lucky

Спустя три дня

— Но пап! — Мальчик недовольно жмурится, когда ему на голову натягивают кепку. Бэкхён тихо бурчит, напоминая сыну о том, что на улице очень жарко — можно получить солнечный удар. Чанёль, стоящий рядом, только улыбается и смотрит на то, как к ним идёт воспитатель, чтобы забрать Джунки. Альфа надеется, что первый день в детском саду у мальчишки пройдёт хорошо. Бён был очень благодарен уже своему парню за то, что тот не поленился и нашёл для его сына хороший детский сад, хоть и заплатить пришлось, но… что не сделаешь ради ребёнка? — Веди себя хорошо, ладно? — Воспитатель, очень приятный на вид бета, здоровается с ними и обещает, что всё будет как нельзя лучше — в обиду Джунки точно не дадут. Бэкхён вздыхает, целует сына в щёку и поднимается с корточек. — Мы заедем за тобой вечером, хорошо? Маленький альфа только упрямо дует губы, отворачивается и, даже не дожидаясь своего воспитателя, шествует к воротам. — Не волнуйтесь, — успокаивает родителей парень, а бета лишь вздыхает и говорит, что надеется на них — у его мальчика должны появиться хоть какие-то друзья. Чанёль открывает дверь машины перед Бёном, отчего тот закатывает глаза. — Какие мы джентльмены, чёрт возьми! — Ну, кто-то же должен начать это делать, — смеётся альфа и садится за руль, поворачивая ключ зажигания и выезжая на дорогу. — Рад, что возвращаешься на работу? — Конечно.

***

Секретарь встречает его приветливой и широкой улыбкой — наконец-то начальник на своём месте и теперь всё придёт в норму. Бэкхён кланяется ей и открывает дверь своего кабинета, сразу же замечая на столе букет… ромашек. Хён, ну пожалуйста! — Бета читает слова, написанные на зелёном стикере ровным почерком, и только шипит, бросая предмет, очевидно, ухаживания в корзину для мусора. — Джихё! — Девушка появляется на пороге его кабинета спустя пару секунд. — Кто принёс цветы? — Курьер, — неуверенно отвечает секретарша и, получая разрешение идти, закрывает за собой двери. Бён смотрит на валяющийся в мусорном ведре букет и тихо рычит сквозь зубы — он что там, совсем ахуел, что ли? Бета включает компьютер и думает, что при следующей встрече с Чонином ясно и понятно разъяснит ему о том, что ничего между ними не будет. Никогда. Не в этой жизни. Но Бэкхён быстро забывает о настойчивом альфе, когда узнаёт, что нужно отправить две фуры с алкоголем в Пусан. День выдаётся слегка напряжённым, счета-фактуры и прайс-листы, кажется, занимают весь стол. Пятьсот ящиков вина и тысяча ящиков соджу. Вашу ж мать, — думает бета, как угорелый несясь к кладовщикам, которые сейчас находятся у главного бухгалтера, потому что не успевают распечатать нужные документы. После двенадцати работа и время бегут, как спринтеры, не давая и перерыва на обед или отдых. Чанёль, конечно же, присматривал за его предприятием, но он всё равно не вдавался в слишком глобальные подробности чужой работы. В итоге Бэкхён понимает, что за ребёнком в детский сад он точно не успевает, о чём и сообщает альфе, который ровно в половине пятого ждёт его около офиса. Пока бета разбирается с юристом и сортирует бумаги, которые нужно отвести заказчикам, Чанёль решает, что сегодня, видимо, ужин лежит на нём.

***

Бён возвращается домой ближе к десяти часам вечера, скидывая чёрные туфли на пороге и там же сбрасывая пиджак, что летит в сторону маленького пуфика, стоящего в прихожей. В квартире тишина, которой не было давно, бета тут же напрягается, но облегчённо вздыхает, когда видит Чанёля и Джунки, спящих в обнимку на диване. По телевизору тем временем идёт мультик, поставленный альфами на повтор. Бэкхён только закатывает глаза, видя, что его горе-семейка сегодня питалась рамёном. В квартире душно, а потому в кухне приходится открыть окно. — О, Бэкки. — Чанёль заставляет только что приехавшего бету испугаться. Пак выглядит растрёпанным и очень сонным, отчего на лице младшего появляется слабая улыбка. — Прости. Бён всё никак не может привыкнуть к поцелуям в лоб или щёку, он неловко хмыкает и спрашивает, за что, но сразу же понимает, как только альфа кивает на рамён. Кажется, сегодня ему надо приготовить ужин на завтра. — Пойду перенесу Джунки. — Чанёль широко зевает и, почесывая живот через тонкую синюю майку, уходит в зал, оставляя бету одного на кухне. Выбор без промедления падает на спагетти с сыром, приготовлением которых он занимается следующий час. — Как прошёл первый день? — Пак пьёт чай и клюёт носом, потому что сам жутко устал, но оставлять одного Бёна на кухне не хочет — неуважительно это. — Воспитатель доволен, он не чудил и спокойно познакомился со всеми детьми. Ещё, кстати, демонстрировал всем свои навыки рисования. — Бэкхён улыбается и кивает, думая о том, что надо бы поставить кастрюлю с завтрашним ужином в холодильник и идти спать. — Устал? — Бета лишь прижимается к Чанёлю, когда тот обнимает его и гладит по волосам. Устал чертовски, ему понадобится несколько дней для того, чтобы снова войти в нужную колею и работать на износ, отдыхая лишь в выходные — и то не факт. — Бедняга. Бён всё ещё не привык к тому, что теперь они живут втроём. Без сомнения, помощь Пака очень важна, потому что один он точно не справится. Чанёль целует его каждое утро и вечер, желая доброго утра или спокойной ночи, Бэкхён ещё не привык, что теперь у него есть тот, на кого можно полностью положиться. Они встречаются четыре дня — бета, как идиот, считает и улыбается, когда его заботливо накрывают одеялом и коротко целуют в губы. Чанёль укладывается с другого края и снова желает сладких снов. Бён думает, что всё не так плохо, как казалось сначала.

***

В десять часов утра следующего дня он меняет своё мнение, потому совсем забывает, что у него появился тайный поклонник. Он совсем забыл о Чонине, который в этот раз прислал ему с курьером плюшевого медведя. Медведя, блять! Бэкхён понимает немного позже, что у него нет номера Кима, и это, к слову, очень хреново. Милый подарок летит туда же, где вчера оказался букет. Бён вскользь думает о том, что, может быть, стоит рассказать об этом Чанёлю — альфа за несколько минут узнает и номер, и координаты чёртова казановы, но в мозгу всплывает воспоминание о том, как Пак чуть не сделал одного альфу калекой, когда тот издевался над бетой на последнем курсе университета. Даже если тогда они были друзьями, сейчас, когда они встречаются, Чанёль просто убьёт того, кто подойдёт к Бэкхёну с неправильными мыслями хоть на метр. Альфа жуткий собственник, и это осознание просто бьёт кувалдой по голове, поэтому ему придётся разбираться самому. Бён надеется, что Чонин угомонится, ведь у него совсем недавно начала налаживаться жизнь, вот только… Коробка конфет находится на его столе следующим утром. Какой-то серебряный браслет, всякие милые безделушки, и пик всего этого превышает колечко с бриллиантом. Подарки все без исключения летят в мусорное ведро, вот только на последнем, колечке, прикреплён номер горе-ухаживателя. — Ты совсем ахуел, Ким Чонин? — Кажется, крик босса слышат все работники, находящиеся в данный момент на этаже. Бэкхёна трясёт от бешенства. Сколько это будет продолжаться? — Тебе не понравилось, хён? — обиженно в трубку сопит младший, ещё больше зля Бёна своим наигранно тоненьким голоском. — Если ты это не прекратишь, я найду тебя и оторву руки! — В его компании сейчас и так напряг, так ещё и этот самоуверенный хер думает, что он купится на его милашничества, которые уже порядком подзаебали. — Ну хён, что мне сделать, чтобы ты был со мной? — Ты меня не понял? — Заходящая в кабинет секретарша в этот момент решает, что надо посетить начальника чуть позже. Бэкхён расслабляет узел галстука на шее и пытается успокоиться, вспоминая Джунки, который сейчас ходит в детский сад с огромным удовольствием. Даже друга нашёл — Пака и Бёна это не может не радовать. — Позвони, когда будешь готов. — Следующие несколько звонков остаются без ответа.

***

Чанёля напрягает дёрганый и всем недовольный бета. Он не позволяет к себе прикасаться от слова «совсем», только кормит сына и отправляет его спать, как по традиции, в девять часов, обещая, что завтра купит ему фигурку железного человека, которую маленький альфа выпрашивает уже давно. Пак начинает беситься тогда, когда Бэкхён отталкивает его и говорит о том, что сейчас не время и не место. Их только начавшиеся отношения напоминают что-то непонятное. — Да что с тобой, чёрт возьми? — Чанёль решает выяснить отношения именно тогда, когда Джунки забирают дедушки и в квартире они остаются одни. Бён лишь слегка дёргается от заданного вопроса и спокойно продолжает готовить им ужин. Он не знает, чего боится, он не хочет рассказывать о Чонине Паку — тот его просто… — Бэкхён! — Бета тяжело сглатывает, когда его хватают за плечо и поворачивают лицом к себе. — Расскажи, что я не так сделал? — Всё в порядке, Чанёль. — Очередная ложь даёт альфе по голове огромным молотком. Он сжимает руки в кулаки и думает, что отступать сейчас — просто не вариант. — Я вижу, как всё в порядке. Зачем срывать своё бешенство на мне, если у тебя проблемы на работе? — шипит Пак. — Да нет у меня проблем на работе. Нет! — орёт Бэкхён, бросая лопатку, которой мешал овощи до этого. — У меня есть другая проблема — Ким Чонин, который заебал своими подарками, блять… — Бён понимает, что выдал всё и сразу, наблюдая за тем, как округляются глаза стоящего напротив альфы. — Что, прости? — Да, он только что тупо облажался. Низкий голос Чанёля, почти переходящий на шёпот, несёт совсем не радужные последствия. — Какие подарки? — Уже неделю он шлёт мне всякую херню, предлагая встречаться с ним. Каждый день я прихожу на работу и вижу очередной презент — ахуенное начало дня, знаешь ли. Чанёль не знает, что чувствует на данный момент. Раздражение достигает отметки «максимум», он смотрит на поджимающего губы Бёна и резко бьёт по кухонному шкафчику, заставляя парня рядом вздрогнуть. — Почему ты мне не сказал об этом? Или… — Пак не понимает, куда его несёт. Неожиданное известие о том, что к его парню — его, чёрт возьми, парню — подкатывает какой-то левый альфа, заставляет мозги просто отключиться. Догадки о том, почему Бэкхён молчал, всплывают одна за другой, делая лицо и так злого старшего ещё мрачнее. — Или тебе понравилось, а, Бэкки? — Ты чё несёшь, придурок? — поражённо выдыхает бета, во все глаза смотря на своего когда-то улыбчивого и доброго Чанёля, что сейчас дышит огнём. — Как это может нравиться?! — Не нравилось — сказал бы сразу, я бы разобрался! — вдруг срывается на крик альфа, пугая этим младшего. — Да я знаю, что ты бы его грохнул, как только я рассказал бы тебе об этом! — Нет человека — нет подарков, да?! — Чанёль никогда не умел вовремя останавливаться, но даже сейчас затуманенный злостью разум даёт ему понять, что он перегнул. Просто перегнул. — Ты идиота кусок! Бэкхён даже не успевает ничего понять, просто Пак накидывает на плечи свою кожаную куртку и громко хлопает дверью, оставляя бету одного в квартире. Бён матерится, когда чувствует запах гари — ужин безнадёжно испорчен. На ещё один заход нет абсолютно никакого настроения. Что за бред нёс Чанёль? Как ему может нравиться ухаживание какого-то самовлюблённого и долбанутого парнишки, который, по всей видимости, не знает границ? Бэкхён грузно падает на диван в гостиной, понимая, что это край — первая ссора может закончиться всем, чем угодно.

***

Чанёль хмурится от слишком большого количества людей в баре. Хотя… суббота же — оно и понятно. Он заказывает у бармена ещё стопку виски и улыбается, когда перед ним на высокий стул падает Ким Чунмён — главный бухгалтер компании его, если уже не бывшего, парня и по совместительству — чанёлевский старый друг, которого он знает с выпуска университета. — У тебя праздник? — Заказав у бармена стакан воды, хмыкает Мён, бросая к рукам альфы чёрную папку. — Здесь всё — от информации о родителях до любимого нижнего белья. — Порой ты такая няшечка, Чунмёни, — улыбается Пак, думая, что прочитает всё позже. — А тебе хватит, просто езжай домой и отдохни. — Всенепременно! Чанёль думает о том, что его ждёт уже своя пустая и тихая квартира. Было глупостью хлопать дверью, он повёл себя, как малолетняя истеричка. Бэкхён, наверное, очень зол на него. — Может ко мне? — предлагает Чунмён, смотря на то, как лицо альфы искажается в гримасе раздражения. Пак не отказывается, просто кивает и говорит о том, что неплохо бы. Ким не понимает такого настроения, так же, как и не понимает того, зачем альфе вся информация о Ким Чонине. Он просто везёт Чанёля в свою квартиру и там отпаивает его чёрным крепким чаем, пытаясь узнать у Пака, что же он задумал. Альфа долго хмурится, смотрит на чай, на коричневые ободки от напитка внутри кружки и грузно вздыхает каждую минуту. Чунмён понимает, что раз они уже дома — можно и выпить немного. — Что случилось-то, горе-мученик? — Пак только поднимает на него взгляд и снова вздыхает. — Я сейчас тебя ударю. Чанёль кусает губы и поворачивается к бете лицом, отмечая, что семейная жизнь того совершенно не изменила — нет ни намёка на что-то домашнее, Чунмён как всегда, идеально одетый и хорошо пахнущий дорогими духами. Наверное, его судьба — иметь в знакомых и друзьях красивых и уравновешенных бет, совершенно не страдающих от своего происхождения. — Просто… — Рассказ затягивается на добрый час, на протяжении которого Ким его внимательно слушает и лишь иногда вставляет комментарии, в прямом смысле ахуевая от всего произошедшего. Он ведь даже не знал, что Чанёль встречается с его начальником. Впрочем, они не сидели так уже давно, Пак обычно убегал к Бэкхёну, объясняясь тем, что Чунмён должен уделять больше времени своему мужу. Хера с два! — А потом меня переклинило, я просто не знаю, что случилось. Понимаю что то, что я сказал ему — полный бред. Он ни разу за все годы общения не выказывал симпатию к Чонину, они переспали — это я знаю, но… блять, какой же я дебил! — Это да, — вскидывая брови в недоумении, поддакивает Чунмён, делая глоток вина из своего бокала. — Могу дать совет. Бета вздрагивает, когда в него упирается взгляд, наполненный надеждой и благодарностью. — Просто приди и извинись, идиот! — Чанёль в который раз вздыхает и начинает думать о том, простят ли его вообще. Он повёл себя, как мудак. У него просто взыграла ревность, совсем не вовремя ударяющая по мозгам. Если попросить прощения… Бэкхён ведь простит? А если нет? Если их общение, да и отношения закончились ещё днём? Пак сдохнет от одиночества, любви и тоски. Умрёт старым, немощным и опять же… — Воу, воу, остановись, тебя куда несёт? — Кажется, последние свои мысли он озвучил. — Не надо только ничего дарить, просто дай ему понять, что он тебе не безразличен, что ты погорячился из-за своей ревности, и… — Сначала надо разобраться с Чонином. — Чунмён поджимает губы и даёт ещё один совет, только уже по поводу Кима: — Не стоит его калечить, просто поговори. Просто Ким знает, каким альфа может быть убедительным — не первый год же знакомы.

***

Бэкхён понимает свою вину во всём этом пиздеце уже к вечеру. По телевизору идёт какое-то стрёмное ТВ-шоу, пока он готовит себе скромный ужин — желудок напомнил о себе слишком не вовремя. Мысли постоянно кружатся вокруг Чанёля и их разговора, он повёл себя по-идиотски, они же встречаются — нужно было с самого начала рассказать обо всём альфе. Он до сих пор не понимает, чего боялся, но осознание того, что это всё привело к таким вот печальным последствиям, просто долбится где-то в мозгах и орёт о том, что он законченный идиот, ещё похуже Чанёля. В таких ссорах обычно виноваты двое, Бён не знает, откуда у него это убеждение, просто им надо было не кричать, а спокойно поговорить. А потом он бы спокойно отправил Пака на убийство. Собственное упрямство удерживает от позднего звонка, после часовой готовки еда не лезет. Засыпать одному на такой сейчас огромной кровати совсем непривычно. Хорошо, что Джунки у папы с отцом. Если бы мальчик это увидел — случилась бы катастрофа. Думать о том, где сейчас Чанёль, не хочется. Бэкхён даже не представляет, куда тот мог пойти, до этого Пак обычно в приступах бешенства после расставания с очередным омегой шлялся по барам, снимая шлюх. Бён надеется, что сейчас альфа просто отправился в свою квартиру. — Идиот, — рычит на себя бета, вдыхая запах чанёлевской подушки. Она просто впитала в себя запах его парфюма. Сон не хочет приходить, а Бэкхён понимает, что все учёные правы — самые ненужные мысли приходят именно тогда, когда ложишься в кровать. В голове всплывает Пак, трахающий какого-нибудь омегу. Бён тихо хныкает и бьёт кулаком по подушке — она абсолютно ни в чём не виновата. Их отношения не закончились. Чанёль же не изменит ему, да? Ревность, взявшаяся словно из ниоткуда, заставляет беситься от самого себя. Он так и засыпает на не расстеленной кровати. Утром приходится звонить папе и говорить, что приедет за Джунки вечером. До этого надо помириться с Чанёлем, вот только баланс на телефоне меньше нуля, а из дома выходить совершенно не хочется. Пак не отвечает на «маяки», Бэкхён просто психует и решает, что лежать в кровати целый день — не выход. Вечером приедет сын, надо встать и приготовить хоть какой-нибудь ужин.

***

Чанёль лишь довольно рычит, когда видит Чонина выходящего из своего подъезда. Тот непринуждённо отключает сигналку на своей машине и крутит ключи в руках, докуривая сигарету. — Ким Чонин? — Младший только успевает обернуться, как его прижимают спиной к собственному авто. Альфа, кажется, растерял всю свою безмятежность, потому что испуганно смотрит на старшего и не понимает, что происходит. — Слушай сюда, блядомуженёк! Ещё одно поползновение в сторону Бэкхёна — и я подожгу тебя в собственной машине. И хер кто потом докажет, что это я. — Ким растерянно хлопает своими длинными ресницами и сглатывает, быстро-быстро кивая. Он знает, что Чанёль исполнит свою угрозу, вот только… инстинкт самосохранения выключен ещё лет с двадцати. — А что… он лёг под тебя? Печально… к… Сука! — В голове у младшего всё кружится от удара по металлической поверхности. Бить этого засранца — себе дороже, Пак это понимает, поэтому только прикладывает его головой о дверцу джипа. — Ещё раз повторять не буду, — рычит Чанёль, отойдя чуть дальше. Он отряхивает свой пиджак, пока направляется к собственной машине, и в душе надеется, что до этого самоуверенного хрена дойдёт.

***

Прохладный ветер немного отрезвляет, когда он после почти бессонной ночи едет к знакомому дому. Чунмён вправил ему мозги, поэтому сейчас альфа лишь смотрит на окна пятнадцатого этажа, высоко задирая голову. Он просто молится, чтобы Бэкхён оказался дома — он должен попросить прощения за свои психи. Такое ощущение, что лифт едет очень быстро. Чанёль крутит в руках связку ключей и кусает губы, делая несколько глубоких выдохов и вдохов. Коридор подъезда на нужном этаже встречает тишиной, знакомая дверь, кажется, отталкивает. Пак решает про себя, что он же не бесхарактерный идиот, он — альфа, поэтому должен пойти и извиниться, да. Он влюблён в Бёна — в этом нет ничего такого. Скрип ключа в замке кажется чертовски громким. В квартире тишина, которая сбивает с ног. У Пака вся жизнь перед глазами проносится, когда он видит, как из-за угла выплывает Бэкхён, ещё сонный, растрёпанный и в одеяле. Такой домашний и родной, что в груди и голове всё переворачивается. Бён визиту нежданного гостя удивлён. Он растерянно смотрит и поджимает губы, не зная, с чего начать. Нужно извиниться и сказать, что был не прав. Бета даже не подозревает, что у человека, стоящего на пороге, сейчас абсолютно такие же мысли. — Бэкки. — Бэкхён кусает губы и направляется к альфе, потому что он скучал… соскучился всего за несколько часов, которые тянулись слишком долго. Пак сомневается и даже не снимает обувь, продолжая стоять на пороге. Он лишь протягивает руку вперёд и подтягивает бету за край одеяла к себе, обнимая того крепко-крепко и утыкаясь носом в растрёпанные и спутанные ото сна волосы. Бён лбом ощущает, как чужая щетина щекочет кожу. — Прости меня, а? Я такой дурак. Одеяло падает к ногам, когда Бэкхён тихо фыркает и обнимает альфу, прижимаясь к нему сильнее и губами касаясь открытых ключиц. Что за привычка носить рубашки вне рабочего времени? Идиотские мысли сейчас совершенно не к месту. — Я должен просить прощения, — тихо хрипит бета, сжимая ткань пиджака на чужой спине пальцами. — Если бы я всё рассказал сначала, было бы проще, мы бы вместе всё разрулили и не устраивали бы истерик. — Идиоты, — хмыкает Чанёль, гладя младшего по волосам и замечая разбросанную посуду на столике в гостиной. Бён отстраняется ненамного, поднимая голову и целуя альфу в колючий подбородок. Тот счастливо улыбается, утыкаясь своим лбом в чужой и поглаживая поясницу беты через тонкую ткань майки. — Можно? — Бэкхён вздрагивает от странного вопроса и сам подаётся вперёд, скользя руками уже на чужую шею и вцепляясь в неё пальцами. Поцелуй получается неловким и первым осознанным. Первым, в общем-то, потому что за всё время их отношений они ни разу нормально не целовались. Чанёль прижимает худое тело к себе, пытаясь стянуть с себя кеды. Обувь остаётся позади. Пак делает шаг вперёд, продолжая сминать мягкие губы своими и замирая посередине прохожей, когда слышит тихое хныканье со стороны Бёна, цепляющегося за его шею сильнее. — Твою мать, — тихо выдыхает бета, понимая, что возбудился только от одного поцелуя. От обычного поцелуя, блять! Собственная майка задирается неожиданно, а горячие ладони ведут по коже, заставляя подняться на носочки и прижаться к крепкому телу сильнее. Дрожь не только внешняя и не только бежит по коже, она пробирается внутрь, когда его заставляют обвить чанёлевские бёдра ногами. Чанёлю кажется, что Бэкхён слишком худой для своего роста, он гладит его по бокам и втянутому животу, пока Бён удобнее устраивается на кровати, протягивая к нему руки. В голове внезапно всплывают моменты далёкой давности, когда они поцеловались в первый раз. По пьяни, абсолютно неадекватные, даже сфотографировали это, полудурки. Полуденное солнце бросает свои лучи прямо в комнату, дотрагиваясь теплом до тёмных волос беты, который путается пальцами в чужих прядках, пока альфа покрывает тонкую шею лёгкими поцелуями, прикусывая кожу где-то под ключицами. Бэкхён позволяет снять с себя майку, матерясь от того, что мелкие пуговицы на чужой рубашке не поддаются ему. Пиджак Чанёль стянул с себя ещё на пороге комнаты, прижимая его спиной к холодной стене. — Ар, как они меня бесят! — рычит Бён, наконец-то расстёгивая последнюю и пытаясь стянуть чужую рубашку с широких плеч как можно быстрее. Пак тихо смеётся и чмокает его в уголок губ, гладя везде, где только достаёт: по впалому животу, бокам, груди, плечам, рукам. По любимому телу проходится дрожь, а Бэкхён неожиданно айкает, когда его кусают под ухом, тут же зализывая краснеющее место, будто извиняясь. У Чанёля никогда не было такого секса — слишком плавного и медленного, когда исследуешь губами каждый сантиметр гладкой кожи, когда ловишь кайф только от тихого мычания где-то над ухом и ощущения тонких пальцев в своих волосах. Он в жизни и подумать не мог, что это произойдёт в спальне друга. В спальне бывшего друга, который сейчас только выгибается и неожиданно закидывает свою ногу на его поясницу. Пак всегда думал, что омеги — самые податливые и нежные существа, но все они тут же стираются из памяти, когда Бэкхён снова целует в губы, поглаживая его рёбра, а потом спускаясь ниже, одной рукой расправляясь с пряжкой ремня и ширинкой на джинсах. Бён тихо радуется своей маленькой победе, когда накрывая ладонью возбуждённую плоть, ловит губами тяжёлый выдох со стороны того, кто сейчас решает слабо отомстить, сжимая в пальцах его бока и выдыхая в ухо: как мне повезло, будет за что держаться во время секса. Бэкхён весь такой худой и немного угловатый, его потряхивает, когда Чанёль оставляет поцелуй на втягивающемся животе, когда Пак спускается губами ниже, целуя поочерёдно тазовые косточки и останавливаясь около резинки нижнего белья. — Нет! — Как только альфа начинает стягивать с него домашние штаны и трусы, тут же подрывается Бён, вызывая на лице у старшего недоумение. — Не люблю минет! Подобное известие заставляет тихий смех пройтись по комнате. Бэкхён обиженно дует губы и получает в ответ лёгкий поцелуй. Чанёль аккуратный и осторожный, он не делает ничего лишнего, колет своей щетиной чужой живот и, кажется, уделяет ему особенное внимание. Бён тихо смеётся, потому что щекотно и задыхается своими же смешками, как только чужие пальцы сжимаются на ягодицах. Пак просто сходит с ума от чужой податливости и тихих хныканий. Он старается не поранить, не принести лишнего дискомфорта, потому что знает, что у младшего слишком долго не было секса. Чанёль понимает, что близость с любимым человеком намного круче, намного фееричнее. Понимает, что громкие стоны совершенно не важны, когда ему на ухо тихо постанывают и мычат что-то о том, что дальше уже некуда. Пак ловит кайф с того, как Бён сжимается, когда он входит. Секса без защиты у него не было никогда, поэтому сейчас у него перед глазами лопаются фейерверки, а в голове всё звенит от удовольствия, которое дарят чужие поцелуи куда-то в район шеи. Чанёль целует любимые пальчики и восхищается их тонкостью, восхищается всем, что связано сейчас с бетой, который принёс в его жизнь безграничное счастье. Пак признаётся в том, что это его лучший секс. Бэкхён тихо фыркает и целует его в щёку, поглаживая щетинистый подбородок пальчиками. — Это не секс, это — уже занятие любовью. — Боже, как сопливо звучит. Бета громко смеётся и прижимается к нему, понимая, что да — в его фразе слишком много сахара. Но осознавая всю правдивость своих слов, он лишь хмыкает и целует альфу под ключицей, думая о том, что вряд ли им дадут поспать ближайшие пару часов — телефон на столике в гостиной разрывается оглушающим рёвом. — Скоро нужно Джунки забирать, — приподнимаясь и выдыхая, оповещает Бён Чанёля, который тихо смеётся и утягивает его обратно, накрывая их обоих лёгким покрывалом. — Я ещё не закончил, так что пусть дедушки понянчатся дольше. Бэкхён недовольно сопит, но сменяет гнев на милость, когда его снова целуют в живот. Даже под тонким покрывалом и с окном, которое он открыл ещё ночью, становится слишком жарко.

***

Спустя несколько часов

— Мороженое хочу! — неожиданно выдаёт мальчик, вызывая у альфы и беты недоумённый взгляд. Время уже вечернее, после приезда от дедушек Чанёль предложил пойти прогуляться. Джунки только вцепляется маленькими пальчиками в волосы Пака, когда они останавливаются напротив палатки с мороженым. Всю дорогу от дома старший везёт его на своей шее, крепко придерживая за ножки и не давая упасть. Пока Бэкхён расплачивается, альфы смотрят на то, как мимо них пролетают велосипедисты, скрываясь за ближайшими деревьями на аллее. Чанёль улыбается, когда мальчик, сидящий на его шее, радостно благодарит папу и тут же начинает уплетать шоколадное холодное лакомство. Бён фыркает и протягивает к губам альфы ещё одно купленное мороженое, чтобы тот откусил. Минсок без конца расхваливал послушного внука, который помог им во многом за эти сутки — начиная уборкой и заканчивая стиркой. — Я рад, что у вас всё нормально, — сказал Чондэ, когда Чанёль сообщил ему, что они с Бэкхёном, вроде как, вместе. Старший альфа был очень доволен и предупредил, что если Пак обидит его сына — схватит по тыкве. Парень тогда нервно посмеялся и подумал, что действительно отхватит в случае чего. — Пап, а тебе завтра на работу? — спрашивает мальчик, когда они приближаются к дому. На улице уже довольно прохладно, поэтому бета, рассудив, что пора заканчивать гулянки, открывает перед ними дверь подъезда. Джунки с разочарованным вздохом спускается с шеи альфы, тут же прижимаясь к нему и тыкаясь носом в плечо. — Прости, малыш, папе нужно, — разочарованно выдыхает Бэкхён и видит надутые губы на пару с обиженным взглядом. — Не обижайся.

***

Мальчишка принимает ванную первым, громко смеясь, когда Бён начинает мыть его. Пена от шампуня попадает в глаза, поэтому смех резко меняется на жалобные всхлипы, а Бэкхён только успокаивает и промывает ребёнку глаза чистой водой. Чанёль ждёт их на пороге, укутывая маленького альфу в большое полотенце и неся этот милый комочек в спальню. Тот брыкается и говорит что-то о том, что он уже взрослый и может идти сам — дедушке же с уборкой помогал! Пак смеётся и одевает его, целуя в лоб и после накрывая тонким одеялом. Хватает десяти минут, чтобы Джунки заснул крепким сном. Книжка остаётся на компьютерном столе, а Ёль шагает на кухню, где Бён готовит ужин им на завтра. — Пахнет вкусно, — мурчит сквозь улыбку альфа, скрещивая руки на животе беты и опуская голову на хрупкое плечо. Бэкхён вздрагивает от поцелуя в шею и тихо смеётся, понимая, что Чанёлю всё-таки пора побриться. — Эй, мы не одни, вообще-то и… боже, Чанёль! — Старший гладит Бёна по животу и целует в губы, разворачивая к себе. — Мы можем сделать это в душе, —гаденько ухмыляется Пак, получая по лбу ложкой, измазанной в соевом соусе.

Наверное, им пора покупать новую квартиру.