Jet Black Heart

«…Letʼs forget the past Давай забудем всё, что было. I swear weʼll make this last Клянусь, мы сделаем, что так будет всегда. Cause I remember the taste of your skin tonight Потому что этой ночью я вспоминаю запах твоей кожи And the way that you looked you had those eyes И твои глаза, когда ты смотрела на меня. I remember the way I felt inside Я помню, что творилось у меня в душе, And the name of the songs that made you cry И названия песен, которые растрогали тебя до слез. You would scream, we would fight, you would call me crazy Ты бы кричала, мы бы дрались, ты бы звала меня ненормальным, And I would laugh, you were mad but youʼd always kiss me А я бы смеялся, а ты бы злилась, но без конца целовала бы меня In the shirt that I had that you always borrowed В моей футболке, которую ты всегда брала у меня поносить. When I woke, it was gone Когда я проснулся, ничего этого не было, There was no tomorrow И для меня наступил конец света…»

5 Seconds Of Summer — If You Donʼt Know.       Это так глупо. Я надеялся, а в мою душу просто плюнули. Не знаю, что хуже: то, что Оливия встречалась обвенчалась с Финником втайне от меня или то, что я доверял ей всей жизнью. Мне хочется уехать отсюда снова, потому что когда я был вне Лондона, то не было всего… этого. Находясь в Оксфорде, или в другом маленьком городке Великобритании, я не зацикливался на прошлом. Мне было плевать; я почти что забыл Джейсон.       А сейчас, когда после моего возвращения прошло от силы три дня, и я морально истощен. За все эти два года Одэйр так и не сказал мне правды, хоть и видел, как я страдал, потому что газеты трещали об этом без умолку. Он видел, он знал, но он ничего не сделал.       Да, Финник винит меня в ее смерти. Я винил себя в этом еще двадцать четыре месяца назад, но сейчас, узнав всю правду, я ничего не чувствую по отношению к ней. Нет, в прошлом, когда я так убивался из-за ее отсутствия, я даже не мог предположить, что Оливия, моя любимая девушка, которую я был готов носить на руках, оказалась… другой.       Я работал на трех работах одновременно, чтобы обеспечивать нас двоих. Думая, что моя любовь взаимна, я был готов покорить горы, разбить себя вдребезги и морально и физически, лишь бы она осталась со мной. Как же я был глуп. В то время, когда я хоть как-то пытался подняться на ноги, Оливия шлялась с ним. С Финником, бизнес которого достался ему по наследству, а не таким трудным и сложным путем, как мне.       Меня тошнит от самого себя. Я хочу сейчас же надавить до упора на газ и разбиться насмерть. Спидометр постепенно поднимается вверх; сердце судорожно стучит, я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется плакать — кажется, смысл предложений Финника постепенно доходит до меня.       Сердце неприятно ноет, и глаза начинают слегка слезиться. «Мужчины не должны плакать, они же сильные», — подумаете вы, но знаете, мужчины точно такие же люди, как и женщины. Мы тоже можем испытывать чувства, мы не железные роботы, умеющие только пить пиво и смотреть футбол по телевизору. Мы такие же, и у нас бывают моменты, когда нам тоже надо выплеснуть свои эмоции.       Прихожу в себя только когда резко поворачиваю руль вправо, потому что почти что налетаю на машину. Автомобиль заносит, я отпускаю руль, понимая, что мне все равно. В какую-то секунду, мой разум возвращается от неприятных воспоминаний, и я инстинктивно хватаюсь за руль, успевая не врезаться в столб. Сжимаю челюсть так, что создается впечатление, что я сейчас сломаю все свои зубы. Ударяю руками по рулю и резко выхожу из машины, захлопывая дверцу слишком сильно.       Я не успеваю понять, что делаю, когда вместо боли приходит злость и мой кулак врезается в фонарный столб. Рука начинает пульсировать, я чувствую жидкость, что течет от костяшках пальцев к пальцам. Кожа содралась, и самое паршивое то, что я ничего не чувствую.       Ударяю еще раз, только на этот раз правой рукой и хватаюсь за свое плечо. Со стороны это выглядит смешно, и я знаю, что многие подумают, что я алкоголик или наркоман, принявший столб вместо человека.       Но на самом деле, я трус. Пытаюсь спастись от душевной боли физической. Эта затея глупа, я полностью обращаю внимание на ноющую боль в сердце, а не на жгучую боль на руках. Кровь течет не переставая, и я смотрю на свои руки. Из-за того, что я слишком сильно ударил, кожа на них полностью содралась, но этого недостаточно.       Замахиваюсь еще раз правой рукой. Резко все внимание концентрируется с сердца на руку. Я стискиваю зубы и не смотрю на рану, заранее зная, что она ужасна.       Направляюсь к машине и открываю дверцу левой рукой, чувствуя, что не могу даже сжать правую. Мне только этого не хватало. Кое-как поворачиваю ключи и жму на газ. Эта боль сразу же пройдет, как только я выпью обезболивающее.       Но никакая таблетка не поможет избавиться от ноющей, и плюс к этому, душевной боли в сердце.

***

      Я еле-еле беру на руки коробку с документами, которую одолжил у Одэйра прежде чем уйти. Точнее, бессовестно украл. Мне плевать, это были не его документы. Если хочет вернуть, то пусть придет и сделает копии. Но не думаю, что я вообще пущу его в дом. Я не хочу видеть его смазливую мордашку ни у меня дома, ни на улице, абсолютно нигде.       Поворачиваю ключи в замочной скважине, постоянно шипя из-за того, что правая рука болит сильнее, когда я сжимаю руку в кулак или разжимаю пальцы. Конечно, кровь не успела высохнуть и когда я сжимаю руку, то она выделяется еще больше. Я вздыхаю через стиснутые зубы и прохожу вперед, переступая порог дома, и иду в кабинет, чтобы поставить коробку на рабочий стол. С удивлением обнаруживаю, что Робертсона тут нет. Видимо, в гостевой комнате или же шляется по кухне, ища себе, как сам выразился, «нормальную еду, а не ту зеленую траву, которая у меня в холодильнике». Иду на кухню, потому что мне кажется, что он тут. Но мое чутье подводит — его тут нет.       Быстро поднимаюсь на второй этаж и иду к гостевой комнате, уже волнуясь. Пожалуйста, Господи, не дай мне обнаружить этого придурка на моей машине мертвым.       Резко открываю дверь, что она ударяется об стену, создавая громкий шум. Громко вздыхаю, обнаруживая парня на кровати, сложившего руки на груди и слушающего музыку в наушниках. Тот недовольно снимает их и смотрит на меня непонимающим взглядом, и через секунду невозмутимо выдает:        — Еду привез?       Я закатываю глаза и, мотая головой, выхожу из комнаты, направляясь на кухню, потому что аптечка находилась именно там. Потому что… Оливия иногда резала себе пальцы при готовке, и ей было легче обрабатывать их, когда аптечка находилась рядом и ей не надо было идти в ванную.        — Эй, эй, подожди! — кричит Стив, отвлекая меня от мыслей, пока я иду вперед, достигая лестницы, — Я вполне серьезно. Ты принес мне поесть?!        Мотаю головой в знак отрицания, спускаясь по лестнице в то время Робертсон не отстает от меня:        — Как не привез?! — его возмущению, кажется, нет предела, — Где мой фаст-фуд? Я же от голода сдохну быстрее, чем мы найдем пропавших!        — Сходи в магазин, — я пожимаю плечами и достаю с дальнего ящика белый маленький чемоданчик. Стив хмурится от моего предложения, а после, встает уже рядом со мной, и, как я думаю, хмурится вовсе не из-за недовольства.        — С тобой подрались? — спрашивает парень, которому этот вопрос кажется вполне адекватным. Я киваю, доставая бинт и перекись водорода с ватой. — Кто это был?       Я отрываю кусочек от ваты, прежде чем ответить:        — Это была моя собственная глупость и доверчивость.        — Тьфу ты! — бросает Робертсон и откладывает наушники в сторону. На моем лице появляется улыбка, — Я думал что-то серьезное, а ты… — парень не заканчивает и плюхается на стул. — Тебе просто пора перестать читать книги, они делают тебя еще тупее, хотя все должно быть наоборот.        — Ты невыносим. — говорю я, уже обматывая руки бинтом.        — Повторяешься, — отвечает Стив и, щурясь смотрит на меня, как будто анализируя, — ты так и не сказал, что с тобой случилось.       Возвращаю аптечку на свое место и ставлю чайник, чтобы попить чай, хотя, мне бы стоило выпить чего-нибудь покрепче, но лучше я выпью ромашкового чая, а не крепкого коньяка.        — И не собираюсь.        — Мы в одной лодке, ты не забыл? — снова спрашивает шатен и у меня появляется желание кинуть в него чашку. Я не хочу разговаривать сейчас, но видимо, парень настроен решительно. Как жаль, что он так и не сможет добиться от меня ответа. — Пит?       Не отвечаю, лишь выключаю чайник.        — Эй, Мелларк, не смей меня игнорировать! — выкрикивает зеленоглазый и я быстро беру в руки чашку, чтобы скрыться от назойливого паренька в кабинете или в своей комнате. — Ооо, ты идешь работать, я с тобой! Зато расскажешь, что с тобой было.       Я уже просто ненавижу этого назойливого, позитивного, болтающего Робертсона. Он какой-то сплошной комок позитива, сарказма и язвительных комментарий. В целом, было бы нормально, не будь этот парень упертым бараном, твердо стоящем на своем.        — Ты собираешься мне рассказывать или нет? — сразу же интересуется он, как только мы заходим в кабинет, чтобы начать работу. Я понимаю, что ему интересно, но я сейчас не в состоянии пересказывать все с самого начала. Просто нет сил для того, чтобы вспомнить это еще раз.        — Заткнись уже, Робертсон. — устало произношу я, протирая свои глаза, на что раны тут же начинают пульсировать. — Давай просто работать, окей?        — Хорошо, это твое дело, Пит.

***

       — Ты серьезно? — почти что вопит Робертсон, вырывая у меня бумагу. — Скажи, что это шутка.       Если вы подумали, что я рассказал ему о произошедшем, то вы ошибаетесь.        — Да, я серьезно, — ответил я и протянул руку, — отдай мне ее назад.        — Нет, Мелларк, я тоже поеду!        — Ты остаешься тут и ищешь зацепки, таким образом, уйдет меньше времени. Ты не едешь, отдавай сюда. — я снова протянул руку к листку, но на этот раз парень резко вскочил с дивана.        — Да пошел ты! — произносит он. — Нашелся заботливый! Ты думаешь у меня, что ли, машины нет? — и, договорив последнее предложение, бежит к входной двери. Я вздыхаю и качаю головой, вставая с кресла. Я не хочу, чтобы во все это ввязывалось больше людей. Хейтмич в коме, и это явно доказывает, что это дерьмо, в которое мы четверо (Финник, Эбернети, я и Стив) ввязались, не обещает ничего хорошего.       Честно говоря, Стив даже не успел прослушать виниловые пластинки, как я вдруг вспомнил о словах Джеймса, который утверждал, что у него есть доказательства насчет вины его отца.       Поэтому, собственно, когда я резко подорвался с места и кинулся к блокноту, где был написан адрес их дома, Стив удивленно взглянул на меня. Пришлось объяснять, но я, Слава Богу, умолчал об местонахождении этих доказательств.        Я резко подорвался с места, когда вспомнил, что этот дурак может натворить. Около дома Дорнов живут соседи и если они услышат как ломается стекло, то непременно вызовут полицию, ведь мне кажется, что Стив не умеет вскрывать замки.        К дому я подъехал, когда на улице было совсем темно. Неудивительно, потому что уже двенадцать часов ночи и это должно быть привычно. Некоторые вывески баров и кафе все еще мерцали, напоминая, что Лондон наоборот должен ожить сейчас, ночью.       Я припарковался около дома, и уже увидел машину Стива. Парня я на улице не обнаружил, зато увидел слегка приоткрытую дверь дома. Каюсь, Робертсона я недооценил.        — Стив? — спрашиваю я, включая фонарик.       Резко передо мной появляется лицо Робертсона, что я вздрагиваю и фонарик вылетает из моих рук, падая на пол и создавая громкий звук.        — Твою мать! — грозно шепчу я, пока на лице Стива появляется улыбка, как говорится, во все тридцать два зуба, — Хренов шутник.       Парень ничего не отвечает, и я поднимаю с пола фонарик, замечая, что поднялась пыль. Ненавижу тупые шутки Робертсона.       Я иду вперед, пока парень не зная куда себя деть, тоже следует мне, поэтому, проще говоря, плетется сзади. Парень что-то хочет спросить, как я тут же шикаю. На втором этаже послышался небольшой грохот. Я сглатываю, крепче перехватывая фонарик.        — Робертсон, — совсем тихо зову я парня, — это ты открыл дверь?        — Она была открыта, — еще тише сообщает зеленоглазый. — Я думал, что так и должно быть…       Я здесь бессилен. У меня нет с собой оружия. Черт, я совсем не предвидел то, что сюда может кто-то придти кроме нас. Я сглатываю и иду к лестнице, как слышу шаги; кто-то спускается сюда.        Хватаю Робертсона за шкирку, и мы вместе почти что без шума вваливаемся в кладовку, выключая фонарики. Незнакомец в доме уже на первом этаже, я вижу тень, отбрасываемую светом луны, через тонкую щель. Человек еще раз осматривается и выходит из дома. Мне остается надеется на то, что наши машины примут за соседские.       Включаю фонарь и сглатываю. Вся дверь в кладовую исцарапана, как и все стены. Тут мало пространства и я удивлен, как мы тут двое еще поместились и как поместилась мебель. Я свечу на любые странные предметы, пытаясь найти «тайник с сокровищами».        — Доказательства должны быть тут? — тихо спрашивает Робертсон, тоже включая свой фонарик.       Я киваю и встаю на ноги, чтобы подойти к полкам. Я понимаю, что это бесполезно, ведь Джеймс умный, он не станет прятать это на видном месте.       Как и следовало ожидать, на полках не нахожу ничего интересного или нужного. Смотрю дальше и вижу большой шкаф. Замечаю Стива, который стаскивает книги с полок и на мой взгляд, он пожимает плечами. Я усмехаюсь, потому что в жизни никто не станет прятать что-то важное в толще ненужных книг. Большая вероятность, что их кто-то выкинет.       Что-то звякает и я снова смотрю на Робертсона, который с удивлением поднимает с пола маленький ключик. Я ищу что-то, что можно открыть этим ключом, но тут ничего такого нет.       «Думай, Пит, думай! Будь ты подростком, то куда бы ты все спрятал?», — спрашивает подсознание.       Я сглатываю. Тут только полки, два шкафа и все. В одном книги, а в другом должно ли что-то быть?        — Помоги мне, — обращаюсь я к шатену, который вопросительно поднимает брови. Я указываю на шкаф, и тот кивает, подходя ко мне. Сначала я открываю его, но там оказывается пусто. Вместе с Робертсоном встаем в одной стороны и толкаем в другую, при этом я вижу, как что-то постепенно появляется в стене, но что именно разобрать трудно, потому что слишком много пыли. После перестановки, я провожу ладонью по стене, стирая пыль. Это то, что мы искали.       Ну что ж, узнаем какие скелеты ты прячешь у себя в шкафу, Джеймс.