//21//
6 июня 2016 г., 02:32
«…Beat me black and blue Избей меня до полусмерти, Every wound will shape me Каждая рана закалит меня, Every scar will build my throne Каждый шрам возведет меня на трон…»
Bring Me The Horizon — Throne. — Так бы и сказал, что тебе было страшно идти туда одному. — парень ухмыльнулся и развалился на все кресло, закинув свои ноги с неснятыми ботинками на стол. Думаю, вы догадались кто этот наглый паренек, остававшийся таким самоуверенным даже в такой ситуации. — Что, в штаны наложил, Мелларк? Ты говоришь, что его не было всего лишь месяц. Там может быть столечко пыли, — парень показывает размер указательным и большим пальцем, при этом щурясь, потому что солнце светило тому прямо в глаза. — У тебя же нет страха перед микробами? Я закатываю глаза и направляюсь к холодильнику, по пути скидывая ноги наглого засранца со стола. Открывая холодильник, я думаю, стоит ли говорить Робертсону про то, что дом почти что развалился. — Ты не выносим. — единственное, что я успеваю сказать, когда слышу стук в дверь. Черт, кого там принесло? Иду к входной двери, открывая бутылку газированной воды, в то время, как Стив полностью хозяйничает на моей кухне, а точнее, роется в моем холодильнике, проговаривая: «Мелларк, ты вообще жрешь?» или же «Где фаст-фуд?! Я не могу без фаст-фуда!». — Ничего! Похудеешь! Вон, как обожрался, уже бока появились! — выкрикнул я, открывая дверь. Никого. Я шагнул вперед и осмотрелся по сторонам. Все равно никого, будто этот стук лишь был галлюцинацией. Я все-таки решил убедиться, что тут никого нет и поэтому спустился с крыльца, осматривая все вокруг. Не найдя интересного, я пожал плечами и решил войти в дом. Когда я только хотел вступить за порог, я резко остановился. — Твою мать… — прошептал я. На окне, крупными буквами, которые можно было, наверное, увидеть за километр, было написано: «НЕ ВВЯЗЫВАЙСЯ В ЭТО.» Меня удивляло то, что это было написано красной краской. Красной… Я медленно подошел к окну и провел пальцем по надписи. Краска стерлась и я посмотрел на палец. Красная жидкость осталась на коже. Запись свежая. Совсем свежая. Но у меня вызывает страх то, что краска уже давно была засохнуть. И мои ожидания оправдались… Посмотрев в сторону, где находилась дорожка, ведущая на задний двор, я обнаружил несколько капель крови, которые сильно выделялись на белых камешках, расположенных друг к другу слишком близко. Дальше крови было больше, даже земля, находившееся между этими камешками, пропиталась кровью. Мне казалось, что кто-то специально пролил кровь сюда, чтобы заманить меня куда-то. Кто-то определенно хотел, чтобы я пошел за этими следами крови. Я медленно прошагал вперед, не наступая на дорожку, и отправился вперед за кровью. Все вело на задний двор. Повернув налево, я осмотрел задний двор, впиваясь глазами куда угодно. Стекла моей машины были разбиты. И на капоте было много крови, что я не мог различить, что же на нем лежит. Твою мать, это же… — Робертсон!!! — заорал я как резаный, и побежал на всей скорости к своей машине. Черт. Да черт тебя дери, только не это! С окна почти что до туловища высунулся Робертсон, который активно двигал челюстью, жуя сэндвич (вот что, а поесть Стив любил). Парень не видел, что случилось с задним двором, потому что слишком был увлечен своим телефоном. — Ты чего это разорался? — выкрикнул он в ответ и, внимание, соизволил посмотреть на задний двор. Рука парня разжалась, и бедный сэндвич полетел вниз прямо на несчастные георгины, которые моя мать посадила вначале июня, аргументируя это тем, что везде около меня не должны быть серые тона и будто когда я буду на них смотреть, у меня настроение поднимется. Ну да, а сейчас везде краски играют! Зашибись! Настроение-то как поднялось. Я повернулся к Стиву спиной и посмотрел на это, а точнее, на бедное животное, шерсть которого была полностью в крови, и было трудно различить, что это. Но кажется, что это была собака. Которая сейчас, к сожалению, развалилась на капоте моей машины с распотрошенным животом. Зрелище не из приятных. Мне пришлось повернуться к Робертсону обратно, но посмотрев в окно, я не увидел его, а через секунду он уже бежал ко мне, игнорируя тропинку, полностью покрытую кровью. Много крови. — Как… это здесь оказалось? — спросил Стив, будто я сразу же дам развернутый такой ответ, который будет ключом ко всему. Мне бы самому во всем разобраться. Я вздыхаю. — Труп свежий. Иди на кухню, ящик слева от раковины. Возьми оттуда губку и моющее средство, очисти окно. Я займусь всем этим. — я показал руками на всю территорию и парень быстренько свалил, в душе, наверное, радуясь, что ему не придется убирать всю кровь со стен, тропинки и вообще труп с машины. Я взял садовый шланг и начал с сильным напором поливать стены, на которых была кровь. Мне очень-очень повезло, что она не высохла. После стен я принялся за тропинку, а затем — труп. Сходив за перчатками, я, еле-еле сдерживая себя, чтобы не блевануть, закинул несчастную собаку в мусорный мешок. И снова вода. М-да, мне придется на время отказаться от поездок на своей машины. Я зашел в дом и сразу же пошел на второй этаж, в свою комнату, потому что мне срочно нужен душ. Стоит хорошенько помыться, ведь у меня создавалось ощущение, что я весь в крови. После освежающего душа я пошел на кухню и не обнаружил Стива тут. Потом, подумав, что этот парень наверняка осмотрел все тут, решил, что он находится в кабинете, где у меня и находился граммофон и где, собственно, я хранил улики, коих было мало. — Убрался? — сразу же спросил шатен, как только я зашел в комнату. Тем более, он даже не поднимал головы в изучении какой-то бумаги. Я буркнул что-то вроде «Ага» и резко упал на диван. Мне захотелось спать. Я уже почти что провалился в сладкий сон, как Робертсон зашвырнул ту самую бумагу, создав при этом шум. Черт. — Почему улик так мало? — напрямую спросил он меня и я нахмурился. Почему мне не дадут нормально поспать? Решив проигнорировать данный вопрос, я лишь поудобнее устроился на диване, обняв подушку. — Отвечай, Пит! — Вот же… — воскликнул я, но потом решил промолчать. — Половина улик у Финника, моего бывшего партнера по этому делу, я заскочу к нему позже и сделаю копии. Отстань. — Зачем ты вообще взялся за это дело? — опять спрашивает зеленоглазый. Борюсь с желанием швырнуть в него подушку. — У тебя нет никакой заинтересованности, тебя не колышет то, что они находятся непонятно где. Ты берешься за это дело только потому, что я тебя попросил, Пит? Я недовольно сел на диване, поняв, что поспать мне дадут. Да, мне плевать на то, что они еще не нашлись. Я просто хочу раскрыть это дело, потому что это странно и вообще, я хочу поймать преступников. — Слишком завышенная самооценка, Стив. — отмахиваюсь я от парня, как от назойливой мухи. — Не уходи от ответа, — произносит он. Я закрываю лицо ладонями и протираю глаза, зевая. — Пит! Я не знаю, что ответить, но отвертеться от паренька надо, поэтому, я произношу: — Китнисс у них, ясно? — и встаю с места, хотя потом понимаю, что это звучит так, будто я пытаюсь спасти свою возлюбленную от преступника. Боже упаси, какая возлюбленная! — И Хейтмич попросил меня помочь. — Конечно, да, — кивает Стив, коварно смотря на меня, и я понимаю, что парень нашел повод надо мной поиздеваться. Плевать. — Не убедил. Я фыркнул: — Думай, как хочешь. Кстати о Эбернети. Мне надо заехать к нему, сиди тут и высовывайся наружу, иначе в следующий раз я обнаружу тебя, а не собаку. — тонко намекаю я и беру связку ключей от другой машины, захватывая с собой пачку сигарет. Подсел все-таки на эту дрянь. — Ой, напугал. — язвит шатен и усмехается. — Привези мне еду, я не буду есть ту зеленую траву, что у тебя в холодильнике. Я иду к входной двери, звеня ключами, напоследок бросая: — Ничего, похудеешь.***
В нос сразу же ударяет запах противных лекарств, как только я захожу в здание. Меня начинает тошнить, я не хочу тут находиться. Некоторые медсестры расхаживают по палатам, и меня начинает тошнить не только от запаха лекарств. Не понимаю, зачем этим всем медсестрам надевать халаты на несколько размеров меньше своего. Это никакой-то, уж извините, стриптиз-клуб, это, мать вашу, больница, где не надо демонстрировать свои формы (которых у многих из них нет, но пусть терзают себя надеждами), а присматривать за больными и проверять их самочувствие. Я глубоко вдыхаю. Надо успокоиться, меня не должно это волновать. Почему я так завелся? Это ведь не мое дело. Иду вперед, даже не зная, кто лечащий врач Эбернети. Решаюсь подойти к медсестре, которая более-менее прилично одета. — Не могли бы вы подсказать, кто лечащий врач Мистера Эбернети? Медсестра смотрит на меня секунду, после опускает взгляд в пол. — Извините, я без понятия, Мистер. — Вчера к вам привезли мужчину, — пытаюсь зайти с другой стороны, может, медсестра что-то вспомнит. — С раной на боку. Я его родственник, не смог приехать вчера, мне только сказали, что он в реанимации был вчера. — Ох, вы про этого пациента. — тяжело вздыхает девушка с золотистыми волосами, собранные в косичку. Жаль, что я не могу рассмотреть цвет глаз, она довольно симпатичная. — Его лечащий врач Мистер Барнетт, его кабинет на третьем этаже. Третья дверь слева. Без слов прохожу вперед, ища лестницу или хотя бы лифт. К моему счастью, приезжает лифт, и оттуда вываливается несколько людей. Вот именно, что вываливаются, потому что под их глазами темные мешки и они еле-еле передвигают ногами. Я аккуратно обхожу их и захожу в лифт. Нажимаю на кнопку с «3» и жду. Через секунду лифт двигается в направлении вверх, при этом тут играет музыка, которая уж очень сильно раздражает меня. Дальше я быстро нашел дверь доктора и постучался. Мне долго не отвечали, но после нескольких минут и очередного стука, послышался голос доктора. Я быстро открыл дверь и зашел внутрь. В кресле удобно расположился мужчина средних лет, с темными волосами, в которых можно было рассмотреть седину. Глаза были темно-карие. — Доброго дня, Доктор Барнетт, — киваю я больше из-за вежливости, чем желания. — Я родственник Хейтмича Эбернети и мне бы хотелось узнать, что с ним такое. — Здравствуйте, — безразличным голосом произносит Доктор. — Давайте лучше спустимся вниз, меня как раз ожидает его дочь. Уж лучше я расскажу вам двоим сразу, чем по отдельности. — договаривает мужчина и опять же с безразличным взглядом выходит их комнаты. Я следую за ним. Я опять оказываюсь в лифте и меня снова раздражает эта музыка. Мне хочется ударить по панели управления лифта, но я сдерживаюсь. Какая к черту жизнерадостная музыка в лифте, в больнице? А если труп будут везти на первый этаж, в морг, также будет звучать радостная песня?! Мы идем вперед, пока не останавливаемся около палаты номер восемь. Доктор легко толкает дверь, которая скрипит, что оповещает дочь Эбернети о том, что мы, или точнее, Доктор тут. Джоанна. Девушка сидит около койки, опустив голову, и держа Хейтмича за руку. Ее волосы все еще темного цвета. Услышав скрип, она поднимает голову, и ее взгляд полностью звереет. Я не придаю этому значения и смотрю на Эбернети, видя несколько капельниц и тоненькие трубки, присоединенные к его носу и уходящие дальше за уши. Черт, он что… — Ты! — резко кричит Джоанна и набрасывается на меня, словно хищник на добычу. Она толкает меня, и от неожиданного удара я отступаю назад. — Ты сукин сын! Зачем ты втянул его в это! Я ненавижу тебя! — орет девушка, с каждым словом нанося мне удары. Я не понимаю в чем дело и в чем же моя вина. — Из-за тебя он в коме! Я резко отхожу от Джоанны почти что в другой конец комнаты и еще раз смотрю на Хейтмича: бледная кожа, трубки, капельницы… Он и вправду в коме. Нет, только не это. Эбернети нужен нам. Не только мне, но и Одэйру. Я думал, что он сможет восстановить нашу команду, но теперь… Он ничего не может. Меня снова ударяют, но я не понимаю в чем же моя вина. В чем я-то виноват?! Прежде чем она хочет ударить меня, я перехватываю руки Джоанны и сжимаю их сильно, но ничего не могу с собой поделать. Девушка не показывает того, что ей больно. — В чем я виноват?! — напрямую спрашиваю я. — Ты втянул в это дело его! Зачем ему твоя Китнисс?! Почему ты, мать твою, думаешь только о себе?! Ему твоя Эвердин не нужна, так зачем ты попросил его помощи?! — шипит Мейсон, словно змея, и высвобождает свои руки. Меня охватывает злость. Я уверен, что мое лицо побагровело. А еще меня бесит то, что Доктор спокойно смотрит за нами. Ему не хватает только попкорна для полного счастья. — Что за чушь ты несешь?! — буквально ору я, сжимая руки в кулаки, — На какой черт мне Эвердин?! С дуба рухнула? Лучше бы все выяснила, прежде чем обвинять меня в том, что я виноват! Эбернети сам попросил меня помочь, я не виноват во всем этом. — уже спокойнее говорю я. — Будешь кричать на него, что он влез во все это, когда проснется. — киваю в сторону койки, не отводя своих глаз с Джо. Темноволосая отступает, прежде чем ядовито прошипеть: — Я все знаю, Мелларк. У меня есть связи. Мне подтвердили то, что это ты сам позвал его! Я хмурюсь. Откуда у нее могут быть связи? Тем более, кто мог подтвердить, что это я «позвал» Эбернети для расследования. Никого не смущает то, что это он сам позвонил мне с просьбой о помощи?! Но в команде был я, Хейтмич и… Финник. Я выскакиваю из палаты прежде чем Доктор успевает открыть рот. Одэйр, я готов убить тебя за то, что ты выставил меня полным ублюдком в глазах дочери, отец которой почти заменил мне отца и лучшего друга.***
Я не стучусь как вежливые люди, нет. Злость переполняет меня, поэтому я с легкостью открываю дверь, которая оказывается не запертой, и прохожу вперед. Я хочу пойти вперед, но внезапно останавливаюсь. Почему тут вообще нет охранников? Он не боится? Что ж, ему стоило бояться. А особенно меня, готового четвертовать этого чертового обманщика и лгуна. Поднимаюсь на второй этаж и слышу шум воды. Одэйр в душе. Я уверен в том, что это он сейчас моется, потому что его машина припаркована около дома. Я обхожу стороной первую дверь, из которой доносится шум воды, и иду вперед, аккуратно открывая двери. Нахожу комнату Финника через минуту и прохожу в нее, закрывая за собой дверь. Буду лучше ждать тут, чем внизу. Я осматриваюсь и смотрю на тумбочку. Фотография в рамке, где его семья. Как мило, я сейчас блевать буду. Там же находится будильник, и недопитая бутылка пива. Хмурюсь и подхожу к подоконнику, смотря на задний двор. Смотрю на часы. Прошло две минуты, но я не могу ждать, я все больше и больше хочу быстро вмазать ему по лицу и свалить. — Ага, приперся, — слышу я немного издевательский голос. Сжимаю руки в кулаки. — Что нужно? — Что за дерьмо ты обо мне наговорил, Одэйр?! — я поворачиваюсь к нему лицом, замечая, что парень уже одет. Обколачиваюсь об подоконник. Парень фыркает и складывает руки на груди. — Разве это не правда? Я мотаю головой и пытаюсь успокоиться. Надо просто успокоиться, все в порядке. Он просто говорит так, чтобы еще раз позлить меня. — Я не ввязывал его в это. Он сам попросил меня об помощи. — Нет, Пит, нет. — Финник мотает головой и идет к другому окну, усмехаясь. — Это ты. Не будь у него желания свести вас двоих вместе, он бы не впал в кому. Тебе всего лишь надо было послушаться его и сделать вид, что хоть немного заинтересован персоной Эвердин, но ты же эгоист… И всему этому твоя вина. Моему возмущению нет предела, я все еще пытаясь сдержаться от того, чтобы не вмазать ему в лицо. — Зашибись, — я раскидываю руки в стороны. — Нашли тупого дурака, на которого можно свалить все беды. Давай, скажи, что это я всех тех людей похитил и ставлю на них опыты. — Кто знает, — ухмыляется он и идет к тумбочке. Берет в руку бутылку пива. Я присматриваюсь к его движениям, осторожно предусматривая каждый его следующий шаг. Слежу за тем, как он берет бутылку и останавливаю взгляд на безымянном пальце, на котором красуется черное кольцо. Если меня зрение не подводит, то это кольцо мне знакомо. — Откуда это у тебя? — напрямую спрашиваю я, и дергаю его руку на себя, снимая кольцо. Парень не успевает опомниться, прежде чем я смотрю на гравировку. «Д. Д. Д.» — Эм, купил. — мычит парень и пытается обратно вернуть свое кольцо. Я уворачиваюсь от его рук, отступая назад. — Врешь! — резко выкрикиваю я. — Это кольцо Джейсон, откуда оно у тебя?! Финник с силой отбирает кольцо и хмурится. — Я его купил! Я еще сильнее злюсь оттого, что Одэйр упрямо врет мне. Вспоминаю Мэтта и его утверждения, что Одэйр и Оливия встречались втайне от меня. Я буквально готов ударить кулаком стену, но передумываю из-за плеча, которое ноет при сильном ударе. — Оливия рассказывала мне, что это кольцо сделал ее предок по папиной линии. Оно достается женихам дочерей. Скажи мне правду, Одэйр! — Хочешь правду? — спрашивает Финник и в его глазах бушует целая моря эмоций. — Вот тебе правда, Мелларк! Мы обвенчались три года назад, когда она была жива! Да, ты не ослышался. Мы были счастливы, но она никак не могла бросить тебя! Я и Оливия были бы вместе сейчас, если бы не ты и твой тупой звонок, сукин сын! Это все ты! Ты виноват во всем! В том, что Оливия погибла; в том, что Хейтмич в коме; в том, что Эвердин пропала! Это твоя вина, Мелларк! Я поднимаю руку и тут же мой кулак встречается с лицом Финника. Раздается характерный звук. Почти что затянувшаяся рана начинает пульсировать, я уверен, что выступило несколько капель крови. Но пульсирующая боль быстро заглушается душевной. По идее, я должен быть расстроенным и пустить слезу, говоря: «Как же так?». Но… Внутри меня пустота. Я абсолютно ничего не чувствую. Абсолютно ничего.
