lucky

Минсок понимает, что мальчишке нужно время, чтобы привыкнуть ещё и к ним. Поэтому даёт ему кубик Рубика, оставляя в гостиной и направляясь к Бэкхёну. У них с Чондэ большой дом за городом, здесь всегда чистый воздух и неплохие соседи. Бета сидит на веранде, всё время поправляя края майки и стараясь унять дрожащие пальцы. — Что-то случилось? — Чондэ ставит перед ними поднос с кофе и печеньем, говоря о том, что угостил внука шоколадкой. Бэкхён улыбается отцу и благодарит, получая в ответ тихий фырк. Бён думает о том, что ему повезло. С семьёй, которая воспитала его, как собственного сына. Они ещё совсем молодые, всего-то пятый десяток, но выглядят на все тридцать — чудеса природы. Бэкхён вспоминает, как папа кормил его булочками с ванильным кремом, как покупал ему тетради на учёбу и очень гордился, когда он сдавал все зачёты на «отлично». У Бэкхёна слишком много воспоминаний, и так некстати в них врывается Чанёль, который заслужил доверие папы и отца слишком быстро, чуть ли не став для них ещё одним, уже взрослым, сыном. У Пака нет родителей, он тоже из детского дома. Бён думает порой, что это судьба. Судьба, которая в данный момент шутит очень уж жестоко. Бета наблюдает за папой, который уплетает печенье за обе щёки и ждёт от него ответа уж слишком долго. — Прости, задумался. — Вот это меня и пугает, — выдыхает Минсок, делая глоток кофе и смотря на мальчика, который бежит к ним и хвалится тем, что дедушка-альфа подарил ему старую красную машинку. Бэкхён поднимает Джунки на колени и вытирает ему рот от размазанного шоколада, после целуя в макушку. Взгляд тут же падает на омегу, которая сейчас лопнет от умиления. — Господи, ну как же я за тебя рад! Бён тихо смеётся и наблюдает за тем, как мальчишка возит по столу новую игрушку. У них таких слишком много, куда ещё одна — бета не понимает. — Я просто соскучился по дому, по вам… и запутался. — Последнее слово заставляет молодого мужчину напрячься. — Мне на днях Чонин предложил выйти за него. — Минсок только удивляется, вспоминая молодого альфу. Да, он помнит его совсем нездоровую хватку и слишком уж… цепкий взгляд. — Надеюсь, ты отказал ему. — Да, и… когда он прижимал меня к столу, пытаясь… ну, ты понял. — Бэкхёну неудобно и слишком стыдно говорить об этом, но рассказать ему некому, поэтому он лишь краснеет и прячет своё пылающее от смущения лицо за сыном. — А когда уже почти добился своего, в кухню вошёл Чанёль, и я чуть не умер прямо там. Пап… Минсок вдруг резко встаёт и заходит в дом, позже возвращаясь с альбомом фотографий и начиная искать что-то. Бён лишь удивляется, но молчит, спокойно ожидая. Омега находит нужную страницу и разворачивает к сыну альбом. Фотография старая, ей где-то около четырёх лет, тогда они… — Вы вернулись домой абсолютно неадекватные и начали фотографироваться, но… — Минсок переворачивает страницу, и Бэкхёну хочется застонать от стыда в голос. На фотографии он целует Чанёля в губы и довольно улыбается. Их совместная фотография. — Вы были такими милыми, постоянно хихикали и клятвенно обещали друг другу, что поженитесь, как только ты поднимешь свою компанию. Помнишь? Конечно же, Бён помнит. Точнее, вспомнил. Он краснеет ещё больше и вдруг задумывается о том, помнит ли это сам альфа. Скорее всего, нет. Если у беты хорошая память, то у Чанёля она после пьянок совершенно не ахти. — Помню. — Если честно, я ещё тогда хотел посоветовать тебе ухватиться за него всеми руками и ногами, — ласково проговаривает омега. — Вы тогда были ближе, чем друзья, и ближе, чем братья. Он был для тебя опорой, поддержкой, другом. Если ты переживаешь насчёт того, о чём я подумал, то… не стоит, Бэкки. Я буду очень рад, если у вас всё получится и вы будете вместе. — Пап, прекрати! — громко возмущается бета. Он хотел попросить совета — ему его дали. Вот только… — Он же мой друг, лучший друг ещё со студенчества. — Я же говорил тебе, что твой будущий муж — тебе и друг, и любовник, и компаньон и кем он только не является. — А ещё я бета, если ты забыл, — скептически выдыхает Бэкхён. Чтобы унять неловкость, он начинает щекотать сына, который тихо смеётся и вырывается, слезая с его колен и убегая в дом. Джунки кричит дедушке о том, что хочет с ним поиграть. — Ты же помнишь Тао? — Ещё бы Бён не помнил своего старшего двоюродного брата, который в шестнадцать дал ему по мозгам так, что бета больше никогда не смел перечить родителям. — Его муж Сехун — бета, они живут вместе вот уже пять лет и, поверь, они счастливы, как никогда. Бэкхён улыбается и вспоминает высокого блондина, рядом с которым его брат становится, словно пластилин — бери и лепи, что хочешь. Бён вспоминает их отношения и кивает сам себе. Да, они действительно счастливы, даже если Сехун бесплодный, даже если у него нет запаха — Тао это не важно. Хуан помешан на нём, его одержимость порой слишком сильная, но он любит, а это — главное. — Так что, Бэкки, любви совсем не важно, кто ты: альфа, бета или омега. Чанёль полюбил тебя таким, какой ты есть, в то время ты был тот ещё экземпляр. Уже с возрастом перерос собственных тараканов и изменился до неузнаваемости. Где мой дорогой сынишка, который нескрываемо дулся и кидал ложки с едой в стену? — Бэкхён краснеет во второй раз, когда его целуют в щёку и напоминают о том, что обед скоро будет готов. Бён оставляет сына у родителей для того, чтобы привести квартиру в порядок. Джунки всё ещё болеет, поэтому лишние сквозняки только ухудшат ситуацию. Мальчик недоволен тем, что папа покидает его, поэтому лишь машет на него ручкой и уходит в другую комнату. — Всё хорошо будет, мы позвоним вечером. — Бэкхён целует папу и отца в щёки, обнимая и говоря о том, что завтра утром вернётся. Джунки выглядывает из комнаты, когда Бён уже выезжает за ворота. — Пап? — Ну что, маленький проказник, ты будешь кушать или нет? — Нет! — Слышится тихий писк и топот маленьких ног вверх по лестнице на второй этаж. Минсок тихо смеётся и идёт следом, потому что ребёнка надо накормить, а после напоить лекарствами.

***

— Ты серьёзно? — Чанёль ставит на кухонную тумбу пакет с двумя бутылками вина и фрукты, закатывает рукава свитера и спрашивает, с чем надо помочь. Бэкхён на это только фыркает. — Просто помой плиту и микроволновую печь, пока я убираюсь в спальне. Пак улыбается и решает забыть о том, что произошло за последние недели. Они всё ещё лучшие друзья, которые, кстати, давно не выпивали вместе. Он отмывает следы жира с конфорок, и в это время слышится гудение пылесоса в другой комнате. Чанёль перескакивает с ноги на ногу, когда Бэкхён начинает пылесосить и на кухне. Альфа тихо айкает и пинает железную трубку, когда та бьёт его по бедру. — Вообще-то больно! — Бён закатывает глаза и уходит в гостиную. Они заканчивают с уборкой уже к одиннадцати вечера. Балконная дверь в гостиной приоткрыта, поэтому бета, как только жар от лишних телодвижений сползает с тела, несёт в комнату плед, заворачиваясь в него и падая на диван. Чанёль на кухне открывает вино и нарезает фрукты, отдавая миссию на выбор лучшего ТВ-шоу другу. Бэкхён думает, что Бегущий человек не так уж и плох, поэтому оставляет программу и вздрагивает, когда перед ним на диванный столик опускается тарелка с фруктами и два бокала. — Сколько тебе? — Бён просит налить ему половину и только сейчас понимает, как устал. Вечерний холодок ползёт по комнате, заставляя убрать ноги под себя и накрыть тело пледом полностью. Чанёль улыбается и поправляет краешек тёплой ткани на плече друга, после чего обращает взгляд к экрану телевизора. Бэкхён и сам не замечает, как отрубается, уткнувшись лбом в чужое плечо и пуская слюни на футболку альфы. Пак убирает с аккуратного лба чёлку, которая, по-видимому, мешается младшему во сне. Он делает звук телевизора тише и допивает вино, даже не замечая того, как они опустошили две бутылки. Время близится к четырём утра. Он выходит на балкон, чтобы немного отрезвить голову и понаблюдать за тем, как небо быстро светлеет, на горизонте загораясь оранжево-красным цветом. Альфа стоит так несколько минут, понимая, что сам начинает засыпать. Сегодня утром ему звонил бывший, извинялся и говорил о том, что ошибся. Прошло уже три недели, ты дуру дал, что ли? — Омега, скорее всего, очень обиделся. — Бэкки, пойдём в кроватку. — Чанёль тормошит друга за плечо, а тот лишь недовольно бурчит проклятия в адрес Пака и мычит о том, что никуда не пойдёт. Альфа помнит, что от этого дивана у беты болит спина, поэтому как-то слишком резко подхватывает друга на руки, отчего тот издаёт вскрик и хватается руками за чужую крепкую шею. — Раздеваться сам будешь, горе луковое. Альфа улыбается лёгкому причмокиванию чужих губ в свою грудь и аккуратно опускает Бёна на кровать, стягивая с того плед и еле как вытаскивая из-под него одеяло. — Ляг со мной. — Бэкхён, наверное, не соображает, что тянет старшего за футболку на себя. Чанёль тихо матерится, когда чуть не заезжает в лоб локтём тому, кто сейчас лишь довольно улыбается и утыкается носом в чужую грудь, обхватывая его своими длинными руками. — Будет жарко, Бэкхён. — Просто заткнись и спи! — Ну как не повиноваться такой милой угрозе сонного беты? Вот только… Хрена с два он уснёт. Потому что рядом спящий и расслабленный Бён, который чему-то улыбается во сне и сжимает в пальцах ткань его футболки, время от времени поворачиваясь на другой бок и начиная разговаривать с кем-то во сне. Чанёль снова убирает чёлку с чужого лба и улыбается, едва ощутимо прикасаясь губами к виску друга. Он принимает свою нежность к этому человеку, принимает ревность и сам себе говорит, что пора бы уже смириться. Со странными чувствами, пусть и к лучшему другу. С затянувшейся влюблённостью, которая так и не прошла. — Спокойной ночи, Бэкки. Паку удаётся урвать лёгкий поцелуй с чужих губ, он прижимает бету к себе и утыкается носом в чужие волосы. Они пахнут чем-то сладким. Ванилью, кажется. Чанёль тихо хмыкает и вздрагивает, когда на него закидывают ногу.

***

Бэкхён просыпается от запаха кофе, который витает по всему дому. Бета потягивается и смотрит на часы. По-видимому, за сыном он поедет только после обеда — время уже одиннадцать. Закутавшись в собственное одеяло, парень выползает на кухню, где над туркой, стоящей на плите, колдует Чанёль. — Минсок-хён звонил, сказал, что Джунки не давал им спать. Бён сонно хлопает глазами, грузно опускаясь на кухонный диванчик. Он ещё не до конца проснулся, поэтому только укладывает голову на стол и довольно вдыхает запах свежезаваренного кофе, который у Пака получается лучше, чем у него самого. Особенно, если туда кинуть мороженое. — Вместе поедем забирать? — Чанёль улыбается и треплет друга по волосам, заставляя того тихо мурчать от удовольствия. — Да. Погладь меня, а? Солнечные лучи пробираются на кухню сквозь белый полупрозрачный тюль. Окно открыто на режиме «проветривания», поэтому Бэкхён чувствует, как по ногам ползут мурашки. Довольная улыбка сообщает альфе о том, что если он продолжит гладить друга по голове — тот заснёт снова. Уютной атмосфере не мешает даже тишина. Бён тихо урчит в одеяло и недовольно мычит, когда чужая рука исчезает. — Умывайся и поедем тогда, а то сынишка на тебя обидится. Бэкхён всё ещё не проснувшимся мозгом слабо понимает, как приятно звучат эти слова из уст Пака, который, кажется, уже недоволен тем, что он ещё не одет. — Бэкхён! — Встаю я, встаю.

***

— Папа! — Сначала непонятно к кому бежит маленький альфа, но, как только он тянется к Чанёлю, Бён лишь тихо фыркает и наигранно обижается, скрещивая руки на груди. — Маленький предатель! Мальчик, оказавшись на руках у Пака, замечает неладное и тянется и ко второму папе, обнимая их обоих за шею и восторженно рассказывая о том, что они с дедушкой готовили пирог, а потом он принимал ванну с пеной. Бэкхён улыбается и целует ребёнка в щёку, пока тот сидит на руках у альфы, вызывая у последнего такую улыбку, что у Минсока все внутренности сжимаются от увиденного. — Вы завтракали? — Отрицательные кивки сопровождаются довольной улыбкой омеги. — Пойдёмте, как раз Чондэ доделал кексы. Джунки снова карабкается на колени к Бёну, который кормит его завтраком и начинает тихо возмущаться, когда мальчишка пачкается клубничным кремом и марает лицо крошками. Чанёль смотрит на этих двоих и не может спрятать улыбку, натыкаясь на пристальный взгляд Минсока, что тут же фыркает и, вставая из-за стола за ещё одной партией кексов, хлопает его по плечу. Пак не понимает этого взгляда и очень удивляется, когда Чондэ останавливает его на выходе из дома. Бэкхён с Джунки уже ушли к машине, поэтому он тихо сглатывает и смотрит на старшего альфу, сжимающего пальцами его плечо и по-доброму, так же, как и всегда, улыбающегося. — Я надеюсь, ты позаботишься о них. — Чанёль кивает и пожимает руку старшему, спустя мгновение слыша крик Бёна о том, что им пора ехать. Внеплановый выходной начинается очень весело. В машине Джунки рассказывает о том, что розовая пена — это круто, и что она пахнет клубникой. Бэкхён прижимает сына к себе и утыкается носом в чужую макушку, ловя взгляд Пака через зеркало заднего вида. Они приезжают домой ближе к пяти, и бета понимает, что порядку, который они навели вчера, настал конец. Мальчишка тут же бежит за конструктором и не появляется из гостиной до шести, пока альфа и бета готовят им ужин. Кажется, Чанёль скоро переедет к ним. — Подай мне соль. Пак, как обычно, помощник повара. Что-то режет и моет посуду, позже жаря рыбные котлеты, пока Бён варит гарнир. Бета периодически заглядывает в гостиную, где Джунки бегает с самолётиком и чуть не врезается в диван. Бэкхён только улыбается и вытирает мокрые руки о полотенце, матерясь, когда они сталкиваются с Чанёлем на такой сейчас маленькой кухне. — Масло в холодильнике на верхней полке. Маленький альфа за обе щёки уплетает вкусный ужин. Миленькое личико говорит, что он о чём-то задумался, заставляя Бёна и Пака переглядываться. Мальчишка чему-то дует щёки и говорит «спасибо» после еды, не собираясь вылезать из-за стола. Бэкхён улыбается, когда тот из кармана домашних шортиков достаёт какую-то странную длинную ленточку. — Дайте мне ваши руки! — Ребёнок встаёт на диванчик ножками и довольно улыбается, когда альфа и бета кладут руки рядом друг с другом. Джунки прикусывает кончик языка и наклоняется, заставляя чужие ладони немного приподняться. Чанёль, откровенно говоря, ничего не понимает и вздрагивает, когда его руку связывают с рукой Бэкхёна, удивлённо смотрящего на сына. — Всё, теперь вы точно женаты! Сказать, что взрослые шокированы, — ничего не сказать. Бён ещё долго смотрит на их скрепленные вместе руки, пока маленький проказник выбирается из-за стола, оставляя взрослых одних. Лента завязана не на узел, поэтому хватка быстро ослабляется. Чанёль усмехается и немного дёргает рукой, переплетая их пальцы вместе. Бета вздрагивает и недоумённо смотрит на Пака, который резко тянет друга ближе к себе и оставляет лёгкий поцелуй на чужих пальцах. — Чанёль. — Мысли о неправильности снова долбятся в мозгу Бэкхёна, который лишь вздрагивает, когда альфа поднимает взгляд на него. Чанёлю уже насрать на неправильность, он не будет заставлять Бёна, просто ему захотелось, вот и всё. Ему просто нравится домашний Бэкхён, нравится то, как друг — хотя это звание уже сомнительно — работает. Ему нравится в бете абсолютно всё, поэтому он собирается давить на преграды с названием неправильность, потому что этот мир уже давно неправильный. Так какая разница? — Просто знай, что ты стал мне немного больше, чем друг. Пак прощается с Джунки до следующего дня, пообещав, что привезёт ему шоколадный торт. Мальчик целует альфу в щёку и лишь улыбается, когда Бэкхён садится около него в гостиной, перетягивая к себе на колени и крепко обнимая. На его руке всё ещё болтается эта злополучная лента. Бён утыкается носом в макушку сына и прикрывает глаза. Он не знает, что делать, боится оступиться и потерять Чанёля навсегда. Я буду очень рад за вас, если у вас всё получится и вы будете вместе. Бэкхён мысленно хмыкает и обещает себе разобраться во всём. Разобраться со всеми загонами, что крутятся у него в голове, разобраться с этой грёбаной ситуацией, которая выходит из-под его контроля.

***

— Давай попробуем, просто попробуем. Разобрался, блять! У Чанёля, кажется, глаза на лоб полезут. Он чуть не роняет торт и опускает взгляд на Джунки, который определённо чувствует, что что-то не так. Мальчишка снова дарит альфе поцелуй в щёку за шоколадное угощение и просит Бэкхёна отрезать ему кусочек. Пока Бён разрезает торт на ровные куски, Чанёль скидывает в прихожей портфель, расслабляет галстук и материт все эти тупые совещания, что заставляют его одеваться, как попугая. Бэкхён одет в чёрные спортивные штаны с двумя полосками по бокам и серую майку. Пак не решается заговорить первым, но вот Джунки покидает их, убегая в зал с ломтиком торта, и сказать что-то надо, потому что… — Ты серьёзно? — Бён вздрагивает и откладывает нож, хотя впору сейчас проткнуть себе глотку. Сладкая смерть будет — это точно. — Да, давай попробуем встречаться. Я ничего не обещаю, просто… — Бета вздрагивает от крепких объятий и, немного поколебавшись, утыкается носом в чужие ключицы. Чанёль успел снять галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Может быть, Бэкхён не знает, какой природный запах у альфы, но парфюм у него шикарный. Он приятный и не режет нос. Бён тихо хмыкает, когда его пальцы сжимаются на ткани чужой рубашки. — Папа показал мне фотографии с нашей пьянки, где мы клялись, что поженимся. Помнишь? — Помню, после этого я не мог смотреть на тебя, потому что мне было стыдно. Бэкхён тихо смеётся и вздрагивает, когда слышит с входа в кухню голос сына, что довольно улыбается и смотрит на них. — Купаться хочу! Попробовать встречаться — не конец света. Они знают друг друга наизусть, чужие привычки или жесты, обозначающие, когда кто-то из них недоволен. Бён поддаётся на растерзание эмоциям, чего не разрешал себе почти всю жизнь. Чанёль поддаётся ему навстречу, думая о том, что от отношений, пусть они могут быть недолгими, они не умрут. Он действительно рад, что теперь ему можно обнимать Бэкхёна так, как не позволяли дружеские отношения. Пока Бён разводит пену в ванной, Пак раздевает мальчика, что жмётся к нему и говорит, как сильно любит их. Альфа тихо хмыкает и треплет ребёнка по волосам, напоминая о том, что, если он не поспешит, вода остынет. Они купали его и вместе, и по отдельности, но теперь водные процедуры превращаются в цирк, потому что маленький альфа сдувает со своих ладоней пену и та попадает прямо в Бэкхёна, который сидит на краю ванны. Чанёль смеётся до того момента, пока не получает водными брызгами в лицо. В итоге мыться приходится не только мальчику, который после изнурительного и весёлого дня засыпает на диване. — Завтра надо съездить на работу. Пак обнимает его, когда они стоят на балконе, наблюдая за тем, как на каждой улице зажигаются фонари. Время близится к ночи, и в пледе, даже прижавшись друг к другу, немного холодно. — Не думаешь, что можно было бы отдать Джунки в садик? — Бэкхён поднимает на альфу недоумённый взгляд и осознаёт, что не думал об этом. Совсем. А надо бы… — Боже, идиот! — Чанёль тихо смеётся и целует его в лоб, заставляя Бёна замереть на месте. — Завтра бери его с собой на работу. Мне кажется, ему уже пора выходить на улицу и знакомиться с людьми. Я до обеда попытаюсь объездить детские сады в округе, хорошо? Бета кивает и прижимается к чужому телу крепче, пряча лицо на чужой груди и ловя ухом горячее дыхание. Пак прижимает его к себе и гладит по спине, пока его закутывают в тёплый плед. Он счастлив, и это не то счастье, которое он получал от общения с омегами. Это счастье — тёплое и почти неприкасаемое, Чанёль вспоминает фразы преподавателей о том, что успех и счастье любят тишину. Альфа кричит внутри, внешне оставаясь спокойным. Бён говорит, что пора спать, поэтому старший возвращается в гостиную первым, подхватывая спящего ребёнка на руки и утаскивая его в комнату. Сегодня первая ночь, когда они спят все втроём в спальне. Джунки жмётся к Бэкхёну во сне, а Пак снова переплетает их пальцы и думает о том, что раньше плевался при виде такой романтической и слишком сопливой херни. Даже рассказы об этом не воспринимал. Возраст меняет человека, определённо. Чанёль устал путешествовать в поиске любви и отношений, он совсем не замечал, что рядом с ним ходит тот, кто способен одной своей улыбкой сделать его жизнь счастливее.