из душа Бён с полотенцем на шее заставляет с рожей-кирпичом пройти мимо. Чанёль мысленно орёт от радости, когда Бэкхён говорит Киму, что ему пора. Уже поздно и им надо ложиться спать. — Вы же не встречаетесь с Чанёлем, да? — Бета лишь тихо фыркает и поправляет полотенце на плечах, повторяя, что Чонину действительно пора. Пак облегчённо вздыхает, когда в квартире на одного человека становится меньше и повисает долгожданная тишина. — Он тебя не достал? — смеётся Чан, понимая, что угроза прошла стороной. Облегчённый вздох и взгляд на Джунки, который делает несколько маленьких глоточков тёплой воды. Бэкхён садится рядом с сыном и дотрагивается губами до чужого лба. Температура опять поднимается. Бён мысленно кивает на вопрос старшего и говорит о том, что ему нужен градусник. Чонин достал его всего за каких-то несколько часов. Чанёль гладит ребёнка по голове, пока не пищит градусник. Тридцать семь и три — пить лекарства ещё рано. — Порисовать хочу, — швыркает носом мальчик, прижимаясь к родителю и вызывая у того улыбку. — Пап, а что это за дядя был? — Это наш друг, — отвечает Бэкхён, а Пак мысленно поправляет его наш на твой. Ребёнок хмурится и сжимает пальчики в кулачки, воинственно заявляя о том, что человек ему не понравился. Чанёль с довольной улыбкой кивает и ловит на себе прищуренный взгляд беты, который через мгновение закатывает глаза и несёт мальчика в гостиную для того, чтобы тот порисовал. На часах полночь. Кажется, они сегодня не спят.

***

— Я знаю, что ты хочешь меня спросить о чём-то, — выдыхает Бэкхён, когда они стоят на балконе. На часах пять утра. Август жаркий, восходящее солнце уже наполовину вышло из-за горизонта. Бён стоит, закутанный в плед , и думает, что они оба не пойдут на работу сегодня. Чанёль стоит рядом, опираясь руками на балконную перегородку, и лишь косится на младшего, когда Бён сам начинает говорить. — Да я всё думаю насчёт Чонина, сам-то как… — Альфа не знает, что ещё нужно сказать. Просто вздрагивает от прохладного утреннего ветра и смотрит на бету, что довольно улыбается от ярких лучей солнца и утыкается носом в тёплую ткань. Чанёль отмечает то, что домашний Бэкхён — самый близкий и родной, с растрёпанными от ветра волосами и лёгкой улыбкой. Пак отводит взгляд, провожая машину, что едет по дороге недалеко от дома и сворачивает на перекрёстке. — Ты же шутишь, да? — фыркает бета, сжимая ткань пледа в пальцах. Ему предложили выйти замуж. Предложил тот, кто не вспоминал его почти год. Совсем дуру дал! — Если я и выйду замуж, то точно не за него. Он не будет со мной счастлив. — Почему ты так думаешь? — Ладно, первое его устраивает. Но почему Чонин не будет счастлив? Альфа не понимает. — Чанёль, вы, альфы, хотите, чтобы будущий муж родил вам ребёнка, чтобы это было именно ваше продолжение рода, с вашими чертами лица или привычками. Вы находите свою пару по запахам, а я, полнейший брак, бесплодный, у меня нет природного запаха, у меня нет ничего из того, что есть у омег, которые привлекают альф намного больше. Вряд ли я вообще когда-нибудь выйду замуж. — У тебя есть прекрасный сын, думаю, твой будущий муж будет рад воспитывать его, как родного. — Сердце ревностно сжимается, и Чанёль прячет лицо, утыкаясь лбом в собственные руки. Край уже близко, таких мыслей не должно быть, и лучший друг отчасти прав — у каждого альфы в этой жизни есть своя пара, которая родит ему детей, сделает его жизнь лучше. Пак понимает, что его желания насчёт будущего мужа резко поменялись за последний месяц. — К тому же, ты сам — сокровище, которое только поискать… — Мы уже говорили об этом, Чанёль, — вздыхает бета, сглатывая и понимая, что Пак тоже хочет иметь семью, где ему будут дарить свою заботу и тепло. И даже если сейчас у него странная мания на лучшего друга, которая не желает проходить, Бэкхён знает, что его не выберут. Только не его. — Я бы предложил тебе свою руку и сердце, не будь ты… моим лучшим другом. Последняя выданная фраза остаётся без ответа. Бён хмыкает и трёт ладошкой щёку, понимая, что засыпает. Ночка выдалась бодрой, ибо Джунки не хотел спать, потому что весь день провалялся в кровати. Мальчик без конца паясничал и читал стишки, пока они укладывали его спать, улёгшись с двух сторон и поочерёдно читая сказку, которая уже подходила к концу, когда маленький альфа заснул. — Но я твой лучший друг, поэтому давай не будем возвращаться к этой теме, хорошо? — вдруг произносит Бэкхён, собираясь выходить с балкона. Его мысли заняты только двумя людьми, и если первый человек — маленькое счастье, что быстро идёт на поправку, то второй… совсем не тот, о ком он должен думать. — Знаешь. — Бета вздрагивает и замирает, боясь сглотнуть, потому что чужой нос утыкается в волосы, а горячее дыхание опаляет затылок. — Мне кажется, что мы ходим вокруг да около, и никак не можем собраться с мыслями. — Чанёль. — Ты мой лучший друг, и останешься им навсегда, что бы ни случилось. — В голове Бёна всплывают слова папы о том, что муж — это и друг, и брат, и тот, с кем он будет делить в будущем постель. — Чанёль. — Мы знакомы давно, и ты, правда, сокровище. Я завидую тому, кто в будущем будет помогать тебе, готовить ужин или убираться. Просто я хочу, чтобы тот человек был достойным и не обижал тебя. — Отпусти меня, пожалуйста. Чанёль расцепляет руки и отпускает, морщась от отражения солнца в балконных дверях. Позже он целует Джунки в лоб и улыбается, глядя на то, как Бэкхён во сне прижимает сына к себе. Они — самые близкие для него люди, те, кто всегда примет его любым: пьяным, трезвым, раненым. Чанёль улыбается и тихо закрывает за собой дверь, думая о том, что работа сможет помочь ему. Работа вообще может помочь многим, она отвлекает от совсем ненужных мыслей. Бён, вставший уже в обед, не знает, во сколько уехал альфа. Просто готовит ребёнку завтрак и выпивает кружку кофе, снова измеряя чужую температуру и включая Джунки мультик, который тот смотрит с огромным восторгом, периодически радостно смеясь. Бэкхён улыбается, понимая, что надо, наверное, устроить генеральную уборку. Их совместная с Чанёлем фотография стоит на рабочем столе в спальне. Бета долго смотрит на неё и вздрагивает, когда Джунки приносит ему собранный из конструктора цветочек. — Боже, малыш. — Бён улыбается и целует мальчика в щёчку, понимая, что их утренний разговор ещё больше завёл обоих в дебри. Они шатаются на краю и не знают, как сдать назад. Точка невозврата порой так ужасна. — Хочешь навестить дедушек?